Портреты бифлифов

      Госпожа Мосян Тунсю подарила нам три книги с прекрасными персонажами и завод стекла в придачу. Его достаточно и в Магистре, и в Небожителях, и даже в Системе наберутся моменты, от которых сердце ёкает из-за сочувствия к героям.       И всё же самым большим стеклозаводом для меня в её произведениях оказалась судьба двух Сюаней. Отчасти по личным причинам, отчасти потому что личности Хэ Сюаня и Ши Цинсюаня и их судьбы остались не раскрытыми до конца. Трагедия этих персонажей служит лишь фоном для сближения двух главных героев. Даже после счастливого финала хуаляней мы получаем лишь неясный силуэт Черновода и поломанного во всех смыслах Ши Цинсюаня на празднике в храме Пу Цзы. И никакой конкретики.       Я считаю этот момент несправедливым, и потому мой беспокойный мозг пытался найти ответы: что с бифлифами могло быть дальше, есть ли чувства между ними. И если да, то как им со всем этим жить после факта свершившейся мести?       В этой статье я хочу поделиться своими выводами, а также ответить на самые частые комментарии хэйтеров этого пейринга. Сразу предупреждаю, что всё сказанное ниже является моим мнением и может не совпадать с мыслями автора. Но так уж вышло, что я дипломированный психолог, а потому немного разбираюсь в психологии человека, и мои выводы основаны, прежде всего, на моём опыте и знаниях.       Статья будет полезна авторам, пишущим по бифлифам, и всем тем, кто, как и я, хочет разобраться.       Первое, с чего я хочу начать — это дать психологические портреты двух героев. Так нам будет легче понять, почему они притянулись друг к другу. А также мы увидим, что в своих личностях бифлифы имеют схожие черты, которые изначально читатель может и не увидеть.       Ши Цинсюань — младший сын в семье. До подросткового возраста вынужден был изображать девочку, прячась от божка-пустослова. Потеряв родителей, постоянно находится под опекой старшего брата. Дружелюбный и открытый, щедрый, но близких друзей у него нет.       Если перевести сухие факты детства Цинсюаня в реальность, то мы увидим оторванного от сверстников ребёнка, которого опекают родители и с ранних лет окружают аурой тайны. Прятки за женской одеждой в будущем сказались на гендерной идентичности юного мальчика. Но тогда таких слов не знали, поэтому для Цинсюаня позже смена формы будет не капризом, а способом дышать свободно в мире, где от него ждали чётких рамок. Это шокировало Ши Уду и других поборников высокой морали, но самому Цинсюаню было комфортно, поэтому я не буду здесь останавливаться. Лучше поговорим про его семью.       Маленький ребёнок верит всему, что говорят взрослые. Слова родителей — это непреложная истина, а отношения между родственниками — единственно понятная форма взаимодействия с другими людьми. Но когда дети начинают выходить из семьи в социум, будь то детский сад, площадка во дворе и особенно школа, они видят, что их семейный уклад не совпадает с жизнью других детей.       В этих различиях мы формируем уже новые нормы, подходящие конкретно для нас самих. Но у закрытого от мира Цинсюаня была только одна норма — опекающие родственники, и другой он не знал. Госпожа Мосян не раскрывает подробности, часто ли маленький Ши Цинсюань выходил из дома и что успел увидеть. Но всё же его развитие сильно ограничивал семейный круг и установленные в нём порядки, ведь родители боялись за жизнь сына и держали его при себе.       И здесь нам важно разграничить понятия заботы и опеки.       Заботиться о других можно и нужно. У заботы может быть несколько целей:       — сделать за кого-то или научить делать, если речь о ребёнке, который пока не умеет делать сам,       — выразить через действия чувства, показать важность человека, если речь о взрослом.       Но во втором случае мы прекрасно понимаем, что другой и без нас может налить себе чай, сходить в магазин или справиться с проблемами. Просто сейчас он очень устал или взгрустнул, а нам хочется его поддержать, дать понять, что он нам важен. Поэтому мы заботимся о нём, помогая ему с делами, или целиком забираем на себя какое-то действие.       В опеке же нет помощи, нет желания научить и отпустить. Опека преследует цель — сохранить зависимость от себя. Опекающий человек видит другого взрослого в корне беспомощным: если я не сделаю за него, он не справится, пропадёт, не выживет. Он не сможет сам правильно решить, что ему делать со своей жизнью, какую одежду носить, какую деятельность выбирать, кого любить и т.д.       У опеки есть чёрное дно в виде гордыни опекуна, которому нравится быть выше других, быть незаменимым и самым умным. Он не проводит чёткую границу между собой и опекаемым им человеком, и воспринимает его как продолжение себя. Опекаемая личность в таких условиях осваивает навык выученной беспомощности, когда человеку постоянно нужна внешняя опора, ведь он не приспособлен полностью к жизни, не может опираться на себя, своё мнение, свои желания.       Ши Цинсюань жил в похожем сценарии, и стал тепличным мальчиком, а потому всё же угодил прямо в лапы Пустослова, поймавшего его на горной дороге. Всем нам говорили в детстве не общаться с незнакомыми, но наивный Сюань так мало взаимодействовал с миром, что тут же сообщил заговорившему с ним незнакомцу, как его зовут. Ведь что плохого он может сделать, если знает моё имя?       У мальчика не было жизненного опыта, который мы получаем, выходя из тепла семьи в социум, не было сложных целей, которых надо было достичь. По этой же причине он не задавался вопросами, а почему он так легко вознёсся, не сомневался в искренности Мин И и целомудрии Се Ляня.       Ши Цинсюань не дурачок, но он всё же наивен и инфантилен. Он так и не стал взрослым и даже в свои 300+ лет воспринимал мир с позиции баловня судьбы, которому давалось всё легко. Ведь вся ответственность и опасность осталась на плечах Ши Уду и Хэ Сюаня. Винить Цинсюаня в этом не стоит, но всё же каким бы прекрасным небожителем он ни был, вознёсся он не упорным трудом, как другие. И об этом не стоит забывать.       У детства Цинсюаня есть и второе следствие — его привычка сглаживать конфликты и быть «хорошим» для всех. Чрезмерная опека не дала ему опыта отстаивания границ: в его картине мира безопасность зависит не от умения сказать «нет», а от того, насколько тебя принимают окружающие. Поэтому, став небожителем, он щедро делился заслугами, заводил знакомства и избегал открытых противостояний.       Сравните с Ши Уду, который не боится идти на конфликт и навязывать свою волю. Цинсюаню это даётся тяжело: без навыка внутренней опоры осуждение других воспринимается не как чужое мнение, а как угроза. Он не лицемер — он просто не научился другому способу взаимодействия.       Даже вставая на защиту Се Ляня или выполняя обязанности, он действует из чувства справедливости, но по-прежнему предпочитает мирное решение, потому что конфликт для него — не норма, а сбой системы.       Любовь к вину, кстати, тоже вписывается в эту схему: алкоголь снижает тревогу, позволяет быть «на волне» с другими, не боясь сказать или сделать что-то «не так».       Всё это не делает его бесхребетным. Он развивался, работал, помогал людям, пытался видеть хорошее. Но чрезмерная опека и жизнь в иллюзии безопасного мира сформировали у него устойчивый паттерн: «если я буду полезен, щедр и не стану напрягать, меня не отвергнут». Это не манипуляция. Это попытка удержать почву под ногами единственным известным ему способом.       Отчасти на Цинсюане сказалось и положение младшего сына, которого к тому же воспитывали как юную госпожу. Не стоит забывать, что в Азии до сих пор есть чёткая иерархия по возрасту, а раньше была и по полу. И Цинсюань, как младшенький, должен был почитать и слушаться старшего брата во всём, а также мог себе позволить быть более легкомысленным, так как ответственность за них обоих лежала на Ши Уду.       Хэ Сюань также был старшим сыном, поэтому и на его плечах лежали обязательства за семью. Однако юношей мы его не застали и встретили уже непревзойденного демона Чёрных вод под личиной Мин И.       Он входит в десятку самых популярных небожителей, любит уединение, но не отказывает Повелителю Ветров в компании, бывает с ним грубым по непонятным причинам, и одновременно принимает женскую форму по желанию Цинсюаня, ходит на совместные задания и даже спасает от опасности, отказывается от звания лучшего друга, но со временем его отказ выглядит лишь как ворчание и нежелание соглашаться на словах.       В противовес ему только появившийся Хэ Сюань жестоко забирает жизнь у единственного брата Цинсюаня, несмотря на его мольбы. На счёт жестокости этого поступка мы поговорим позже, а пока давайте попробуем заглянуть в молодого юношу и представить, каким он был при жизни.       Хэ Сюань обладал умом и способностями, которые в будущем могли сделать его богом литературы. Интересный факт, но если оба Сюаня имели одинаковую натальную карту, то предсказание Мэй Няньцина, данное Ши Цинсюаню, относится и к нему. Я его напомню: «Натальная карта у вашего сына хорошая, но непростая. Если хотите уберечь дитя от несчастий, надо с детства воспитывать его в скромности, чтобы у него не было привычки бахвалиться. Пусть забудет о славе и не болтает о богатстве: счастье любит тишину. Ни в коем случае не устраивайте для него праздников, а не то накличете беду».       Возможно, и Хэ Сюань, стремясь сдать экзамен или жениться, нарушил правила предсказания, стал более заметен для Ши Уду, а позже и Пустослова.       Затем на протяжении довольно короткого времени, около четырех лет, Хэ Сюань проходит через достаточно тяжёлые испытания. Несправедливая и страшная смерть его сестры и невесты, болезни родителей, клевета в его сторону, тяжелое тюремное заключение, заговор местных купцов и потеря имущества.       Но юноша стойко проходит через все напасти. Каждый раз, когда судьба прикладывает его гуцинем, он встаёт, отряхивается, стискивает зубы и продолжает бороться, потому что рядом с ним ещё остаются люди, ради которых нужно держаться. Если не сестра и невеста, то надо жить ради родителей. Мать уходит, пока он был в заключении, но отец всё ещё жив, значит надо стараться наладить быт.       У человека с таким характером должны быть стальные яйца и умение оставлять плохое в прошлом, не давать горю сломить себя, всё равно верить в светлое будущее. Никого вам это не напоминает?       Изначальная личность Хэ Сюаня не была жестокой, мстительной и такой уж пессимистичной. Он боролся, пока все напасти были лишь следствием злого рока, а рядом оставались родные. Сломила его смерть отца — последнего из его близких. И тогда жить Хэ Сюаню стало незачем.       Есть теория что у Ши Уду не получилось поменять судьбы Сюаней, и столкновение Хэ Сюаня с Пустословом было ему предначертано. Возможно, справиться с ним означало пройти небесное бедствие и стать небожителем. Но юноша его не прошёл и свернул на другую тропинку.       Отчасти на демонический путь его направил Ши Уду, который решил навестить Хэ Сюаня перед смертью и тем самым усугубил ситуацию. Небожитель мог помочь своей жертве уйти с миром, побыть рядом, утешить, возможно, тогда Хэ Сюань и не стал бы злым духом. Но подобное поведение не в характере Ши Уду, и он лишь гордо смотрел на умирающего, чем зародил в его душе неясные подозрения о неслучайности произошедшего с ним.       И дальше уже Хэ Сюань взращивал в себе ненависть год за годом и смог дойти до ранга непревзойденного демона в своем упорном труде. Если бы он с таким упрямством все же стал небожителем, боюсь, Линвень пришлось бы потесниться.       И всё же далеко не вся душа демона пропиталась ненавистью. Я хочу обратить ваше внимание на несколько вещей в его поведении, намекающих, что Хэ Сюань играл, не играя, и сохранил в себе человечность.       1) Его отношения с Цинсюанем.       Я всё же склоняюсь к тому, что Повелитель Земли не искал близких отношений с Повелителем Ветров, хотя бы потому что по описанию он всегда ходил с мрачным лицом и ледяным взглядом, грубил Цинсюаню и периодически выводил его из себя.       Как-то непохоже на небожителя, отчаянно желающего завести дружбу с братом своего врага. Нужно иметь характер Повелителя Ветров, чтобы не обращать на эти вещи никакого внимания и продолжать искать общества таинственного небожителя.       Сравните их отношения с Сяо Синченем и Сюэ Яном. Последний тоже таил в себе желание мести, но обращался с Синченем хорошо до поры до времени, чтобы тот ничего не заподозрил.       Мин И ничего не скрывает и прямо говорит Повелителю Ветров, что они не друзья. Да и в мельтешении перед глазами у Ши Уду есть свой риск. Скорее всего, Хэ Сюань планировал быть где-то в тени и просто наблюдать, но столкнулся с неуёмным интересом Цинсюаня и не сумел с ним совладать.       Я предполагаю, что в Цинсюане он мог видеть отражение своей сестры. Мы уже рассуждали выше, что Хэ Сюань также был привязан к своим близким, месть испепелила его душу, но не смогла полностью выжечь любовь к родным, пусть и приняла такую извращённую форму. Это своего рода разрешение себе на игру, которое напоминало ему о времени до того, как всё рухнуло. Хэ Сюань мог жёстко отказаться, но выбрал не отталкивать — и в этом уже видна трещина в его броне.       В жизни лживого небожителя Хэ Сюаню также пришлось доказать силу своей выдержки. Ему приходилось видеть Цинсюаня беззащитным, доверчивым, искренним — и каждый раз напоминать себе, ради чего он это терпит. Сарказм и резкость были не злостью, а способом не дать себе смягчиться.       Он не мог не просчитывать, как Цинсюань отреагирует на правду. Но даже в точке, когда месть требовала полной жестокости, Хэ Сюань провёл чёткую границу: младший брат не нёс ответственности за подлог, а значит, не становился целью.       2) Деятельность Повелителя Земли              Несмотря на долговые обязательства перед Хуа Чэном, Хэ Сюань продолжает исполнять функции небожителя: у него есть последователи, он входит в десятку популярных богов и отвечает на молитвы смертных. Это не подтверждает его «доброту», но указывает на прагматизм и сохранившиеся внутренние рамки. Демон, движимый исключительно жаждой разрушения, не стал бы годами поддерживать административную работу, требующую дисциплины и присутствия.       В каноне нет прямого подтверждения виновника в смерти настоящего Мин И. Наиболее вероятный сценарий, согласующийся с логикой сюжета: Хэ Сюань удерживал его в тюрьме Хуа Чэна как инструмент и планировал отпустить после завершения мести.       Внезапное исчезновение Хуа Чэна из арки Баньюэ совпало с моментом, когда подставной Мин И был вынужден срочно уйти тоже. Логичнее всего связать это с потерей контроля над пленником: если настоящий Мин И попытался бежать и подал смертельно опасное сигнальное заклинание, это потребовало бы немедленного вмешательства, иначе вся операция оказалась бы под угрозой.       К моменту появления в городе настоящий Мин И, вероятно, уже был мёртв. Имитация пленения Хэ Сюаня выглядит в этом контексте как вынужденная импровизация: маскарад позволил сохранить легенду, отвести вопросы от Се Ляня и Ши Цинсюаня и не сорвать финальный акт мести. (Хотя Хуа Чэн наверняка повеселился, избивая Черновода для правдоподобности — трудно удержаться, когда обстановка позволяет).       Ситуация с Мин И, в целом, вышла для Черновода невыгодной — лишнее внимание, незаготовленные ответы, риски. Отсюда и длительное «бессознательное состояние» в Небесной столице: так проще перевести фокус на других. Зачем было держать Мин И живым до этого момента?       Как по мне, потому что месть Хэ Сюаня была прицельной — он хотел ударить только по виновнику. Уничтожение небожителя ради «декора» своего дома или перестраховки не входило в его расчёт. Он не хотел этой смерти, но в долгосрочной операции, зависящей от множества переменных, контроль не бывает абсолютным.       Ответственность за удержание настоящего Мин И против воли он несёт, но приписывать ему намеренное убийство без канонического подтверждения — значит игнорировать структуру его мотивации.       Подведём итог первой части и посмотрим, в чем схожесть бифлифов:

— быстрый ум,

— умение анализировать,

— чувство справедливости,

— ответственность,

— желание защищать других,

— умение добиваться своего, но в разных масштабах,

— их жизни строятся вокруг благополучия близких,

— оба прячутся за масками и думают, что мир не примет их настоящих.

      В следующей части ответим на вопрос, почему Ши Цинсюань из всех выбрал именно Мин И.