Глава 4

Мария разорвала низ юбки и судорожно но быстро начала стягивать запястья Криса, прикрепив их туго к изголовью кровати. Белые пальцы посинели от недостатка крови. Сейчас большую угрозу для зверюги составляют Константин и Софи. Они то не обездвижены и сильны.. Страшный голод пробудился в утробе волчицы. Желудок заурчал предвкушая вкусную победу. Слуги принялись за работу. На кухне зазвенели кастрюли, а ботинки Константина тихо шагали на первом этаже по скрипучим доскам. Мария осторожно достала нож из под ступеньки и направилась к перилам. Со сломанными костями от дворецкого не убежишь и не причинишь ему боли, по этому у Кисс был единственный шанс избавится от свидетеля Константин показался внизу находясь под перилами второго этажа, прямо под Мией. Дворецкий что то записывал в книжку и зажигал канделябр. Мария аккуратно подняла хрустящее колено на верхушку перил и ухватилась крепко рукой за деревяшку Один шанс. Если она не успеет, то умрет здесь! Все произошло так стремительно, что Константин не сразу заметил что произошло. Его накрыло тенью, а потом что то свалилось на спину, крепко держась за ткань пиджака. Чья то рука потянула его галстук, начав не специально душить, но как только дворецкий хотел повернуть голову и закричать, его левый глаз пронзила страшная боль. Он чувствовал как длинное лезвие пронзило его глазницу, царапая кость и продвигалось дальше, к мозгу. Мужчина по какой то причине мог только шевелить губами и руками пытался ухватится за Марию. Ноги понесли его тело ударом в стену. Лопнувший глаз потек по щеке сливочным кремом. В этот момент он думал не о Кристофере. Он думал о Софи и о том что нужно закричать. Предупредить ее, приказать бежать из особняка. Но тут лезвие ножа начало быстро ковыряться в глазнице и пронзило мозг. В голове что то потекло и мир Константина опустел. Кисс не держала равновесие и упала на пол вместе с мертвым дворецким. Пусть тело и смягчило падение, но она ударилась самыми поврежденными местами об пол и начала яростно орать. Если бы не эти вопли, служанка бы не выбежала в коридор. Если бы не эти вопли, Софи бы не увидела убитого, любимого Костю в розовой луже, потому что кровь смешалась с белком. На глазах Софи тут же образовался дикий жар и она закрыла рот ладонью, начав кричать в такт Миеным воплям. Ноги старушки задрожали, обмякли, держась рукой за стену, она сползла на пол. Сердце будто разорвалось, но Софи почему то продолжала жить, дышать и плакать. Ее руки, грудь, спина начали так сильно болеть, будто она без передышки таскала каменные плиты чтобы отстроить этот чертов особняк. — Любовь моя… — заныла женщина Единственный глаз тупо смотрел на нее и будто призывал бежать, но Софи была слишком немощна сейчас Мария сквозь агонию боли начала чувствовать запах крови и звереть. Так давно она не ела мяса! Хотя бы старого! Заглушив в себе все чувства, отдавшись низменным, чревоугодным потребностям, волчица отбросила нож и начав подниматься кинула Софи бездушную фразу “Теперь ты!” Эти слова пробудили в служанке силы. Как будто призрак Константина помог ей подняться и она погналась прочь. Но она не сразу сообразила что убежала на кухню, где выхода нет. Зазвенели кастрюли. Утренний, горячий суп разлился по полу, но Софи не чувствовала кипятка на ногах. В коридоре было чудовище и смерть…. Мария появилась в проеме кухни и пошла на служанку. Лицо Кисс скривилось в психоделической гримасе. Все сморщилось. Волчьи острые зубы уродливо торчали в разные стороны. Она хотела обратится в волка, но сил не было. Софи загнала себя в тупик, ударившись поясницей об стол гарнитура. Посуда в столе зашумела. Рядом лежали ножи, шампура, вилки, но служанка не сообразила взять их в руки. Слишком силен был страх перед Марией. Она знала что так будет! Знала что эта рыжая ведьма им еще покажет! Но немного сил на гордость перед смертью ей все же хватило – Забирай. Забирай мою жизнь…но, прошу, не трогай господина…он…он просто травмированный ребёнок. Ты читала его дневник…ты знаешь. Прошу, не делай ему больно. Просто уйди. Оставь его и не трогай! Из яростных глаз Марии тоже хлынули слезы. Слова служанки пронзили ее измученное сердце. Очень тяжело выбирать между справедливостью и любовью. По этому ее рычание усилилось чтобы заглушить слова Софи «Этот мир слишком жесток для травмированного ребенка» — напомнил голос в голове Марии Зверюге не хотелось слышать эту служанку. Она схватила жертву за плечи. — Вы все гребаные убийцы.. Сколько невинных девушек полегло здесь, а вы потакали Кристоферу! Софи закрыла глаза. Слёзы текут по щекам с новой силой — Мы оба дали клятву! Клятву о том, что всегда будем прислуживать роду Пьеров! Может я была против всего того, что делал здесь господин! Но я молчала! Нам с Костей приходилось! Мы оберегали его всеми силами, а потом в его жизнь пришла ты! — Тогда прости меня.. Я хочу есть.. Прости Волчица резко вонзилась клыками в шею Софи. Плачущая служанка сначала ухватилась за волосы Марии руками, но быстро ослабила хватку, начав сползать по дверцам гарнитура вниз. Умирая в сильнейшей агонии, Софи молила лишь об одном - чтобы Мия свалила из особняка после ее смерти. Отрывая куски мяса с трупа, вкусовые рецепторы зашевелились. Будто в наркотическом кайфе, Мария начала глотать огромные куски мяса, вспоминая как когда то давно так же давилась ими. Человеческая глотка была слишком мала, а голод был слишком большим. Смерть к Софи не пришла быстро. Она видела как грязное чудовище в теле девушки жует ее шею. Как клыкастый рот плюется, блюет, потому что не в силах проглотить так много. Кровь хлещет из артерии на когда то белый фартук Софи и скатывается по щиколоткам на пол. Темная как смоль, как ее душа, как все в этом особняке. И стойкий запах железа и свежего мяса забивался в ноздри двум дамам. Софи отошла в иной мир лишь когда Мария порвала ей клыками трахею, вспорола аорту, которая забила ей в лицо струями алой крови. Глаза Кисс залило, но она продолжала жрать, пока тело не обнажило часть своих шейных позвонков, окутанных венками. Когда рука, шея, плечо и часть груди были обглоданы до костей, Мария отстранилась и протерла кровавой рукой залившие кровью глаза. Силы появились, но все равно чего то не хватало. Агрессия не прошла. Надо успокоится перед визитом к Кристоферу. Мария отстранилась от служанки и задрала ей плдол окровавленного тряпья. В потоках вишневых ручьев было незаметно даже нижнее белье. Волчица схватила острый шампур на столе и проткнула трупу пупок, расширяя его пальцами. Схватившись за розовый мешок желудка, Мия начала сжимать его в руках. Содержимое перекатывалось между пальцами, как вода в шарике, пока он не лопнул и склизкое вещество потекло по руке Кисс. Только запустив руки по локоть в кишки жертвы, девушка успокоилась, дергая печень или матку с мочевым пузырем. Кишки обмотали руки как живые змеи и отлипая, падали с хлопком вниз на разорванное брюхо, когда Мария вынимала руки. Перед тем как вернуться в комнату, надо приготовится,а то жених умрет от страха. На кухне Мария умылась как могла, а потом ее взору предстали висящие, блестящие тесаки на стене. Волчица вонзила каждый из них в расчлененный труп Софи. Она отрезала ей руки, пилила кости. Найдя самый острый нож, помыла его и пошла прочь из кухни. В коридоре слышались приглушенные крики Кристофера. Зверюга злобно усмехнулась. Все ее платье было залито кровью, а лицо покрылось бледными пятнами. Ее босые ноги ступили на ступеньки и направились на второй этаж. Крис кричал что то про воров, убийц или покушение на его жизнь. Отчаянно звал слуг и Марию, пока последняя не вошла в комнату. Пьерр, увидев его грязную и вонючую, замолчал и оторопел. — М-Мия что происходит? Кто это с тобой сделал? Почему Константин не отзывается? Кисти уже давно онемели. Мария забирается на кровать. Свежая сущность Софи капает на чистые простыни, на которых засыхали волчьи слезы. Кристофер чувствует этот запах крови и.. чего то еще. Чего то глубокого, темного и желчного. Его шок прорезают слова любимой волчицы — Я Люблю тебя — Мия! Что происходит?! Мия, я не чувствую рук! Мия, мне холодно! — начал паниковать Крис Она медленно приблизилась. Нос уткнулся в шею Кристоферу и девушка прорычала. Пьерр дрогнул и понял что Мария к чему то готовится — Я …я люблю тебя…я больше никогда не буду тебя избивать Волчица вдыхала его аромат, пропитанный адреналином. Грудь аристократа сжалась в страхе и трепете. Обманывать девушку резко расхотелось и француз как будто открыл наконец то свое сердце. Не потому что надеялся что Мария не сделает ему больно, а просто потому что она этого заслуживает. Крис не знал что произошло за дверью их комнаты, но даже пугающе окровавленную Марию не хотелось отпускать — Как ты мог так поступить с ними.. Как ты мог… — прорычала Мария на ухо, не чувствуя уже этого еле заметного тепла от кожи любовника. Она резко отстранилась, доставая огромный кухонный нож. Аристократ зажмурился и затрясся. Последний раз он испытывал подобное перед ударами плети отца. По розовым щекам потекли горячие слезы — П-пожалуйста…я не хочу к родителям…молю… Сердце Криса заглушало его рыдания — Ты не попадешь к ним.. Я тебе обещаю.. Ты мне веришь? — холодно сказала Мария, замахиваясь страшным лезвием. На секунду Пьерр взглянул в отражение ножа и увидел там черного испуганного монстра. — Пожалуйста…умоляю…я. Я перестану убивать. Пожалуйста! Не делай мне больно! Я…я…сделаю что угодно! Шея француза напряглась от рыдания и мольбы. Он не хотел умирать, не хотел терять Марию. Хотел все заново. Как она захочет. Если потребуется, он даже расцелует ей ноги, будет самой послушной собачкой, лишь бы она не исчезла из его жизни. Страшно потерять важную для него женщину. Закрыть глаза на вечно и не увидеть больше голубых, ласковых глаз. Умирать без нее.. В одиночестве. Ягненок загнан страшным волком в тупик. Но Пьерра уже не волновала гордость и самолюбие. Он возненавидел себя. За то что создал этого монстра с ножом перед собой. За то что слушал Гранж и мёртвого папашу, а не Марию. За то что боялся просто влюбится. Но.. Он просто не умел. Он не знал как удержать любимую невесту, как не силой и манипуляциями. Ему всегда казалось что женщины это любят, что только тогда можно построить крепкую семью Но даже сквозь рев и ложные надежды он понимал, что Мия настроена серьёзно. Ей надоело. Что бы он не говорил, сладенькая mon amur больше не верит ему — Я тебе не верю.. — как злобное подтверждение, пронеслось рычание волчицы «Отомсти за всех! Ты же Зверюга - защитник слабых. Освободи их» — хрипит Скалли. Мария будто чувствует ее белые когти на своей руке «Будь свободной!» И зверюга опустила лезвие. Если бы она промахнулась - то второй раз бы не смогла. Но она попала. Нож вонзился в напряженную шею Криса, но он не сразу, сквозь слезы, сообразил. Через мгновение Пьерр заорал. Лезвие перерезало плоть почти до глотки, так что спасать его бесполезно. И как то сразу легко на душе стало. Пути назад нет. Ягненка надо добить. Кровь хлынула из разреза, а лицо Кристофера скривилось в агонии. Ноги и бедра забились под хваткой ног Марии. Кажется он обмочился.. Француз чувствовал как нещадное лезвие выдиралось из его мышц и вонзалось заново. Кровь хлынула пульсирующим фонтаном в разные стороны. Окропила потолок, пол, залила Марию. Крис захлебывался. Его глаза закатились, а тело дергалось в предсмертной конвульсии. Нож ударился об шейные позвонки и Мария хорошенько вдарила что бы диски треснули как ее бедное сердечко. И вот всхлипы, стоны, хлюпающие звуки затихли. Мария держит голову жениха на вытянутых руках, за еще теплые мокрые щеки. Его глаза и губы невольно дергались. Мозг живет еще некоторое время. Надо успеть. Что бы он умер, зная. Ее губы соприкасаются с его конвульсивными, в успокаивающем поцелуе. Именно в этот глубокий момент лицо Пьерра расслабляется в успокоительном и прощальном процессе последнего жеста прощания. Душа утекала быстро и Мария чувствовала как на губах остается его живой, исчезающий след. Ее всегда завораживал момент когда жизнедеятельность останавливает и что то очень важное испаряется, что двигало этим телом и поступками. Мария прижимает его голову к груди, закрывая его безжизненные глаза. Как малое дитя, она начинает убаюкивать отрезанную часть трупа,покачиваясь, размешивая коленями лужи крови по постели. Пока с глаз девушки текут слезы, руки развязывают синие запястья и укладывают руки на грудь покойника. Голова тоже кладется на подушку, соприкасаясь отрезанной частью, словно она пыталась его восстановить. — Теперь ты меня никогда не ударишь.. Ее руки вытерли кровь с лица Кристофера. Он теперь поддавался. Сжимая его теплую руку, Мария понимала, то какой он красивый, когда молчит. Как нежны его черты умиротворенного лица и как беззвучна его аура. Больше Кристофер Пьерр не навредит, не будет страдать и бояться. Злость, обиду как рукой сняло. Теперь он - благо. Но несмотря на умиротворение, в ушах Марии все еще слышался плачь и вопли замученного жениха Она поднялась с кровати и открыла окно. Морозный воздух проник в комнату, окутал мертвое тело. Через некоторое время он похолодеет до комнатной температуры. Марию не отпускало это тело. Она опять залезла в кровавую постель и легла с ним рядом, сплетаясь своими пальцами с его. К трупам у нее всегда было какое то умиротворяющее, эстетическое влечение, а уж тем более к бывшему любовнику. Рука гладит мертвую щеку, а губы опять греют умершую плоть. Мария дарила ему самые нежные свои поцелуи, страшась, что он ответит. Ее руки сжимают грязную, слипшуюся макушку волос. Действия такие страстные и в то же время нежные. В этом интимном моменте она словно слилась с ним. Тоже снова стала мертвой как раньше. Завистливой его спокойствию и равнодушию. Мертвец не холодел под ее телом. Губы не прекращали целовать и слизывать кровь. Вот такого Криса любит Мария. Она мертвая душой, а он мертвый телом. Морозный ветер пронзил бы Марию до костей ночью, но ее когтистые мохнатые лапы и мускулистые рыжие бедра спасли и ее и любимое тело от переохлаждения. Усики на морде касались холодного лица, одна ладонь способна охватить весь его затылок. Одежда на Марие порвалась от прибавки в массе. Ночью она снова забылась, пролежав весь день с мертвым Кристофером. Утренний свет вмешался в таинство тепла и холодна. Шум тяжелых крыльев раздался по комнате. Коготки царапались по изголовью кровати и ткани грязных простыней. Мария открыла волчьи глаза. Она уже не обнимала покойника, а просто лежала рядом. По Кристоферу скакали три черные вороны. Их клювы драли его одежду и кусали холодные длинные пальцы. Мария не двигалась и не пугала пернатых гостей. Она восхищалась щедростью мертвого человека который дарит лишь благо. Видно как эти птицы изголодались по падали. — Вот теперь ты сделал хоть что то хорошее.. Мария дождалась когда вороны начнут клевать его обнаженную плоть, ковыряться в волосах и перелетать с места на место. Волчица медленно поднялась с кровати. Вороны насторожились и всполошились рядом с трупом. Но Мария не обращая на них внимание пошла вон из комнаты. Пока птицы пировали на кровати и раздирали нежное, посиневшее лицо, Мария кормилась слугами. Она не могла вонзить клыки в Кристофера, но не запрещала кому либо уродовать его. Жизнь в мертвом царстве превратилась в спокойный сон. Еда была рядом. Жених больше ее не обидит и что то продолжает держать здесь. Но это место перестало быть вместилищем незахороненных душ. Оно освободилось, наполнившись трупами, ни как чем то мистическим, а физическим, биологическим и бактериальным. Для существ от микроорганизмов до большой волчицы они стали источником пищи.