Часть 5

Я проснулся от холодного прикосновения к спине. Ну и переложил немного голову на подушке, намекая извращенской сопле, что ее щупанье мешает мне спать, темно же ещё совсем. Она сразу угомонилась, только прижалась ко мне вся, обняла, поглаживая по животу и что-то хихикая тихонько мне куда-то в лопатку. До сих пор не нащупалась. Снова проваливаясь в сон, я почему-то вспомнил, как предложил ей ещё набрать массы, но она разнылась, что я тогда буду нелепый перекачанный бычара, и буквально умоляла меня оставаться в этой форме. Невозможная фетишистка, но это ее обожание моего торса даже льстит. Утром по звонку будильника Вика попыталась выбраться из-под моей руки, но в итоге просто приподнялась на локтях и сонно уставилась в стену, пытаясь проморгаться. Было пасмурно, и в этом мягком свете ее бледная мордашка с темными глазищами, да ещё и россыпью рыжеватых веснушек смотрелась ну слишком уж мило. Я не удержался, приподнялся немного, притягивая ее поближе, и чмокнул в щеку. — Ты чего? — пробормотала она, пододвинулась ещё ко мне. — А нужен повод? — я поцеловал ее в шею, такую теплую спросонок, вот только из-под одеяла. По утрам, когда она ещё не проснулась толком, ее так приятно потискать. Тихая, неторопливая во всем, взъерошенная и немного рассеянная — будто совсем другой человек. И мне нравится эта ее умильная сторона не меньше дневной, прибабахнутой. Насладившись поцелуями, мелочь все же села на колени, потянулась сладко, даже зажмурилась и заскрипела. И в этот момент я вспомнил, что они с братом договорились поехать по делам магазина с утра, иначе чего бы она ставила будильник, а вечером меня пригласили на его день рождения. К счастью, недалеко — через один подъезд. Самому мне надо бы на работу, но к вечеру должен освободиться. Ладно, раньше начну — раньше закончу, да и ее провожу, чтобы не убилась, а то после оттепели вся слякоть за ночь опять должна была замерзнуть. Пока я брился и умывался, Вика сообразила нам бутерброды и омлет на завтрак. И да, я ей охуенно за это благодарен — потому что самому мне дико лень готовить с утра что-то сложнее трехслойного бутера, я уж лучше заеду куда-то, а это не всегда удобно. Недавно в соседнем доме открылась кофейня, они с семи работают, можно было бы заскакивать туда за завтраком нам обоим во время пробежки, но я не собираюсь бегать, пока по утрам ещё минус, никакого удовольствия. Правда, выходили мы минут на пять позже желаемого, потому что она причалила виском в край комода в прихожей, когда резко наклонилась застегнуть ботинки. Явно очень больно ударилась, аж слезы выступили — и я жалел ее, целуя, где болит, пока она шмыгала носом и подставлялась, прикрыв глаза. Ну что за пиздося, ни дня без удара по голове, я уже все углы мебели заклеил, все дверцы, теперь ещё и длинные углы поролоном закрывать, что ли? Сегодня мелочь решила надеть осеннюю куртку, и я хотел было тыкнуть, чтобы утеплилась, но не стал. Ее греет вращательная энергия шила в жопе, да и идти тут всего-ничего, а по делам с братом на машине поедет, так что не замерзнет. А вот что скользко — это я угадал. Даже ее любимая и безопасная манера ходить по клумбе рядом с тротуаром не помогала, потому что там раньше, может, и было более шершавое место, а теперь тоже стало чуть ли не зеркало. Крепко вцепившись в мой локоть, Вика осторожно перебирала ногами и старалась быстро переносить вес тела с ноги на ногу, переваливаясь, как пингвин. Я довел ее до нужного подъезда, она открыла своими ключами дверь, чмокнула меня на прощание и побежала наверх. Со спокойной душой я развернулся — и чуть не ебнулся, сам забыв, что скользко. Устоял, конечно, но все равно оглянулся проверить, точно ли закрыта дверь, а то ж эта засранка будет до конца жизни подъебывать. На работе для меня был не срочный заказ на сварку, с ним я за полдня и разобрался. Провозился с бумажками пару часов, пытаясь подготовиться к приближающемуся концу месяца, коммуналку хоть оплатил. В пятницу Вика обещала заскочить и разложить накопившиеся за неделю чеки и накладные — тогда уже и буду считаться окончательно. Она выстроила удобную систему для всех этих документов, ну или я привык, но стало реально проще, а то раньше по три раза пересчитывал — и все время получал разные суммы. К назначенному времени я приехал домой, поставил тачку, зашёл переодеться. Все-таки, пригласили же, поэтому надел рубашку, но, пока ходил дальше собирался, меня начали раздражать рукава, так что закатал их по локоть. С подарком, к счастью, было просто, мелочь сразу спалила мне его любимый дорогой виски, так что я купил бутылку с комплектом брендированных стаканов и на этом успокоился. Дверь мне открыл сам именинник, я поздоровался, поздравил, вручил подарок и был оставлен спокойно раздеваться. — Это Макс, да? — уточнила из комнаты малявка. — Твой парень? — спросил незнакомый голос. Ну, я уже снял куртку и ботинки, сейчас зайду — и она кинется обниматься, все сомнения у товарища сразу пропадут. — Какой же это парень? — хмыкнула Вика, как раз когда я переступил порог. — Ты посмотри, мужик, мужичище! Мне оставалось только фыркнуть и наклониться, чтобы чмокнуть ее в висок, раз уж действительно прибежала и в меня вцепилась. Вот уж любительница терминов, подумать только. — Да уж, реально мужик, — ядовито фыркнул сидящий в одном из кресел парень, и я как-то сразу понял, что дело-то не во мне, а в том, что Вика со мной. — Ну и почему я не моложе лет на пять, — усмехнулся я, пока меня за руку вели к посадочному месту на диване. Людей тут пока ещё было не особо много, человек пять, да и все сверстники Димы, по крайней мере, на вид. Не удивлюсь, если я тут самым старшим окажусь. Малявка говорила, что будет почти двадцать человек, хер знает, куда они их всех тут сажать собрались. — Я думала, скажешь, почему я не моложе лет на пять, — усадив меня, Вика плюхнулась рядом и обняла меня за руку, поглаживая святой бицепс. — Не, такого точно не надо, — я даже головой покачал, положил ладонь ей на коленку, чтобы точно побесить всех завидующих. — Ой, я хотела сказать "старше"! — торопливо исправилась она, похлопала себя по непослушному рту. Вообще-то, я не ревнивый. Нет, серьезно, я не против общения моей девушки с другими мужиками, ее одиночных гуляний и даже девичника со стриптизером — потому что я как-то привык доверять в отношениях. Но видеть, как кто-то очень хочет мое и не может взять, а потому бесится, одновременно злит и забавляет. Лишь бы только нам обоим не увлечься соперничеством на ровном месте и праздник не подпортить, но тут уж мне надо держать себя в руках, я же не юнец пубертатный. Дима познакомил меня со своей девушкой, и я не поскупился на парочку платонических комплиментов, потому что дамочка действительно очень красивая. Высокая, ладная и фигуристая, мордашка прям канонично привлекательная, светлые волосы как будто бы даже натуральные. Вика мне рассказывала, что ее братец отхватил себе профессиональную модель, и да, она выглядит именно как модель. А ещё все время улыбается, рядом с этим немного хмурым бубнежником забавный контраст. Стол представлял из себя больше закуски всякие, ну и пиццу, так что я не пожалел о том, что согласился на поздний перекус на работе и заточил шаурму. Вика, которая все эти ресторанного вида канапешки и тарталетки сегодня и крутила, подкидывала мне на тарелку всяких разных штук и в лицо заглядывала, без слов требуя комплименты. И да, было вкусно, даже рулетики из бекона и чернослива. Доносящиеся слева шуточки о нашей паре я успешно игнорировал, чем явно раздражал этого товарища. Уже скоро год, как я это выслушиваю, так что научился не обращать внимания, а тут ещё и довольно смешно, раз он просто от бессилия бесится. Пытался ведь пару раз заговорить с малявкой, но она отделывалась общими фразами и сваливала от него. Неужели товарищ реально думает, что добьется ее расположения, задевая ее парня? Ещё вот разозлит ее — пизды получит, потому что холеричная сопля резко начинает агрессировать от намеков на ее возраст и мои сопутствующие психические отклонения. Впрочем, я не железный и от очередного высказывания в пространство, что детей всегда надо хвалить за поделки, всё-таки разозлился. И да, блять, я вообще не с ним разговаривал, а обсуждал с Димой, как Вика меня уломала с ней раскрашивать картину по номерам, которую старший братик подарил на новый год! — Слушай, может, ты сам педофил латентный? — поинтересовался я, повернувшись к этому гению мысли. Туда же, от горшка два вершка, ручонки тоненькие, хоть и вполне рельефные, а бычит на здорового мужика, совсем от спермотоксикоза зрение пропало, что ли? Хотя да, драться я не умею, но обычно до этого и не доходит. — Потому что лично я столько этого говна вокруг себя не вижу, — впрочем, все, что он сказал и ещё даже не сказал, я легко могу использовать против него, — и да, если ты думаешь, что дохуя оригинальный, то я сразу пройдусь по твоим будущим аргументам. Во-первых, метр шестьдесят — нормальный женский рост, не детский. — Метр шестьдесят три! — недовольно крикнула Вика откуда-то из другой комнаты, которая доеб до своего роста услышит даже с Луны. Принципиальны ли эти три сантиметра, когда между нами все равно тридцать? Но она готова за них сражаться, как ни один мужик не будет сражаться за свои сантиметры ниже пояса. — Или так, — согласно кивнул я, — во-вторых, грудь у нее не такая маленькая, как кажется, не детская, и если звать педофилами всех, кому нравятся хрупкие дамочки, то надо полстраны пересажать, — взяться там реально особо не за что, но ее общему тонкому строению очень идёт, к слову, — в-третьих, я привык заботиться о дорогих мне людях, так что нихуя это не проявления отцовства. В-четвертых, я ей не манипулирую, плохим вещам не учу и рабыню себе из нее не выращиваю. Что-то ещё скажешь? У меня было как-то восемь пунктов заготовлено, но уже давненько не приходилось на эту тему сраться, так что старческая память подводит, на ходу вспомнил только четыре. И вообще, если она ему нравится, то тогда он тоже педофил, выходит. А если их разница в пару лет нормальная, то чего наша в четырнадцать не нормальная? Да, звучит ебануто, но что ещё сказать-то? Я поначалу сам думал, что все это неправильно, но теперь уже так к ней привык, она мне так нравится, что хер я кому позволю стебаться над нашими отношениями. Так ещё и Вика сама разозлится, если услышит это все и вовремя не отвлечется. — Пиздец, и ты каждый раз все вот это выслушиваешь? — вздохнул ее брат, сочувственно протягивая мне свой стакан. — Затрахало уже, сил нет, скоро бросаться на людей начну, — вздохнул я, принимая жест и чокаясь с ним своим коньяком с колой. — А ты успокойся, пожалуйста, — сказано это было спокойно, но взгляд из-под бровей получился весьма эффектным, — если продолжишь, мне придется попросить тебя уйти. Несостоявшийся Казанова притих и скис, так что я заранее решил, что проблем он больше не доставит. Вскоре и довольная Вика прискакала, плюхнулась мне на колено, шепотом пересказывая сплетню о какой-то своей подружке с курсов, я с трудом вспомнил, с чего там все началось. А ещё она, похоже, проголодалась, так что на некоторое время задержалась на своем насесте, крутясь так и этак. Воистину, если бы ее шило было не метафорическим, она бы мне уже дырок в джинсах им наделала. Но она лёгкая, не мешается, так что я только немного выпрямил свободную ногу, чтобы прикрыть голенью угол журнального столика, о который она во время своих маневров пыталась удариться. И заметил на темных джинсах серое пятно. Вздохнув, я погладил ее по коленке. Упала всё-таки сегодня, я так понимаю. Ну что за зараза, хоть "кошки" на нее надевай. Сопля то ли устала за день, то ли немного опьянела от пары бокалов вина, но вскоре ее моторчик в одном месте сбавил обороты, она прислонилась к моему плечу и самым умильным образом на меня пялилась снизу вверх, томно улыбаясь и медленно моргая. И по животу поглаживала, у всех на виду пересчитывая свои любимые кубики. В такие моменты она больше похожа на котенка, чем на электровеник. Я приобнял ее за талию и, поскольку ее брат сменил дислокацию, просто молча потягивал из своего стакана. Там коньяка было от силы полтинник, остальное я залил колой и ее же подливал, кажется, уже только одна газировка и осталась, так что можно не бояться окосеть и набить кому-нибудь ебальник за гадкие словечки. — Знаешь, почему он к тебе пристал? — едва слышно прошептала Вика, немного передвинула голову. — М? — я сделал вид, что поддерживаю разговор, раз уж она замолчала. Моська у нее всё ещё умиротворенная и довольная, так что явно ничего очень плохого там не будет. — Мы встречались пару недель, а потом я его бросила, — с безмятежной улыбкой сообщила она. Я только хмыкнул, потому что он, выходит, тоже грешит отношениями с несовершеннолетними, а туда же, на меня наезжать пытался, — он хороший парень, но совсем не умел жалеть, только ругался, когда я ударялась, а мне не нравилось ещё и виноватой себя чувствовать. Да уж, гений, замутить с этой ходячей катастрофой и ругаться на нее. Я прекрасно знаю, что она и сама раздражается, когда бьётся, особенно если пару-тройку раз подряд. Один раз она под стол полезла за вилкой, ударилась затылком, присела и опять ударилась тем же местом — так такие словечки я даже у себя в сервисе не каждый день могу услышать. И да, я тоже, бывает, ворчу, но не ругать же ее, только жалеть. — Туда его, — хмыкнул я, чмокнув ее в лоб. Рассказала, потому что знала, что я не буду возмущаться. И да, я не буду. Она с любопытством спрашивала меня о бывших, о случайных связях, так что и сама не из ревнивых. Спокойные отношения без недомолвок и истерик — чего ещё надо? Она такая покладистая, у нас настолько схожи вкусы, что мы до сих пор не поругались по-человечески, я уж переживать начинаю, как-то неприлично выходит. Когда малявка отошла в ванную, я решил, что могу сходить покурить, раз некому развлекать меня разговорами. Уже почти десять, а этой молодежи хоть бы хны, все ещё болтают и ржут. Когда там уже тортик и домой, а? Открыв окно в подъезде, я поежился от холодного ветра и прикурил, длинно выдохнул. Вообще, по-хорошему, надо бы уже жениться, что ли? Такие мысли меня в последнее время частенько посещали, но нет, как-то тупо будет. Это я уже знаю, чего мне надо от жизни и женщины, а ей лишний штамп нахрена? Даже если мы не разбежимся через месяц, год или пару лет — ей может быть вообще не надо этого всего. По крайней мере, ни одного намека не было. Да и смысл ей выходить замуж в самом начале жизни? Ладно, это все глупости старперские, приличия какие-то, пожалуй, хрен с ними. Захочет — женюсь, если у нас ещё будет все так же спокойно и тепло. Мне-то как-то на ее статус похрен, моя девушка да моя девушка. Вернувшись в квартиру, я услышал предельно возмущенные крики и поторопился на звук, потому что это явно был голос Вики. — Да он меня до восемнадцати и пальцем не тронул! — она совершенно серьезно замахнулась и стукнула своим крошечным кулачком придурка по плечу. Да бля. — Ну да, а в день рождения ты резко повзрослела, — хмыкнул он, закономерно, даже не обратив внимания на этот удар. — Ты... Ты-ы! — явно не находя слов, взъерошенная и злющая малявка всплеснула руками. — Эй, ну все, тигра лютая, угомонись, — я притянул ее к себе и погладил по волосам. Она вцепилась в меня и что-то мне в грудь проурчала, как разозленная кошка, — если я буду тебе объяснять, что драться нехорошо, меня точно в твои отцы запишут. Судя по взбешенному взгляду, которым она меня наградила, шутка совершенно не зашла, а я ведь просто хотел немного разрядить атмосферу. — Ну почему они всегда на тебя наезжают? — подобие удара досталось и моему боку, как будто пальцем ткнула, разве можно быть такой хрупкой, а? — Это же я виновата, я приставала! — Ни в чем ты не виновата, — вздохнул я, поглаживая ее по спине. Если кто и виноват, то это я, не сдержался, повелся на веснушки и шебутной характер, поддался льстивым взглядам на тело, но лучше этого сейчас вслух не говорить, — просто пойдем домой. Вернёмся домой, она поворчит, примет душ и угомонится, а я ее пожалею, выслушаю и буду поддакивать, что все вокруг козлы и свиньи. Она отходчивая, быстро успокаивается, просто надо потискать хорошенько. — Я не хочу уходить, мы такой вкусный торт заказали! — хныкнула малявка, уткнулась снова носом мне в грудь. — И не надо, — сказал подоспевший старший брат, ухватил звезду вечера за локоть и поволок на выход, — если собираешься обижать мою семью, то вали нахер. Они в прихожей что-то там ещё повозмущались, но вернулся Дима один. Обстановка стала несколько напряжённой, поэтому я первым извинился перед присутствующими за сеанс семейной драмы. Именинник решил на все забить и притащил торт, вовлек Вику в разрезание и раскладывание по тарелкам, так что она отвлеклась, успокоилась и вернулась ко мне на колени с большим куском сладкого уже вполне мирная. Хотя не переставала, конечно, ворчать, но уплетала довольно вкусный, но слишком сладкий для меня торт с маковым бисквитом и фруктовым кремом за обе щеки. Зато дома я мог убедиться, что нихрена она не успокоилась. Потому что, пока я купался, она в кровати закуталась в одеяло, свернулась клубком и вздыхала. — И что это за обиженный рулет? — поинтересовался я, укладываясь рядом и обнимая эту гусеницу в коконе. — Потому что я злюсь! — фыркнули оттуда. И вот есть ей там чем дышать, а? Такая она, всё-таки, девчонка ещё, я не могу. Хотя есть все шансы, что она будет такой и в двадцать, и в тридцать, и в пятьдесят. Не удержав смех, я прижал к себе этот комок. Она как чихуахуа какая-то, еле от земли видать, а туда же, от злости, оказывается, в драку может кинуться. И так ее бесит, когда на меня кивают, как на педофила, что, оказывается, начинает руки распускать. — На них всех злюсь! Не смейся! — грозно потребовали из недр одеяла. — Да я не смеюсь, — неправдоподобно соврал я, — просто, ну, то ли это забавно, то ли мило, что ты так хочешь меня защитить. Когда бы ещё за меня вступилась девушка, так ещё и таких размеров? А ведь не побоялась на мужика полезть, если бы он захотел ей вломить, рядом никто бы не успел среагировать. — Да, хочу! — выпутав из одеяла голову, она приподнялась на локте и с самым искренним возмущением на меня уставилась. — Потому что ты такой хороший и добрый, и вообще, какое им дело? Я не удержался, поцеловал эту раскрасневшуюся от злости и духоты валькирию, такую красивую и самоотверженную, ну вот что она за человек? Вика вцепилась в меня, как будто я куда-то денусь, попыталась вся, вместе с одеялом влезть на меня верхом. Пришлось помогать ей выпутываться, помогать избавляться от моей футболки, которую она упорно носила вместо пижамы. Целовать ее белое тело, костлявые запястья, подрагивающее от стонов горло. Такая хрупкая, доверчивая, отзывчивая — и у меня до сих пор, как в первый раз, перехватывает дыхание, когда я осознаю, что могу всю её обнять разом. Всю, вместе с ее бесчисленными изюминками и веснушками. Вика шаталась где-то с подружками и приехала к трем ко мне на работу. До дома-то на маршрутке надо, а рядом с сервисом есть метро, выбор очевиден. Села перебирать бумажки, накопившиеся за неделю, пока я переодевался из робы и трепался с электриком. Всё-таки, я могу понять ее фырканье в сторону офисной работы. Хоть в секс-шопе ей и приходится таскать коробки, угрожать неадекватам шокером и возиться с онлайн-продажами, работает она два через два, всегда может махнуться сменами с братом, вполне законно читает книжки в свободное время и явно всем довольна. Не могу представить эту ебонькнутую в строгой одежде и смирно сидящей за столом по восемь часов, у нее будет передоз собственной энергии. На улице снова все растаяло, поэтому поскользнуться она не боялась. В связи с чем от машины до подъезда передвигалась прыжками, благо, сапоги у нее резиновые, хоть не простудится. Я забрал из багажника ее пакеты с покупками, закрыл машину, пошел к дому — а она уже второй круг наворачивала по тому же маршруту, прыгая по лужам. Правда, у лавочки она вдруг резко повернулась, присела, что-то в грязи рассматривая. За лето я уже успел привыкнуть к "смотри, улитка!", поэтому не стал останавливаться, открыл дверь и обернулся, чтобы посмотреть, чего она застряла. В мусорку полезла! Это что, последствия утреннего удара макушкой о полку шкафа? — Ты чего? — окликнул я, подходя поближе, потому что она совершенно серьезно вытащила из урны какой-то пакет и начала его развязывать. — Мне показалось, что шевелится, — подняв на меня влажные глаза, она достала из пакета какой-то серо-белый комок, — ты посмотри, как так можно? Ну, тут согласен. Завязать котенка в пакет и кинуть в урну мог только последний уебок, так ещё и холодрыга такая. Отпустить его будет все равно что выбросить, совсем ещё маленький, такого даже синицы заклюют. Да бля. — Ну поехали, — вздохнув, я пошел обратно к машине. — Куда? — не поняла малявка, но послушно пошлепала за мной. — Как куда, в ветеринарку, — я снял сигнализацию, — теперь тебе придется взять ответственность за этот шарик пломбира. Без лишних слов сопля с взвизгом обняла меня и помчалась садиться на переднее сиденье. Эх, бля, ну нет у меня силы воли бросить ни одно милое маленькое существо, а у кошака же даже веснушек по-любому нет, чем перед собой оправдываться буду? Я переложил ее обновки компактнее и всучил освободившийся пакет ей. На этом пакете дрожащий комок и ехал до ветеринарной клиники, пытаясь мяукать и куда-то ползти. Надеюсь только, что он не больной какой-нибудь, чтобы и нас не заразил, и чтобы Вика не рыдала, если он быстро сдохнет. Оказалось, пакетному жителю чуть меньше месяца. И да, оказалось, что он белый, а не серый, поэтому жизнерадостная сопля Пломбиром его и назвала. Это существо весило всего триста пятьдесят грамм, помещалось в одной ладони даже у Вики, требовательно мяукало и было довольно пушистым. Пизда моим темным шмоткам, я так понял. Когда подготовили паспорт и озвучили сумму за осмотр, мытьё и все нужные прибамбасы, я полез было за бумажником, но мелочь вцепилась мне в руку. — Не-ет, это будет мой Бирка, я заплачу! — потребовала она. Мне оставалось только уступить, что ещё сделать. Зато теперь она точно отвлечется от вчерашних событий, хоть один положительный момент. Дома по всем комнатам пронесся метеор, убирая все мелкое с пола и расставляя домик, лоток и разбрасывая игрушки. Пломбир поначалу шкерился под комодом, но уже через полчаса пошел осматривать территорию, немного неловкий, зато хвост трубой. Потом настало время кормления, и мне оставалось только охеревать, до чего техника дошла — кошачье молоко уже сделали в виде порошка. На удивление, Вика повела себя сдержанно, сидела на диване, пока мелкий осматривался, повизгивала, но к нему не лезла. Я думал, затискает его до полусмерти в первый же вечер. Осмелевший мелкий своими когтями по дивану залез наверх, меня тоже обнюхал, взобрался ко мне на колено, свернулся в комок и заснул. При этом ещё и мурлыкать начал. Мне оставалось только вздохнуть. Ну вот как тут уговаривать себя, что я разрешил его взять только ради Вики?