Горячая кровь

И я не понял, я не помню Как камнем Упал и угас Как искры от сигареты Ангел играл нам джаз С рассвета и до рассвета Animal ДжаZ – Ангел

Обеты Тьмы Её слова, холодные и резкие, словно ледяные осколки, пронзили его, отбросив в прошлое. Он вспомнил, как сам произносил те же слова, разрывая их связь. Незадачливая любовница, что сидела на его коленях, мгновенно испарилась, почуяв гнилой запах предательства. Морена тоже исчезла, растворившись в тенях замка. Выйдя из кабинета, поправляя на ходу чёрную рубашку, он приказал домовикам найти её. Он чувствовал, что что-то не так. Слишком странный взгляд, слишком тяжёлые слова для той, кто так боится остаться в этом мире одна. Ему казалось, он летит по коридорам замка, ощущая пронизывающий холод, словно его спутница была где-то за стенами, наедине с ночной бездной. — Геллерт, — Альбус выплыл, не иначе как из самой тьмы игральной комнаты, его голос был елейным, как яд. — Мне не до тебя, — бросил Феникс, но маг схватил его за ворот рубашки, прижимая к стене. — Не надоело бегать от меня? — Если это твои попытки затащить меня в постель, то должен огорчить: я предпочитаю только женщин. — И леди Мракс тому прямое доказательство, — усмехнулся Альбус, в его глазах плясали хищные огоньки. — Знаешь, что я сделал с ней? — Ты не посмеешь причинить ей боль, — прорычал Феникс, чувствуя, как его истинная сущность начинает прорываться наружу, окутывая его аурой древней силы. — Зачем же мне марать свои руки? Я лишь помог ей решиться. — Если с ней что-то случится, я лично разделаю тебя на родовом алтаре Гриндевальдов, — его голос был низким рычанием. — Геллерт, разве так можно со старым другом? — Ты мне не друг, Альбус, и твоё появление на сегодняшнем вечере — нелепая ошибка, за которую ты дорого заплатишь. Альбус собирался сказать, что Геллерт поплатится за это, однако магия замка, посчитав, что лорду грозит опасность, погрузила мага в глубокий сон. Феникс усмехнулся: если бы не магия, он бы просто испепелил его, отправив прах его брату. — Тин, в камеру его, и отбери все обереги, а также переодеть, а то мало ли, — распорядился он и направился в сторону открытого балкона, где чувствовался леденящий воздух. Морена стояла, опираясь на перила, и заворожённо смотрела вниз, словно мысли о полёте с высоты третьего этажа представлялись ей чем-то необычным, желанным. Её чёрные глаза всё ещё были подёрнуты дымкой чужого проклятия. Он развернул её к себе и понял, что она не пришла в себя даже теперь, когда он рядом, а Альбус обезврежен. — Морена, — он схватил её за плечи и встряхнул, но она продолжала смотреть сквозь него, её взгляд был пуст. — Он сказал, что я должна разорвать помолвку, сказал, что моя жизнь не важна для Феникса, — едва слышно прошептала она, и Феникс пришёл в ужас от осознания, что едва успел спасти её от полёта в бездну. Поцелуй Забвения Времени на раздумья не было, и он сделал то, о чём вскоре, как знал, пожалеет, заливая в себя виски и зелья. Первый за долгое время поцелуй, за который он когда-то отдал бы многое, но сейчас это действие заставило сжать её плечи. Боль, прошедшая по телу, возвращалась к сердцу, пронзая его. Он понимал, что это может стать для него концом, даже не заметив, что девушка ответила на поцелуй, после чего обмякла в его руках. — Тин, перенеси её в мою спальню, — с трудом сказал он, ощущая сильную слабость, граничащую с изнеможением. Ему стоило вернуться в зал, дабы гости не чувствовали себя брошенными, однако его заменил личный помощник, который узнал о ситуации с Альбусом от домовика. Выпив обезболивающее зелье и запив его несколькими глотками виски, словно это могло бы ускорить действие, он прихватил резную трость и направился к Альбусу. — Ты сделал то, чего я не прощаю никому, — сказал он с лёгкой усмешкой, войдя в камеру. — Наш ангелочек устал прощать? — мужчина попытался освободиться из оков, но Тин сделал работу превосходно. — Ты покусился на мою женщину, на мою жизнь и магию. — Я хотел тебя, и ты знаешь, что меня ничего не остановит, даже эти кандалы. Что касаемо этой маленькой шлюхи, так я помню, как ты рассказывал о своих похождениях, и Мракс — одна из таких. Феникс на мгновение потерял самообладание и, преодолев расстояние между ними, посмотрел в голубые глаза мага, дав волю своей сущности. Серый цвет сменился на горящий золотом, пронзительный, промораживающий взгляд. Несостоявшийся директор Хогвартса пронзительно закричал, дёргаясь в кандалах, видя истинную сущность Феникса. — Я не собираюсь прощать тебя и сожалеть о потере такого, как ты, — Феникс произнёс короткую формулу и перенёсся с магом в ритуальный зал. Там он уложил мужчину на алтарь и, напевая древний катрен, просто сжёг его, после чего собрал пепел в небольшую коробочку, которую велел отправить его семье. Магия, оставшаяся после недруга, впиталась в алтарь и напитала замок новой, тёмной силой. Он никогда не сожалел об убийствах и никогда не прощал тех, кто покусился на то, что принадлежало ему. Вот и сейчас он понимал, что избавил мир от одной грандиозной проблемы, и ведь вспомнил, что рассказывал ему старый Поттер. В спальне он сразу подошёл к Морене и, приведя её в чувства, просто обнял, словно это был просто кошмар. Мужчина не собирался говорить, что он сделал и почему не может теперь спокойно дышать из-за боли. Сейчас ему хотелось только быть рядом, невзирая на всё, что было. Воспоминания о совместном прошлом заставляли сильнее прижимать её к себе, словно это помогло бы искупить всю ту боль, что он принёс ей. Он сам не мог простить себя за это, что уж говорить о девушке, которая даже теперь воспринимает его как возлюбленного. Феникс готов был поспорить с кем угодно, что она не считает его даже командиром, только... кем? — Феникс, что произошло? — её голос был немного охрипшим, видимо, девушка заболела или сильно замёрзла, стоя на балконе. — У меня так болит голова, и я хочу домой. — Я должен извиниться перед тобой, один мой недруг решил, что нам не стоит быть вместе, и заставил тебя сказать мне об этом, — он взял её руку в свою и заметил ожог на месте кольца. — Я должен был посмотреть на твои руки раньше. — Ничего страшного, когда я была под твоим командованием, то получала раны и похуже, — девушка попыталась улыбнуться, но в её глазах читалась усталость. — Я могу отправить тебя домой, но тогда мы сможем забрать Этьена только утром, впрочем, без разницы, где ты останешься, я буду с тобой. — Порой ты слишком навязчив, — ответила она и легла обратно на кровать, словно её силы иссякли. — Вот тебе и спасибо, — усмехнулся мужчина и закурил. — Ты не голодна? — Нет, меня тошнит, и голова болит. — Тин, зелёный чай с травами и лёгкий перекус. Спустя пару минут на небольшом столике появилось то, что заказал Феникс. Он сам налил ей чай и помог удобнее сесть, чтобы она не мучилась сильнее. Смотря на то, как девушка аккуратно пьёт горячий чай, стараясь не разлить его на себя из-за дрожи в руках, он едва улыбнулся. Гордость и Боль Утром он не хотел вставать, но Морена, поняв, что они уснули вместе, а теперь её мучитель и спаситель в одном лице спит, не желая отпускать её из объятий, попыталась растолкать тёмного лорда. Он проворчал, что ему и так хорошо, после чего с него было стянуто одеяло. — Морена, мы на Кубе, где зимой плюс двадцать, — проворчал он, открывая глаза, в которых ещё плясали отблески ночных снов. — Феникс, нам надо забрать сына от тётушки. — Так ты признаешь, что он больше мой сын, чем этого Реддла? — Он мой сын, ни ты, ни уж тем более ни Реддл не принимали участия в его рождении. — Ты сломала мне запястье. — И сделаю это снова, если понадобится. — Вот вечно по утрам ты злая и жестокая. После завтрака они отправились к тётушке в Годрикову впадину, где многие гуляли с детьми, лепили снеговиков и вообще готовились к Рождеству. Морена смотрела на яркие украшения, словно ребёнок, что не укрылось от мужчины. — Морена, ты уже придумала, как отпразднуем день рождения Этьена? — спросила тётушка, разливая малиновый чай. — По правде говоря, я пока не думала над этим, всё ещё не могу вспомнить, как колдовала до этого. — У меня есть предложение провести этот день с пользой и радостью. — Это как? — Мы проведём ритуалы вместе с Этьеном и испечём домашний торт, а пока Геллерт будет с ним гулять или играть, мы купим подарки. — Хорошая идея, но разве Геллерту не нужно проводить ритуалы? — Он будет с нами, ведь для магии вы теперь одна семья, — в голосе Батильды звучала непоколебимая уверенность. Морена готова была взвыть, ведь тётушка оказалась не первой и далеко не последней, кто говорил, что она и Феникс — семья. Прибыв домой и отдав малыша на попечение эльфийки, девушка нервно расхаживала по гостиной, словно загнанный зверь в клетке. — Что не так? — Феникс устроился в кресле и собирался закурить, его взгляд был ленив и насмешлив. — Что не так?! — она посмотрела на него, едва сдерживаясь. — Я уже ненавижу всё это. Каждый считает, что мы семья, каждый ищет в Этьене сходство с тобой. — Так разве их нет? — Знаешь, чего нет? Нет ничего вот тут, — она ткнула в грудь, указывая на сердце, её голос срывался на шёпот. — Знаешь, — он встал с кресла и оказался рядом, нависая над ней. — Я не могу гарантировать, что мы не помрём от этой боли, и если так будет, то нам проще жить порознь. — В таком случае уходи, — её голос дрогнул, но мужчина этого не заметил и вышел из дома, хлопнув дверью, оставив за собой лишь холод и пустоту. Морена села на диван, расплакавшись. Она устала от этой неопределённости и проблем, которые обрушились на неё с появлением в её жизни Феникса. Хотелось просто раствориться, чтобы не было так больно, но она не могла бросить малыша, не могла жить с Фениксом, хоть и понимала, что её чувства не дадут ей спокойно реагировать на него. Просидев так до вечера и не отзываясь на слова эльфийки о том, что стоит поесть, девушка бездумно смотрела на огонь, что плясал в камине, отражая её собственную внутреннюю бурю. Когда до дня рождения сына оставалось всего два дня, её навестила Батильда, и, увидев состояние Морены, женщина заставила её поесть, выпить чай и привести себя в порядок. — Знаешь, хоть Геллерт и дурак, но он никогда не оставит того, кого полюбил. — Он ушёл, и больше я его не видела, — в её голосе звучала лишь усталость. — Сегодня в газете напечатали, что он предложил министру систему преобразования, и теперь все полукровки и магглорожденные обязаны проходить проверку крови, а впоследствии последние должны быть переданы под опеку волшебникам. — Я думала, что он, наоборот, желает избавиться от них. — Нет, Геллерт слишком хорошо сведущ в медицине и понимает, что кровосмешение приведёт к вырождению. — То есть у него есть способности к целительству? — Есть, и он хорошо лечит ожоги. — Тогда непонятно, почему он сам не поправил себе запястье при родах, — задумчиво проговорила девушка. — Он что, присутствовал при родах? — Да, и я сломала ему запястье, — призналась Морена, немного покраснев. — Так вот оно что, — рассмеялась женщина, в её смехе слышались отголоски древнего знания. — Простите? — Я думала, почему ваши судьбы переплетены, а оно вон как оказалось. — Боюсь, больше не переплетены, всё же я сама оттолкнула его. — Он придёт сегодня, и знаешь, я хочу посидеть с Этьеном у внучки моей подруги, сегодня день рождения, ей тоже годик, и меня пригласили. Морена рассмеялась, пожалуй, впервые за всё время, от абсурдности услышанного и от того, что у её сына, если даже не будет отца, то будет совершенно отличная бабушка. Батильда довольно отпила немного чая и приказала эльфу собрать ребёнка на несколько дней. — Только не давайте ему слишком много сладкого, — попросила девушка, целуя ребёнка в лоб. — Баба, — весело заявил мальчик, увидев Батильду. Женщины посмеялись, а Морена заметила, как в глазах бабушки встали слёзы. На несмелый вопрос, всё ли в порядке, та ответила, что не чаяла дожить до такого, а девушка удивилась, что первыми словами стали не "мама" или "папа". Впрочем, она понимала, что Батильда проводила с малышом слишком много времени. Попрощавшись, она направилась на кухню, намереваясь приготовить что-нибудь вкусное, раз уж настроение было прекрасным. Ночь Безмолвия и Обретения Вечером, примерно в девять, в дверь постучали, и, подпевая песне с пластинки, девушка направилась открывать. На пороге стоял Феникс, как всегда самовлюблённый и гордый. На мгновение ей показалось, что всё это зря, и попытка наладить их отношения ни к чему не приведёт. — Я войду? — спросил он, чуть склонив голову, в его глазах читалась смесь надменности и невысказанной тоски. — Проходи, я приготовила твой любимый пирог, — с трудом улыбаясь, ответила она. — Сомневаюсь, что ты помнишь, какой я люблю, а также где гарантия, что ты не отравила его. — Смысл? — Откуда мне знать, это же ты. — Знаешь, что… — Что? Я знаю, что ты истеричка, знаю, что ты не можешь нормально решить ни одну из проблем и вечно влипаешь в них на ровном месте. — Я просто хотела наладить наши отношения, а ты говоришь так, словно ничего из этого теперь не имеет для тебя значения. Она развернулась, чтобы пойти на кухню, но Феникс развернул её обратно и поцеловал. Они оба ожидали боли, но её не было. Прижимая её к себе, мужчина чувствовал, как ярость спадает, отдавая его на растерзание наслаждению, что было слаще запретного плода. Морена не понимала, как ему удалось снять это проклятье, или что это было, хотя сейчас думала лишь о том, что устала. Устала от того, что он нужен ей, и она не может без него. Он ненадолго отстранился от неё, уводя в спальню и попутно расстёгивая одной рукой пуговицы на рубашке. Оставшись полуобнажённым перед Мореной, он провёл по её скуле, приподнимая за подбородок, желая увидеть во взгляде те самые чувства, как много лет назад. Она смотрела на него почти как на божество, и это несомненно поднимало его самооценку, даря ощущение власти. — Морена, готова ли ты к тому, что сейчас будет, ты ведь знаешь, что мне нравится, — от его низкого голоса кожа покрылась мурашками, предвкушая. — Я готова, и я помню, что ты любишь, — её голос дрожал от возбуждения, смешанного со страхом. Он улыбнулся уголком губ и щелчком пальцев оставил её без одежды, которая с шорохом упала на пол, словно старая кожа змеи. Девушка легла на спину, ожидая его, и постаралась не вздрогнуть, когда острые когти коснулись её груди и слегка оцарапали. Феникс плохо сдерживался в такие моменты, и часть его сущности прорывалась наружу. Когти и жестокость были лишь самой малостью по сравнению с разгорячённым телом, кровь в котором, казалось, кипела, превращаясь в чистую страсть. Он вошёл в неё резко, заставив вскрикнуть и выгнуть спину, после чего прикусить губу до боли, чтобы отвлечься от ярких и не самых приятных ощущений, что пронзали её насквозь. Его дыхание становилось всё тяжелее, а движения более быстрыми, когда он прижал её к себе и, оставляя поцелуи, перешёл к шее, прикусывая кожу и оставляя красные отметины засосов, словно метки собственности. Девушка уже не сдерживалась и стонала, ещё больше разжигая в нём желание обладать ей полностью, без остатка. Феникс любил менять позы, и вот он прижимает её к себе, входя сзади и чувствуя, как её тело сотрясают лёгкие судороги от того, как массирует нужную точку. Сейчас его не смог бы отвлечь никто, и пока он прижимал её к себе, то чувствовал, что владеет ей полностью, до самых глубин души. Это ощущение опьяняло, заставляя двигаться всё жёстче, погружаясь в неё, словно в омут. Кожа покрылась мурашками, пока Феникс продолжал прижимать её к себе даже после окончания. Мужчина не желал отпускать её и, лёжа на кровати, прикрыл глаза от удовольствия. Сейчас он чувствовал себя как никогда отдохнувшим и пришёл к выводу, что ни одно посещение борделя не давало ему такую разрядку, такое забвение. — Что ты сделал, чтобы не было боли? — сонно спросила Морена, её голос был мягким, как шёлк. — Всего-то убил Дамблдора. — А как он связан с этим? — Долгая история, — он поцеловал девушку, стирая все вопросы с её губ, погружая её в безмолвие блаженства.