Часть 1

Небо здесь всегда было невероятно синим, будто и не прозрачным вовсе, а выкрашенным яркой пахучей краской, в которой смешался запах озона и газа для УПМ. Небо было огромным. Больше, чем можно вообразить, больше, чем способен охватить и осмыслить человеческий мозг. Словом, небо было ничтожно малым по сравнению с тем, что бушевало в груди тринадцатого командующего разведкорпусом. Благо, это не нужно выставлять напоказ — достаточно просто не думать об этом, и оно как бы перестаёт существовать. Оно ведь и в самом деле кажется лишним: Эрвин не раз видел, как стеклянным крошевом разлетаются души тех, кто потерял партнёра в пасти титана. Он бы не хотел стать причиной пустоты в глазах Ривая, а о собственном восприятии мира в случае гибели капитана старался вообще не размышлять — Ривай видится ему бессмертным. Узкие стальные полосы за густыми ресницами должны блестеть, как его смертоносные клинки. Как и прежде, как и всегда. Не гаснуть, не рассыпаться мёртвыми осколками. Нет, Эрвин не желает Риваю такой судьбы, поэтому молчит. Аккерман словно чувствует, и, зараза, тянется сам. Оттолкнуть не хватает сил, впервые. Смит способен выдержать весь груз мира, способен совладать с ненавистью тех, кому он не вернул близких из-за стен и тех, кто желает ему смерти в пределах Сины. Командующий способен на всё, но не может оттолкнуть вот этого, наглого, немногословного. Аккерман — изрядный хам. Смита его резкие слова обходят стороной. Командующий упорно списывает это на субординацию, и, видимо, уже подсознательно старается не замечать недовольных взглядов подчинённого. Зато их замечает Ханджи, и, вопреки обычному — не зубоскалит. Эрвин Смит — стратег, тактик, да кто угодно. Он видит людей насквозь, он способен верно подбирать своё окружение и делать большие ставки. Командующий скуп на эмоции, и поймать его на их выражении весьма сложно. Эрвин Смит до сих пор не может себе простить несдержанность. Восхищенный взгляд, которым он наградил Леви в первую встречу, принадлежал тому Эрвину, который никогда не выйдет наружу — не его время. Не его, когда Смит, ещё будучи офицером, правдами и неправдами притаскивает перспективного, но невероятно строптивого оборванца в разведкорпус. Не его, когда Леви решает следовать за Эрвином в качестве еще одного члена разведкорпуса. Не его, когда Смит сам становится командующим. Не его, когда он теряет руку в зловонной утробе. Эрвин Смит честно ждал, когда же, наконец, наступит его время. Даже стоя на стене и осматривая войско Звероподобного, Эрвин Смит всё ещё ждёт. Понимает, что дождался, когда Леви Аккерман опускается перед ним на одно колено. Правду сказать, они оба дождались, только вот не того, на что рассчитывали. "Учитель, откуда вы знаете наверняка, что по ту сторону стены никого нет?" Единственное, о чём жалеет командующий — ему снова придётся ждать. Но он видел глаза Аккермана, видел то безбрежное, что плещется в стальном зеркале. Благо, это не нужно выставлять напоказ — и даже если не говорить об этом, оно не перестаёт существовать. Эрвин Смит обязательно дождётся.