Глава 1. Летнее прощание

Тихое летнее утро хотя и было приятным для всех жителей королевства Альдоран, но только не для обывателей герцогства Торншир. Сегодня герцог должен был в очередной раз возглавить войска и отправиться на поле боя для защиты границ страны. Вся семья собралась в каминной, чтобы провести этот день вместе, насладиться последними совместными минутами перед длительным расставанием.

Ровена фон Торн сидела в мягком кресле кремового оттенка, элегантно держа своими болезненно тонкими пальцами чайную пару. Аромат бергамота разнёсся по зале, заставляя маленькую Элинор отвлечься от игры с отцом.

— Пора садиться за стол, Элинор, — мягко позвала мать.

— Но я ещё не наигралась, — девочка девяти лет вдруг обиженно надула губы и с мольбой посмотрела на отца.

Ровена даже не шелохнулась, глядя в окно на цветущие лилии. Здесь, в королевстве Альдоран, их цветение означало начало новой жизни — священный цветок, помогающий заблудшим душам обрести покой. Любимый цветок герцогини, в который лично она вкладывала невероятно глубокий смысл. Один лишь взгляд на него и вдох приятного аромата расслаблял.

— Прошу, не капризничай в и без того унылый день.

Уголки губ Ровены опустились, а светлый локон выбился из причёски, так бережно уложенной служанкой с самого утра. Однако это ничуть не смутило герцогиню, будто бы она даже не заметила произошедшего. Или же это её совсем не волновало в тот момент?

Крупная фигура встала с пола. Тень, что в два раза крупнее Ровены, вдруг возвысилась над ней.

— Отчего ты так сильно переживаешь, Ро? Все будет в порядке, не стоит попусту...

— Попусту?

Вдруг голубые глаза Ровены сузились, она даже не дослушала, что муж хотел ей сказать. Повернув голову, она столкнулась со взглядом, полным тепла и любви. Она просто не могла злиться, глядя на Альдрика - такого нежного и светлого, словно ангел, спустившийся с небес. Казалось, только она, поддаваясь разлуке, каждый раз проходила через душевные стенания и личный ад — длительное ожидание, переживания, бессонные ночи и мысли о самом худшем. И каждый раз герцог возвращался с поля боя, как ни в чем не бывало. Единственное, что менялось в нём - многочисленный шрамы и ожоги, которых прежде не наблюдалось. Некогда чистое и невинное тело теперь не имело на себе живого места. От одной мысли об этом, волосы на руках Ровены встали дыбом.

Все это время Альдрик молча поглаживал плечо жены, понимая, что его слова ничего не смогут изменить. Пылкий нрав супруги всегда сходил на нет, стоило ему проявить немного нежности и любви. Однако сегодня что-то во взгляде Ровены изменилось. Гнев никуда не уходил, скорее наоборот — набирал новые обороты, вспыхивая сильнее с каждой секундой. Вдруг она нетерпеливо крикнула:

— Мейра!

Женщина средних лет, что некогда стояла за дверью, тут же вошла, низко кланяясь.

— Подготовь Элинор к завтраку.

Без лишних слов кормилица увела дочь герцогов из каминной. Элинор, видя настроение матери не стала сопротивляться и тихо ушла, потупив взгляд в пол. Ровена злилась достаточно редко, чаще просто ворчала, однако, стоило произойти чему-то действительно серьёзному, с ней было страшно иметь дело. И все вокруг знали нрав герцогини, потому молча выполняли указания.

Когда дверь наконец закрылась с обратной стороны, Ровена спросила:

— Ты действительно считаешь, что все в порядке? Что я переживаю зря?

— Я лишь говорю о том, что всегда благополучно возвращаюсь. Ты должна верить мне.

— Я верю тебе! Но не короне!

Перейдя на крик, Ровена уже не могла контролировать свои эмоции. Чашка с чаем благополучно полетела в стену, разбившись на сотни маленьких осколков. Руки герцогини пробирала мелкая дрожь, увеличивающаяся с каждой секундой.

— Милая, — Альдрик обнял Ровену со спины целуя в нежную лебединую шею, на которой от худобы и напряжения выступали сухожилия. — Я обещаю тебе, что все будет хорошо и в этот раз.

Ровена, крепко вцепившись в руку мужа, подняла рукав рубашки, обнажая бесчисленное количество ожогов, порезов, обугленных ран, которые все ещё не зажили после предыдущего сражения.

— Ты правда думаешь, что это нормально? Что так и должно быть? Ты не должен жертвовать собственной жизнью! Ради чего?!

— Ровена, — Альдрик мягко схватил её ладони своими и обошёл кресло, оказавшись прямо перед женой. — Если бы не моя магия, если бы я не жертвовал жизнью каждый раз, когда представлялась такая возможность, мне бы не пожаловали титул герцога, мы бы не получили эти земли и не смогли бы жить так, как живём сейчас. Я даже не уверен, что с теми средствами, которыми у меня были раньше, мы бы смогли родить Элинор, дать ей будущее, которого она действительно заслуживает. Будущее и настоящее, которое заслуживаешь ты.

Солёные слезы текли по щекам Ровены. Она прекрасно понимала, почему Альдрик готов жертвовать собой, почему пользуется этой ужасной магией, которая забирает жизнь... Но просто не могла с этим смириться.

Магическое королевство Альдоран всегда полагалось на свои таланты. Маги огня, исцеления, земли, льда и тьмы испокон веков защищали свои земли от набегов империи Этернус, которая хочет захватить весь континент, объединив его под своим знаменем. Властитель Этернуса — деспотичный тиран, думающий только о своём благополучии. Всё его существование пропитано кровью и болью — достиг возраста шестнадцати лет, он вырезал всю свою семью, став единственным наследником престола. Никогда не смеет перечить ему или даже смотреть в его сторону. Обладающий сильнейшей магией тьмы на всем континенте и непередаваемой жаждой крови, император Валериус убивает любого неугодного.

Однако то, о чем больше всего переживает Ровена — не королевство, не нападения империи Этернус, а её семья и самый любимый человек во всем свете. Альдоран. Будучи магом огня, он с самых юных лет стоял на передовой, защищая родные земли. Однако не всё так просто, как может показаться на первый взгляд. Маги, одарённые невероятной силой, способной переломить любой бой, должны платить собственной жизнью за возможность ею пользоваться. Лишь одна огненная стрела уже способна оставить на теле война несколько ожогов, не совместимых с жизнью обычного человека, что уж говорить о самых сильных заклинаниях, цена которых — жизнь.

— Я... — Ровена не смогла ничего вымолвить из-за кома в горле.

Герцогиня старалась сдержать всхлипывания, но едва ли могла.

— Ты можешь плакать столько, сколько тебе угодно, не сдерживайся.

Из-за дверей каминной можно было услышать громкие стоны отчаяния герцогини, переходившие в крик. И ни одна живая душа в герцогстве Торншир не могла осудить её за столь бурное проявление эмоций. Несмотря на столь яркий и тёплый день, весь особняк погряз в липкой тишине, боясь нарушить душевные переживания герцогини.

***

В большом обеденном зале раздавался лишь звук серебряных приборов, изредка постукивавших о белый фарфор. Маленькая Элинор, хотя и хотела пообщаться с папой в последний день перед его отъездом, не смела первой заговорить, видя раскрасневшееся и опухшее лицо мамы. Пусть они и была ещё мала, но прекрасно считывала атмосферу и понимала, что сейчас совсем не время для шуток и игр. Поэтому, ковыряя пудинг, она периодически смотрела по сторонам, думая, когда это уже закончится.

Наконец, герцог Торн нарушил тишину:

— Элинор, тебе уже совсем скоро исполнится десять лет.

Лицо маленькой леди засияло, когда она услышала эту новость. На десятилетие каждому дворянину присылают официальное приглашение во дворец от самого короля, потому что именно в этом возрасте у юных магов проявляются силы и специальный прибор, установленный в тронном зале, может считать эти изменения. По особому случаю, если ребёнок всё же оказался одаренным, устраивают бал, куда созывают всю знать. Так, юном дарованиям помогают узнать светскую жизнь получше, а также помогают наладить социальные связи, укрепить авторитет семьи и обзавестись новыми знакомствами.

— Да, пап, я помню об этом.

Ровена, не разделяя энтузиазма дочки, не могла также ярко улыбаться, однако в то же время не могла просидеть весь вечер с траурным настроением, поэтому попыталась поддержать разговор:

— Ты бы хотела оказаться магом? — Мягко спросила она.

Элинор посмотрела на отца на мгновение, затем на мать. Она пыталась считать по их настроению, какой ответ они от неё ждут. Несмотря на то, что магов действительно почитали в королевстве, отчего-то в герцогстве Торншир отношение к ним было совсем не таким, как транслировала общественность. Каждый раз, когда герцог и герцогиня слышали о появлении нового дарования, они отчего-то скорбели. Поэтому Элинор, хотя и хотела ощутить на себе все блага магической силы, не могла честно заявить об этом.

— Не знаю... — Уклончиво ответила она, отведя взгляд в сторону.

Ровена, пусть и знала, что это скорее всего ложь для отвода глаз, облегчённо выдохнула. Выражение лица Альдрика же не изменилось. Всё также улыбаясь, он снова спросил:

— А если бы всё же хотела, какую силу бы ты выбрала? У нас в роду есть маги огня и исцеления, например.

— Исцеления? — Элинор удивлённо моргнула.

— Да, твоя бабушка обладала этой силой, — сказав это, Альдрик кивнул на герцогиню.

— Верно, у моей мамы была сила исцеления. Но она умерла в раннем возрасте, — отпив вина из бокала, Ровена нахмурилась, будто эта тема ей совершенно не нравилась.

— Вау, — Элинор пыталась сдержать восторг, но её глаза восторженно мерцали. — Тогда, наверное, я бы выбрала силу огня, как у папы. Я хочу вырасти такой же сильной.

Альдрик заливисто засмеялся, а после погладил Элинор по голове, словно ему польстили эти слова и так он пытается отблагодарить её. Ровена всё это время не проронила ни слова, стараясь не зацикливаться на ситуации. В её голове вереницей пробежали воспоминания о детстве. О том, как она, будучи пятилетним ребенком, потеряла мать. Графиня фон Аренберг, обладая силой исцеления, всегда помогала людям вокруг, расплачиваясь собственным здоровьем. Однажды во владениях, которыми она владела, произошёл ужасный случай — мужчина, перебрав эля в местном баре, в пылу гнева убил собственную жену и сына, дочь же оказалась в ужасном состоянии — на перепутье жизни и смерти. Графиня, обладая лучшими человеческими качествами, не смогла смириться с несправедливостью ситуации, ей было жаль эту маленькую невинную душу, которая должна расплачиваться за ошибки других. Получив известия о трагедии, она приказала тотчас доставить ребёнка в графский дом. Все тело девочки было окровавлено, несколько ножевых ранений повредили внутренние органы, дыхание было едва заметным. И единственный способ исцелить настолько покалеченного человека — использовать магию. Золотистое свечение окутало графиню фон Аренберг. Казалось, весь дом в одно мгновение замерцал от невероятно яркой вспышки, разбудив тем самым обывателей замка. Ровена, проснувшись от произошедшего и испугавшись, тут же побежала в комнату к маме. Однако, когда она постучала, ответа не последовало.

— Мама?...

Даже после того, как Ровена несколько раз постучала более настойчиво, ничего не произошло. Вдруг слуги начали суетиться и выходить из комнаты графини, не давая дочери посмотреть на произошедшее. Лишь краем глаза она смогла увидеть знакомую фигуру, которая лежала на кровати. Однако было кое-что очень важное — её плечи совсем не двигались, а изо рта стекала струйка крови.

— Мама!

Ровена закричала и попыталась вырваться из цепкой хватки служанок и кормилицы, но ничего не получалось. А тело графини оставалось на месте, совсем не шевелясь и не реагируя на внешние звуки. И то, что бросилось Ровене в глаза — маленькая девочка, которая была вся в крови, сидела возле графини, как ни в чем не бывало.

— Ро? — Герцог настойчиво позвал герцогиню, когда она не откликнулась на первый его зов.

Быстро заморгав, Ровена перевела на него испуганный взгляд. Воспоминания о смерти матери всегда пугали её. Она не могла смириться с тем, что человек может отдать свою жизнь, чтобы спасти другого... И не просто отдать жизнь, а оставить собственного ребёнка совсем одного в этом и без того злом мире, без опоры и поддержки.

— Просто задумалась, — она попыталась смягчить тон, но получалось плохо, тонкие пальцы дрожали от волнения.

— Думаю, тебе стоит поспать, — Альдрик ответил достаточно твердо.

— Да, конечно, я пойду в постель, как только провожу тебя.

Ровена не хотела расставаться с мужем ни на секунду, будто, если она отпустит его хотя бы на мгновение, он просто напросто растает и превратится в туман, будто его никогда и не было рядом. И единственное напоминание, которое останется о нём, — Элинор, их сокровище.

Остаток дня прошёл в тумане для всех. Ужасная суматоха поглотила и герцогов, и слуг, и даже Элинор, которая изо всех сил старалась дошить платок — её прощальный подарок для папы.

— Леди, — кормилица Мейра стояла в дверях, — пора.

Элинор тут же подскочила и побежала к главным воротам, где уже собрались все рыцари герцогства, которые должны были участвовать в очередном сражении на границе.

— Папа!

Альдрик подхватил на руки дочь, которая подбежала к нему, и поцеловал в щеку.

— Я буду скучать, моя принцесса.

Элинор покраснела и достала из небольшого кармашка на платье красный платок, на котором золотыми нитями вышила герб герцогства Торншир — пылающий меч.

— Это тебе, чтобы ты всегда помнил обо мне, — глаза цвета морской глади впервые за день наполнились слезами, но Элинор изо всех сил пыталась сдержать их, показывая, насколько она взрослая и самостоятельная.

— Моя дорогая дочка, — Альдрик еще раз поцеловал дочку, но уже в лоб, и погладил её светлую макушку, — я обязательно вернусь и мы поедем в семейное путешествие. Обещаю.

Элинор кивнула и протянула отцу мизинчик, чтобы закрепить их соглашение. Без каких-либо вопросов он протянул свой палец в ответ.

— Пора прощаться.

Альдрик передал свою дочь сэру Роланду — личному рыцарю герцогини Ровены фон Торн, который сопровождал её с самого детства, когда та была лишь дочерью погибшей графини и сиротой, не знавшей ничего о мире.

Кивнув своим служащим, герцог кратко поцеловал жену, не желая задерживаться боле ни на секунду. Он опасался, что Ровена вцепится в него и никуда не отпустит. Поэтому, чтобы избежать этой ужасной и душераздирающей сцены, он поспешил скорее скрыться из виду. Запрыгнув на чёрного жеребца, Альдрик последний раз помахал семье и скрылся за главными воротами герцогства Торншир, оставляя опечаленных жену и дочку в полном одиночестве.