11. Пластырь на открытую рану

— …Хотя бы сейчас! Я и так уеду через месяц и не буду тебя трогать, Жан, пожалуйста! Кевина, вошедшего в дом Эбби, встретила негромкая, но эмоциональная перепалка на французском языке, доносившаяся из комнаты Жана. Разум Кевина всё ещё занимали тревожные мысли по поводу того вечера с Бланш, который они провели вместе после её выступления. Кевин не был уверен, что он всё сделал правильно, и, хотя он практически не пил в тот вечер, ему всё же казалось, что он мог упустить что-то важное. Мог забыть о каком-то своем проебе, который Бланш помнила в сто раз лучше. Да и взять даже то, что он помнил: она поцеловала его сама, но ведь она была нетрезвой. Разве ему не стоило оттолкнуть ее? Сказать ей «нет»? Попросить её пересмотреть свои действия, подумать ещё раз? Но она сделала это так неожиданно, Кевин даже не успел понять… — О, Кевин, ты очень вовремя, — Эбигейл вышла к нему и выдохнула с облегчением. — Ни слова не понимаю из их разговоров. Мне кажется, они ссорятся. Кевин нахмурился. Ссорятся? Это было не слишком на них похоже, но интонации из комнаты и правда доносились угрожающие. — Не переживайте, я сейчас, — успокоил он женщину, а затем подошел к двери, тихо стучась. Брат с сестрой хором ответили «Войдите!», и Кевин мягко толкнул дверь. — Кевин, слава богу ты пришел, — затараторила Бланш на французском, — может, хоть ты ему скажешь? Я всё пытаюсь втолковать ему, как это важно, а он… — Чш, — Кевин поднял руки в воздух, пытаясь попросить о тишине и паузе. — Что у вас случилось? Жан виновато взглянул на него, и Кевин нахмурился. — Бланш тоже заметила, что я хромаю, — выдал он наконец, а потом лёг обратно на кровать, складывая руки на груди и устремляя взгляд в потолок. — Теперь она требует, чтобы я записался к врачу, прошел все необходимые обследования и занялся прочей ерундой. А я не хочу тратить на это время. — Тоже? — возмутилась Бланш. — То есть и ты это видел — и молчал? — она устремила взгляд распахнутых глаз на Кевина, а потом её плечи вдруг расстроенно поникли. — Я не понимаю, почему всем вокруг так плевать на их здоровье, почему мужчинам плевать на их здоровье, как будто они, черт возьми, бессмертные, хотя это совсем не так… — она начала мерить шагами комнату, заламывая пальцы. — Особенно вы, от этой идиотской игры будет зависеть твоя жизнь, а ты даже не можешь потратить пару дней на то, чтобы убедиться, что ты вообще сможешь играть! — она снова перешла на французский, и Кевин совсем не ожидал, что эта пылкая речь девушки вызовет у него в груди какое-то горячее, плавящее чувство, похожее на… — Mon chaton, — Жан вдруг сел, осторожно взял Бланш за руку, притягивая её к себе, и вдруг заключил в объятия. Она так и застыла рядом с его кроватью, но почти сразу обняла в ответ. — Хорошо. Тебе будет легче, если я обследуюсь? — Будет, — буркнула она. — Тогда я попрошу доктора Уинфилд. Ладно? Я сделаю. Как ты попросишь. — Дурак, — фыркнула Бланш, но в её голосе было слишком много тепла. Потом, прежде чем отстраниться, она поцеловала Жана в макушку, и он с улыбкой посмотрел на неё. У Кевина что-то заныло в груди от этой картины. С тех пор, как Кевин познакомился с Бланш, он много раз представлял себе то, как будут выглядеть их взаимоотношения с Жаном после того, как они снова начнут проводить время вместе и всё наладится. Однако он, как человек, у которого перед глазами никогда не было примера здоровых братско-сестринских отношений, даже не ожидал подобной нежности и заботы друг о друге вперемешку с легкими подколами. Жан был одним из самых важных для него людей, постепенно таким же человеком становилась и Бланш, и сейчас, стоя посреди спальни и наблюдая перед собой эту сцену, Кевин подумал, что многое готов отдать, чтобы эти двое были счастливы. — А что насчёт поездки во Францию? — вдруг сорвалось с его губ. Две пары одинаково серебристых глаз устремились на него. — Какой поездки? — Жан нахмурился. Бланш потрепала его по плечу: — Я на днях высказала Кевину мысль о том, что хотела бы съездить с тобой во Францию, — в её голосе было слышно смущение. — Правда, я не была уверена, что ты захочешь. — И Кевин с нами? — вдруг спросил Жан. Бланш удивлённо захлопала глазами. — Мы не успели это обсудить, — ответила она наконец неуверенно, — но я совсем не против, если он вдруг этого хочет. Кевин ощутил стыд и странное чувство, будто он вмешивается во что-то личное и ему не принадлежащее. — Я думал, что вы хотите провести время вдвоём, — пробормотал он. — Я буду немного лишним. — Не говори ерунды, — Жан закатил глаза. — Если бы не ты… — Да, Кевин, — мягко поддержала его Бланш. — Без тебя это будет уже не то же самое. Да ты и сам разве против посмотреть на Францию? Кевин мечтал побывать в Париже, так что здесь она точно угадала его слабое место. Она многое угадывала о нём так, словно они знали друг друга всю жизнь, и Кевину явно стоило бы перестать удивляться этому, но он не мог. Вот и сейчас он взглянул на неё со слегка удивленной улыбкой и кивнул. — Я бы очень хотел поехать с вами, — тихо сказал он наконец, — но только если вы правда этого хотите. Вам как будто бы нужно… немного времени друг с другом. Без третьего лишнего. — Кевин, — Бланш произнесла его имя с такой нежностью, что он тут же устремил на неё преданный взгляд, и это не укрылось от Жана. — Прекрати называть себя лишним. Ты плохо нас знаешь, раз так считаешь. Если бы ты и правда был лишним, ты бы тут не стоял. Так что, ты поедешь с нами? Жан ободряюще взглянул на него. Кевину не верилось, что они оба так относятся к нему — он был уверен, что не заслужил этого, не после всей боли, которую причинил Жану, не после всего, что их связывало, — но в конце концов он просто кивнул, понимая, что нужно принять происходящее и смириться с тем, что Жан и Бланш не держат на него зла. — Поеду. Конечно, поеду. Бланш улыбнулась ему. Атмосфера в комнате стала немного спокойней. Кевин присел на стул, но тут же встал. — Может, хотите чего-нибудь? Чай, кофе? Я сделаю, толь… — Кевин, — мягко окликнула его Бланш. — Просто посиди с нами. Я скоро поеду, мне надо готовиться к следующему выступлению, — она поймала взгляд Кевина, и тот был уверен, что у него вспыхнули кончики ушей. Возможно, она вовсе не пыталась намекать, но Кевин этот намек уловил — их поцелуй после прошлого концерта, недосказанность, неясность. Он заметил, и потому не мог теперь усидеть на месте: ему срочно было необходимо с ней поговорить. Или, по крайней мере, попросить о разговоре, им явно надо было всё обсудить и решить — Бланш была не из тех девушек, которые способны поцеловать парня на прощание и забыть об этом на следующий же день. Кевин подозревал, что она вообще мало кому позволяла себя целовать, а чтоб делать этой первой… Жан снова защебетал на французском. Кевину пришлось просто позволить себе расслабиться и слушать его красивую речь, время от времени хмыкая в ответ на его сарказм. Бланш очень шел французский — не было ничего удивительного в том, что с родным языком она управлялась куда лучше, но все-таки ее фразы с южным французским акцентом лились медом на слух. Кевин не мог оторвать от неё глаз, слушал со всем вниманием, но в какой-то момент ощутил на себе обжигающий взгляд Жана. Жан смотрел на него с улыбкой — но предостерегающе. Их недавний диалог вновь всплыл у Кевина в голове, в который раз за эти дни, но теперь Кевин лишь снова обратил взгляд на Бланш и попытался придать лицу непринужденное выражение. Они ушли вместе — после того, как Жан снова дал Бланш обещание обследоваться и сходить к врачу, — и их встретил душный июньский полдень. Кевин неловко переминался с ноги на ногу, думая, с чего начать диалог, и в итоге пришел к самому простому варианту: — Я могу тебя проводить? — Только если до автобуса, — Бланш хмыкнула. — Идти тут неблизко. Кевин мысленно дал себе пощечину — наверняка не последнюю за этот диалог, — и кивнул, направляясь следом по пыльному тротуару. — Ты хочешь поговорить, — сказала Бланш. Это не звучало как вопрос, но Кевин всё равно кивнул. — Только, умоляю, не извиняйся. Ты ничего не сделал неправильно или не так. Извиняться надо, разве что, мне. — Почему ты решила, что я буду извиняться, — пробормотал Кевин, и Бланш хмыкнула, бросив на него забавный взгляд. — У тебя такой вид, знаешь… Как у грустного щеночка. Так что сразу говорю: всё в порядке. — Хорошо, — помедлил Кевин, а потом его рука почти машинально потянулась к руке Бланш и он взял её ладонь в свою. Хрупкие пальцы тут же сжали его руку в ответ. — Так… Насколько «в порядке»? Мне лучше забыть то, что было вчера, или… — Mon Dieu, Кевин, — Бланш тихо засмеялась, — нет, почему ты так решил? Или это Жан успешно промыл тебе мозги? Кевин фыркнул. Слова Жана и правда оказали на него воздействие, но совсем иное: наоборот, Кевин задумался о своих намерениях и желаниях, о своей готовности — и он понял, что, конечно, хоть он ни черта не готов, но он не простит себе, если не попробует. — Я не хочу давить, — наконец ответил он, — и принуждать тебя к чему-то. — Ты не принуждаешь. Смотри, — Бланш вдруг остановилась и потянула его на себя, не давая Кевину ни секунды на то, чтобы опомниться. Ее губы быстро коснулись его губ, оставляя ягодный привкус, а после она отстранилась с довольной улыбкой. — Это скорее я тебя к чему-то принуждаю. Кевин неловко прочистил горло и первым начал движение дальше. — Мы говорили об этом с Жаном. Ну, о тебе, — Бланш покачала головой. — Он хочет меня защитить, ему все люди вокруг кажутся угрозой. Даже те, кому пора бы начать доверять. Я его не виню, просто… А, ещё он уверен, что кто-то из нас не выдержит отношений на расстоянии. И много чего ещё. Но ему для начала надо научиться заботиться хотя бы о себе, — девушка вздохнула. — Кев, а чего хочешь ты сам? Вот если говорить честно? Кевин сглотнул, глядя на неё. Слегка сжал её пальцы и замедлил шаг, заставляя Бланш остановиться тоже. Она обернулась на него, замирая в нетерпении и некотором волнении, которое отражалось в том, как она перебирала пальцами и часто моргала. — Я хочу поцеловать тебя, — Кевин начал с малого. — Не так, как ты сделала только что, а… нормально. Как следует. Я хочу прийти на твой второй концерт. Я хочу дарить тебе цветы. Я хочу… Я не уверен, что смогу быть хорошим партнером, но я хотел бы постараться им стать. Для тебя, — он выдохнул. Бланш, замерев, смотрела на него с нескрываемым удивлением. — Я никогда не была в отношениях, — сказала она вдруг, — так что я знаю не больше твоего. Мы можем учиться вместе. Друг с другом. — Мы можем, — эхом повторил Кевин, кивая. Бланш сделала шаг к нему, и Кевин машинально опустил вторую ладонь на её талию, скрытую тканью рубашки. — Ты не против? — спросил он едва слышно, и Бланш закивала, даже не уточняя, о чем он — потому что им обоим все было ясно и без уточнений. И, стоя на этом тротуаре в тени раскидистой кроны дерева, Кевин осторожно сжал её талию и склонился, целуя её уже по-настоящему. Аккуратно, как будто от поцелуя она могла рассыпаться. Внимательно, прислушиваясь к каждому движению её тела, к каждому вздоху. Бланш положила ладонь на его руку, лежащую у неё на талии, нежно поглаживая пальцами — побуждая Кевина сделать ещё шаг, вплотную приближаясь к ней и теплу её тела. Он целовал её медленно, но глубоко, ловил каждый выдох, каждый тихий звук, слетавший с её губ, наслаждался их едва заметным, но узнаваемым вкусом. Когда девушка отстранилась, горячо выдыхая ему в губы, он не сдержался и коротко поцеловал её снова, заставляя Бланш тихо и хрипловато рассмеяться. Она была, черт возьми, прелестна. Кевин аккуратно коснулся её носа своим, улыбаясь ей в губы, а после отстранился. Он и не помнил, когда в последний раз ощущал такую легкость во всём теле, такую свободу и желание улыбаться без причины. — Одно из твоих желаний исполнено? — спросила Бланш, и её ресницы застенчиво затрепетали. Кевин ухмыльнулся, постоял в этом положении ещё пару секунд, наслаждаясь их близостью, а потом перехватил ладонь Бланш поудобнее, начиная движение дальше. Время не стояло на месте, им обоим нужно было возвращаться домой. — Исполнено, — подтвердил Кевин. Ему едва удалось подавить желание снова глупо улыбнуться. — Что дальше? — На концерт я тебя уже давно пригласила, — Бланш усмехнулась. — Через неделю, следующая суббота. Ты ведь придешь? — Приду, — подтвердил Кевин. — Мы можем пока обойтись без… формальностей? — Ты о чём? — Бланш непонимающе нахмурилась. Ещё одна мысленная пощечина. — Я не хочу спрашивать тебя о статусе наших взаимоотношений, чтобы ты не чувствовала себя обязанной что-то отвечать на это и давать какую-то определенность… — он понял, что сморозил какую-то ерунду, и чертыхнулся. — Короче. Мы можем считать, что встречаемся, а можем и не считать так, и для меня это не особенно имеет значение. — Хорошо, — девушка пожала плечами. — Я честно не знаю, как это работает, — призналась она вдруг. Кевин понял, что он тоже — тоже понятия не имеет. — И я, — сказал он просто. — Тогда… Если ты хочешь… — Да, — ответила она, и они остановились, дойдя до остановки. Кевин сжал её ладонь в своих, глядя прямо в глаза. Она была такой красивой: длинные ресницы, пара кудряшек спадали на лоб, острые скулы, ставшие ещё острее оттого, что она прикусила щеку изнутри; пальцы такие худые, что Кевин едва ли не боялся их сломать. — Я не хочу думать, что прошло слишком мало времени, — Бланш вдруг покачала головой, — у нас и так его мало. Я это уже давно поняла. Так зачем тянуть? О, если бы Бланш и Кевин знали, насколько правдивыми окажутся эти слова, слетевшие с её губ, которые Кевин снова накрыл мягким поцелуем, прежде чем посадить Бланш на автобус до консерватории.