29 октября. Зачем ты умер?

Альва-Мейв взбежала по лестнице и, остановившись перед дверью квартиры 264, с нетерпением нажала на звонок. В руке она держала подарок Аллену на день рождения и вкуснейший торт, испечённый на заказ. Дверь открылась практически сразу. — Сюрприз! Решила прийти немного… раньше, — голос Мейв поник, когда она увидела Аллена, облачённого в пальто и сжимавшего в руке два букета белых цветов. Она прошла внутрь, закрывая за собой дверь. — Альва! Я не ждал тебя так рано, — он слегка улыбнулся и приобнял её одной рукой. — Ты куда-то собрался? — Да, я хотел… навестить могилы родителей. Сердце Мейв кольнуло. Она знала, что Аллен рано потерял родителей, и они с братом уже долгое время жили одни. Однако она не знала, от чего именно они умерли и когда это произошло. Это была тяжёлая тема для разговора, и она не хотела лишний раз бередить раны, только чтобы утолить своё любопытство. — Хочешь, схожу с тобой? Аллен кивнул. — Хочу. Мейв оставила пакеты на тумбочке, взяла его за руку, и они трансгрессировали. Альва оглянулась: они стояли в тени часовни, рядом пролегало кладбище. Не отпуская её руки, Аллен свернул налево и прошёл вдоль забора, остановившись у второй могилы с краю. Он расчистил снег. На надгробии было написано: «Мерил Беннингтон. 05.04.1954 — 11.08.1993». — Привет, мам, — Аллен положил букет на могилу. Мейв молча наблюдала за Алленом, как он убирал с надгробия оставшийся снег, как тихо рассказывал о последних новостях в своей жизни и жизни Альберта. Она удивилась, почему он сразу не расчистил надгробие, находившееся рядом с могилой его матери, но не стала задавать лишних вопросов. Пробыв на могиле миссис Беннингтон минут десять, Аллен встал с корточек, слабо улыбнулся Мейв и, приобняв её за плечи, повёл дальше. — Отец похоронен отдельно, — ответил он на незаданный вопрос, который продолжал крутиться в голове Мейв. — Почему? — решилась спросить она. — Мама не хотела, чтобы её хоронили рядом с ним. Мейв промолчала, чувствуя, как сердце сжималось от грусти. Они прошли в дальний конец кладбища. Надгробия здесь были покосившиеся, неухоженные, одинокие, словно про них забыли, словно никто их никогда не посещал. К одной из таких могил подошёл Аллен, смахнул налипший снег, из-под которого показались имя и даты жизни. «Ноэл Беннингтон. 03.11.1947 — 14.01.1979», — прочитала Альва, и увидев дату смерти, она почувствовала, как сердце ёкнуло и внутри всё оборвалось. Это был день, когда родился Аллен. Она прикусила щёку, сдерживая эмоции. Аллен положил букет на пухлый снег, тихо поздоровался и замолчал. Просто вглядывался в надгробие, водил глазами по имени и цифрам. Тяжело вздохнул. — Я так и не знаю, зачем ты умер. Почему? Что послужило причиной? — он говорил почти что шёпотом, но в тишине зимнего кладбища его голос звучал ясно. Аллен не рассказывал о своей жизни, как рассказывал это матери. Не сказал ни слова о работе, об Альберте, о Мейв. Он молча постоял пару минут и развернулся к Альве. Увидев её нахмуренное лицо, он мягко улыбнулся. — Аллен, мне так жаль, — Мейв обняла его, прижимаясь щекой к его плечу. — Всё хорошо, — он погладил её по спине. — Всё нормально. — Это я должна утешать тебя, а не ты меня! Аллен легко засмеялся, прижимая её к себе. — Мы ведь, по сути, незнакомцы. Я не знал его, он не знал меня. Но тем не менее я не могу просто игнорировать его. Поэтому прихожу сюда раз в год, в свой день рождения. Мейв отстранилась, взглянула в его карие глаза и грустно вздохнула. — И как же праздновать теперь? — Так же, как и последние тридцать лет, — Аллен прижался губами к её лбу и, отпрянув, спросил, — домой? Мейв слегка улыбнулась и кивнула. Не выпуская её из объятий, Аллен убедился, что никто их не видел, и трансгрессировал, оставив старое кладбище в тишине и одиночестве.