Глава 28. Отчаяние

Мира

В Винтерфелле уже несколько часов было тихо, но, впрочем, Мира только сейчас готовилась ко сну. В тот вечер было трудно отказаться от новой свечи и хорошей книги, пока она не осознала, что уже несколько раз перечитывает одно и то же предложение, не понимая ни смысла слов, ни того факта, что она действительно их перечитала. После этого она свернулась калачиком в постели, положив книгу в кожаном переплёте на подушку рядом с собой, и уже погружалась в забытьё, когда её уши уловили слабый скрип. Было время, когда она подпрыгивала от таких звуков, но многочисленные визиты младших братьев и сестёр на протяжении многих лет притупили страх, который возникал из-за странных глухих ударов в ночи. Вместо этого она пошевелилась и удовлетворённо вздохнула, ожидая неизбежного появления дополнительного веса рядом на постели. Только когда ничего не произошло, она начала беспокоиться. Мира любила своего сводного брата, но вид задумчивого лица Джона, смотрящего на неё сверху вниз и освещённого одинокой свечой, возможно, был самым страшным, с чем она сталкивалась за последние годы. Когда она открыла рот, чтобы возразить против его, откровенно говоря, мерзкого способа разбудить её, Джон скользнул вперёд и прикрыл его рукой, заглушая её слова и начиная ужасно её раздражать. — Мира, — прошептал он, нисколько не беспокоясь о ненормативной лексике, которую блокировала его большая рука. — Нам нужна твоя помощь. Она достаточно успокоилась, и он убрал руку. — Нам? Джон отступил в сторону, открывая Робба, сидящего за её письменным столом. Хотя на его лице появилась лёгкая, совершенно виноватая улыбка, она была натянутой, и на то были веские причины. Его правая рука сжимала левую, между пальцев сочилась кровь. — Что б тебя Иные побрали, брат, — прошипела Мира, выбираясь из постели и подходя к своему близнецу. — Чем ты занимался? — Просто небольшая ночная тренировка, вот и всё, — ответил Робб, пытаясь казаться весёлым, но потерпел сокрушительную неудачу. — Без присмотра и затупленных лезвий? Джон пересёк комнату, окинул взглядом коридор, прежде чем закрыть дверь. — Не думал, что они нам понадобятся. — Понятно, — пробормотала она, убирая руку Робба с его плеча. Её пальцы осторожно отодвинули пропитанную кровью ткань, прилипшую к его коже, обнажив порез, который, хотя и был чистым, был ужасно глубоким. Хотя подобное зрелище никогда не вызывало у неё особого беспокойства, она всё равно почувствовала, как побледнела, а на её лице проступило хмурое выражение. — Нам нужно обратиться к мейстеру Лювину. Робб покачал головой, убирая от неё руку. — Мы не можем. — Что значит «вы не можете»? — спросила Мира, глядя на своего брата так, словно у него выросла вторая голова. Забавно, он был очень похож на Джона. — Это не то, что ты можешь перевязать и забыть, брат. Здесь налицо настоящая рана, которая может убить человека, если он настолько глуп — каким, по-видимому, ты и являешься, — чтобы не позаботиться о ней должным образом. — Но мейстер Лювин учил тебя, — вставил Джон, хотя его голос звучал совершенно неуверенно. — Всякой мелочи, которую должна знать настоящая леди, а не этому, — ответила Мира, повысив голос, и указала на безвольно повисшую руку Робба. Её братья едва подпрыгнули от этого звука. — Я шью платья, а не плоть, Джон. Робб наклонился вперёд, понизив голос. — Если мейстер Лювин залечит меня, он обязан будет рассказать отцу и матери. Мира посмотрела в голубые глаза своего брата и поняла. Конечно, они пришли к ней. Они были в отчаянии. Если бы их мать узнала, что Джон причинил такой вред Роббу, законному сыну Неда Старка, пришлось бы дорого заплатить. Уже было сложно убедить Джона не срываться с места глубокой ночью и не бежать к Стене. Если всё всплывёт наружу, леди Старк подтолкнёт его к этому окончательно. Итак, она должна была исправить их ошибки. Снова. Иногда она жалела, что не была единственным ребёнком в семье. — Клянусь старыми и новыми богами, Робб, если рана уже заражена, я позволю твоей руке отвалиться. — Мира прижала ладонь к ране, указывая другой на Джона. — Принеси мне что-нибудь из моего комода. Что угодно. Её бедный брат не пошевелился, внезапно застыв. Она не могла припомнить, чтобы он когда-либо выглядел таким смущённым, не считая той полудюжины случаев, когда она видела, как её мать ругала его все эти годы за мелкие проступки. К этому он относился спокойно, но к идее рыться в её одежде? И думать не стоит. — Ради богов, Джон, не смотри, если не хочешь, — сказала Мира, раздражённо вздохнув. — Закрой глаза и брось в меня этой проклятой вещью. Джон нахмурился, но подчинился, бросив в неё первое, что попалось под руку. Хотя он держал глаза полностью открытыми, его взгляд был прикован ко всему, кроме одежды. Воспользовавшись моментом, поскольку грубо разбуженная девушка не испытывала жалости, Мира махнула тканью в его сторону. — Это одна из твоих старых рубашек, дурачок. Смешок Робба над дискомфортом брата быстро перешёл в шипение, когда Мира снова ткнула в рану. — Сними рубашку, — приказала она, вставая. Пока её близнец снимал тунику, Мира рылась в своих принадлежностях для шитья. Она могла казаться спокойной, но её руки нервно перебирали нитки и иголки в корзинке. Интересно, что подойдёт лучше всего? Что сломается? С чем будет труднее? Что будет проще всего использовать? Было так много вопросов, но ответов она не имела. Чья-то рука накрыла её руку и нежно сжала. — Ты не обязана этого делать, — прошептал Джон. Мира покачала головой. — Конечно, обязана. Приняв решение, она вернулась к Роббу. Она схватила рубашку, которую дал ей Джон, и намочила её в тазике с водой. — Положи руку на мой стол. Робб сделал, как ему было сказано, осторожно протягивая конечность. Мира начала промывать рану тканью, счищая с неё уже засохшую кровь, но порез всё равно быстро кровоточил вновь. Он не будет чистым. — Если у тебя есть что-нибудь выпить, брат, сейчас самое время это сделать. В то время как Робб быстро пил из бурдюка, который Джон, казалось, достал из ниоткуда, Мира вдела нитку в иголку и поднесла кончик к свече. — Дай ему зажать ремень ртом, — прошептала она, наблюдая, как языки пламени вьются вокруг крошечного кусочка металла. — Нет смысла прятаться, если Робб просто разбудит маму с папой. Её близнец обиженно открыл рот, но Джон достал свой пояс с оружием и покачал головой. — Не спорь с ней сейчас, брат. Закатив глаза, Робб вздохнул и зажал во рту кожу, скривив губы в лёгком отвращении от вкуса. Так ему и надо. Мира приблизила иглу и склонилась над рукой Робба, передвигая свечу так, чтобы было лучше видно. Затем она замерла, держа иголку прямо над кожей брата, наблюдая, как из его раны сочится кровь. Её рука дрожала, как и дыхание. Она закрыла глаза. Я могу это сделать. Я могу это сделать. Я…

~***~

Я не могу этого сделать. — Ну же, Джейме! — закричала Мира, пытаясь поднять мужчину на ноги. Та холодная уверенность, которую она чувствовала всего несколько мгновений назад, улетучилась, оставив её наедине со своим страхом и умирающим человеком. Нет, не умирающим, просто… Просто не умирающим. Она не знала, куда они направятся, но хоть где-то должно было быть лучше, чем здесь. Наверняка у этих людей был лагерь или что-то в этом роде, место, где они привязывали своих лошадей, что угодно. Должно было быть безопасное место, кто-то, кто мог бы помочь, хоть что-то. Но в глубине души она знала, что, если бы кто-то и был, они бы не помогли. Они были одни. Джейме застонал, пытаясь собраться с мыслями и с силами, чтобы встать. Мира прижалась к его правому боку, будучи опорой, которой его раненая нога быть не могла. Она думала, что её тело согнётся под его тяжестью, но этого не произошло; если бы пришлось, она бы придерживала его весь день и ночь. Мира лихорадочно оглядывала лес. В какую сторону им идти? Её внимание привлёк вой. Леди бежала впереди их, её шерсть была перепачкана кровью. Она тихо тявкнула, словно пытаясь что-то сказать, и побежала дальше в лес, но через несколько ярдов остановилась и обернулась с выжидательным видом. Мира поправила хватку на Джейме. Они должны идти вперёд. После нескольких мучительно медленных шагов Бренна появилась рядом с Джейме, просунув голову ему под мышку. Лютоволк прижался к нему, ещё немного приподнимая его тело, пока они шли вперёд. — У меня… под мышкой… волк, — пробормотал Джейме между прерывистыми вдохами, так тихо, что она почти не расслышала его. Какая-то часть её хотела рассмеяться. Другой хотелось плакать. — Постарайся не думать об этом, — ответила Мира, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. Лагерь находился не более чем в двадцати ярдах, окружённый особенно густыми деревьями, но с таким же успехом они могли бы идти к Стене — столь долго это заняло для них времени. Каждый шаг, каждое усилие давались Мире с трудом, она задыхалась и покрывалась толстым слоем пота. Всего было не так уж много. Несколько спальных мешков, один или два рюкзака и тлеющие остатки костра. Охранять его оставили одного человека. Нимерия терзала его безжизненное тело со свирепостью, свидетельствовавшей о нетерпении. Бренна тихо зарычала, и её сестра попятилась к деревьям, волоча тело за собой. Джейме рухнул на первый попавшийся спальный мешок, увлекая за собой Миру. Она ударилась об него головой, и ей потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, прежде чем она вскочила на ноги и попыталась снять свой плащ. Её пальцы дрожали, и это заняло у неё больше времени, чем она хотела. — Бренна, подними его, — приказала она, отбрасывая плащ. Лютоволк без колебаний выполнил её просьбу, уткнувшись мордой в поясницу Джейме и приподняв его. Ползя вперёд, Бренна легла позади него; её тело было таким большим, что он почти полностью принял вертикальное положение. Леди просто наблюдала, с любопытством наклонив голову. Мира сняла с Джейме плащ, осторожно стянула его со всё ещё торчащей из его спины стрелы и отбросила в сторону. Затем она схватила свой кинжал и поднесла его к его тунике. Не обращая внимания на то, как сильно дрожат её руки, она начала разрезать ткань, начиная с выреза и двигаясь к плечу. Хотя она не причиняла ему вреда, каждый разорванный шов вызывал у неё желание выпрыгнуть из собственной кожи. — Ты что, раздеваешь меня? — спросил Джейме. У этого человека даже хватило наглости одарить её самой кривой улыбкой, которую она когда-либо видела. Боги, как это было обнадеживающе. — Неужели ничто не убьёт твой проклятый юмор? Убьёт. Его убьют. Нет, это не так. — Вряд ли, — пробормотал он, пока она продолжала разрезать его тунику. Вместо того чтобы рисковать и двигать рукой, она решила разорвать её полностью, до конца рукава, аккуратно снимая ткань с окровавленной кожи. Кровотечение, слава богам, замедлилось, но начнёт идти снова, как только она вытащит стрелу. К счастью, она не отломилась полностью, когда он упал, и в схватке зазубренный наконечник не воткнулся обратно в рану. Ей стоило беспокоиться о ноге. Она не хотела думать о ноге. — Мне нужно что-нибудь для этого, — сказала она, отходя от Джейме, чтобы осмотреть лагерь. Она не убегала, сказала она себе. Ей просто… что-то было нужно. Я не могу этого сделать. Мира металась по лагерю, хватая рюкзаки и опрокидывая их содержимое. Леди даже принесла некоторые из них ей, бросив к её ногам, пока она просматривала остальные. В них было немного: кусочки еды, точильные камни, хворост. В одном из рюкзаков она нашла рыболовный крючок и леску и быстро пришла к ужасному выводу, что в ближайшем будущем они ей, скорее всего, понадобятся. В другом была рубашка и маленькая фляжка, наполненная чем-то тёмным и крепким. Она отхлебнула из неё. Это была та гадость, которую мог любить только Теон. Поэтому она сделала ещё один глоток. Мира схватила рубашку и вернулась к Джейме. Он смотрел куда-то вдаль, всё ещё находясь в сознании, хотя она подозревала, что должна благодарить за это Бренну. Та сторона его лица, которая была ближе всего к голове лютоволка, выглядела на удивление чистой. — Ёбаный зверь не даёт мне уснуть, — пробормотал Джейме, на мгновение прикрыв глаза. Бренна ответила подобающе, снова облизав его. — Как будто ты заслуживаешь сна после того, через что заставил меня пройти, — ответила Мира, пытаясь улыбнуться, но безуспешно. Она осторожно обхватила Джейме за шею и притянула его ближе, поставив свою правую ногу ему за спину, чтобы иметь хороший обзор по обе стороны от стрелы. — Через что я заставил тебя пройти? По крайней мере, это задело его достаточно, чтобы не дать уснуть. Мира снова схватила свой кинжал, очищая сломанный конец стрелы. Осколки в ране могли оказаться столь же смертельными, как и само ранение. Просунув рубашку ему под мышку, Мира оперлась руками по обе стороны от Джейме. Каждая держала ткань: одна держала ткань за его спиной, готовая накрыть рану, в то время как другая осторожно сжимала наконечник стрелы. Она сделала вдох. И ещё. Я должна это сделать. — Джейме, я собираюсь вытащить стрелу. На счёт «три». — Она почувствовала, как он напрягся. — Раз… два… Мира выдернула стрелу и быстро отбросила её в сторону. Джейме закричал, но она не обратила внимания ни на звуки, ни на его движения, ни на то, как её сердце пропустило удар, когда она обернула рубашку вокруг его плеча и туго завязала спереди. Когда Мира отступила назад, Джейме упал на Бренну, но лютоволк, казалось, не возражал, с любопытством наблюдая за происходящим. — Ты забыла сказать «три», — пробормотал Джейме, закрыв глаза от боли. Мира не ответила. Она была слишком занята разглядыванием своих рук. Они были тёплыми и липкими, покрытыми красным. Его кровью. Его кровью. Я не хочу этого делать. Леди отвлекла Миру от её мыслей, с жалобным воем потёршись о неё. Мира посмотрела на правую ногу Джейме. Стрела там тоже была обломана, что не сулило им ничего хорошего. В отличие от первой, эта стрела не прошла насквозь. Наконечник вонзился ему в ногу, возможно, глубоко, возможно, даже в кость. Это было выше её сил. Боги, ей не следовало начинать. Как она могла надеяться спасти его? Я не могу. — Вытащи её. Джейме смотрел на неё ясным взглядом, без следа неуместного юмора. — Возможно, эта стрела — единственное, что не даёт тебе истечь кровью до смерти. — Мне всё равно. — Ну, а мне нет, Джейме Ланнистер, — отрезала Мира. — Не заставляй меня… Не заставляй меня убивать тебя. — Мира, — сказал он, и в его голосе не было злобы. — Вытащи её. Она сделала глубокий вдох. Затем ещё один. Поднявшись, Мира перешла на другую сторону. Она чувствовала на себе взгляд Бренны, когда начала разрезать его штанину. Стрела была скорее ближе к его колену, чем нет, и попала в менее мясистую часть ноги. Рана, казалось, была не очень глубокой, но вид мог быть обманчивым, и она понятия не имела, какая часть стрелы отломилась в бою. От ужасного вида, который предстал перед ней, когда она отрезала последний кусок ткани, у неё свело живот; битва и последующие движения толкали стрелу, увеличивая отверстие в его ноге. Мире показалось, что она почти видит начало наконечника стрелы, но даже сейчас вытаскивать его казалось не очень хорошей идеей. Стрелы не были предназначены для того, чтобы вылетать так же легко, как попадать в цель, особенно если хотелось, чтобы субъект остался жив. Когда она подняла глаза, он всё ещё наблюдал за ней. Джейми Ланнистер не просил о чём-то таком. Он так много сделал для неё, отказался от большего, чем должен был. Она в долгу перед ним. Я должна это сделать. — Я… я не могу её зашить… там… Она не знала, как это сказать. Джейме пошарил вокруг, доставая свой собственный кинжал. Он знал. Кивнув, Мира схватила лезвие и подошла к огню. Она пошевелила ещё дымящиеся деревяшки, надеясь разжечь пламя. Спустя несколько сухих листьев и ругательств она развела небольшой костёр. Она сунула клинок в огонь и вернулась к нему. — Бренна, держи его крепче. Высвободившись из-под Джейме, её лютоволк осторожно положила голову ему на грудь, ожидая. Леди снова заскулила. Она могла поклясться, что Нимерия наблюдает за ней из-за деревьев. Мира перевела дыхание. Затем она погрузила пальцы в рану. Крик, вырвавшийся из его рта, был нечеловеческим. Несмотря на свою величину, Бренна, казалось, с трудом удерживала Джейме. Мира пыталась не обращать на это внимания, проводя пальцами по крови и мышцам на ноге Джейме. Она чувствовала, как рана пульсирует в такт его сердцебиению. От этого ей стало дурно, захотелось закрыть глаза и убежать, но она всё равно продолжила, осторожно нащупывая пальцами стрелу; слава богам, она вошла внутрь не дальше чем на дюйм — далеко от кости, — но легче от этого не стало. Наконечник цеплялся за каждый кусочек плоти, за который только мог; казалось, что она ловила его часами, а пальцы не могли за него ухватиться, пока наконец не извлекла проклятую штуковину. Джейме давным-давно замолчал, потеряв сознание от боли. Мира какое-то время смотрела на пропитанную кровью стрелу, прежде чем вернуться к костру. Она быстро схватила кинжал Джейме, чувствуя, как от стали исходит жар; у неё не было времени подумать о том, что она делает, потому что кровь быстро стекала на землю. Она приложила кинжал к ране и прижала. Если бы Джейме уже не был без сознания, он потерял бы его сейчас. Запах горящей плоти был ей незнаком, и, боги, как бы ей хотелось, чтобы это по-прежнему было так. Она не могла сдержать рвотного позыва от запаха и звука; её глаза наполнились слезами. Именно тогда она поняла, что плакала всё это время. Мира не смогла долго сдерживаться. Когда кровотечение остановилось, она отбросила кинжал, как будто он обжёг и её. Она подождала немного, пока рана остынет, а затем аккуратно обернула её плащом. Я сделала это. Бренна отступила в сторону, позволяя Мире как следует рассмотреть Джейме. Он всё ещё был бледен, но не выглядел хуже. Боги знали, что в ближайшие дни всё может измениться. Но если он переживёт эту ночь, с ним, возможно, всё будет в порядке. Так всегда говорил мейстер Лювин, не так ли? Мира потянулась, чтобы дотронуться до него, но её рука всё ещё была красной. Кровь, прилипшая к ней, стала гуще и была смешана с чем-то ещё. Рука задрожала сильнее, и она обхватила её другой рукой, но теперь они обе тряслись. Затем её плечи, ноги, всё её тело. Боги, что она наделала? Она схватилась за плащ Джейме, отчаянно пытаясь стереть кровь со своих рук, но как бы она ни старалась и как бы сильно ни тёрла ладони, это было бесполезно. Красное всё ещё было там. Она с криком отбросила плащ в сторону, слабо ударяя ладонями по земле снова и снова, пока силы не оставили её. Подтянув колени, Мира оперлась на них локтями; её руки зависли над головой, и она начала раскачиваться взад-вперёд. — Блядь!

~***~

Санса

Солнце ещё не взошло, когда она встретила Оберина в то утро. Она снова почувствовала себя ребёнком, который крадётся из своей комнаты, чтобы стащить лимонные пирожные с кухни, пока никто ничего не заметил. Или, по крайней мере, она пыталась. Однажды. Но в последний момент она остановилась, решив, что так не подобает поступать настоящей леди. Арья заглянула позже и угостила её пирожными, которые украла сама. А позже на той же неделе, когда она неизбежно разозлила её, Санса рассказала их матери о том, что она сделала. Каким мерзким ребёнком она была. Лишь слабый свет на горизонте и факелы освещали её путь, и Водные сады сменяли яркие оттенки оранжевого на синий и обратно. Она вглядывалась в темноту, пытаясь найти мужчину, который предлагал ей шанс действительно что-то сделать. Она подобрала юбки и прошла к краю тренировочного двора, где Эллария наблюдала, как Оберин сражается со своими дочерями. Расположение зданий вокруг позволяло ветру почти постоянно гулять по двору. На прохладном утреннем воздухе Санса едва ли не простудилась. Как же это странно. Некоторое время спустя Оберин, поигрывая копьём, появился из-за одной из пальм — одетый в свои жёлтые одеяния, но в сапогах для верховой езды. Какое-то время он не обращал на неё внимания, изучая окружающую обстановку, камни под ногами, своё оружие. Санса молчала. Это казалось неправильным. Затем он небрежно указал на неё копьём. — Это то, что вы планируете надеть, когда будете мстить за свою семью? Санса моргнула. — Что? Оберин шагнул вперёд, поддевая копьём подол её одеяния. — Я надеюсь, вы не планируете бежать. Свободный шёлк цепляется за всё подряд. И он слишком чистый, слишком заметный — любой охранник, у которого есть хоть капля разума, запомнит его, и тогда вас обнаружат. Вы ничего не сможете спрятать на себе; вы не сможете защититься, когда чья-то рука схватит вас за ткань и оттянет назад. Вы плохо подготовились, Санса Старк. Он наклонился к ней, почти шипя и устремив на неё взгляд, который слишком сильно напомнил Сансе мейстера Лювина во время его редких вспышек гнева. — Вы не сказали мне, что надеть, — ответила она, твёрдо встретившись с его взглядом. — А я должен был? — спросил он, приподняв бровь. Он начал кружить вокруг неё, как хищная птица, оценивающая мишень. — Я здесь не для того, чтобы вести вас по жизни; я не ваша септа. — Моя септа была убита. — И что же вы сделали? Септа Мордейн велела ей бежать, но она этого не сделала. Она смотрела, как меч пронзает её, чувствовала кровь на своих руках, но по-прежнему не двигалась. За ней пришёл человек из городской стражи, и всё, что она могла сделать, это умолять. Санса опустила взгляд. — Ничего. — Именно так, — сказал Оберин, останавливаясь рядом с ней. — Вы полагались на мою дочь, которая спасла вас; вы полагались на неё, чтобы выбраться из Королевской Гавани, вы полагались на этого Пса, которого Ланнистеры используют, надеясь, что он будет помалкивать о вас, а теперь вы полагаетесь на то, что моя семья сделает то же самое. Всё, чего вы достигли, стало возможным благодаря милости других. Но больше нет. Он вытянул руку, протягивая ей копьё. Санса некоторое время рассматривала его, отмечая линии на древке, элегантный изгиб острия и обвязанные вокруг него кусочки кожи, свисающие декоративными кисточками. Это было красиво и в то же время просто. — Если вы не подготовитесь, у вас ничего не получится. Санса взглянула на Оберина, поймав его серьёзный взгляд. Она потянулась к копью. Внезапно Оберин рассмеялся, отодвигая руку с оружием. Он отступил на несколько шагов, снова вертя в руке копьё, и его голос эхом разнёсся по открытому пространству. Отбросив всю серьёзность и приличия, Санса фыркнула. — Что вы делаете? — Мои извинения, — ответил Оберин, насмешливо поклонившись, как он это сделал перед Мирцеллой. — Мой брат разрешает мне носить оружие только на тренировочных площадках, так что я пользуюсь этим, когда могу, но, пожалуйста, не позволяйте моему настроению обмануть вас. Я не отказываюсь от своих слов. Однако я не собираюсь учить вас владеть копьём или любым другим подобным оружием. Хотя я ценю ваше желание это сделать. — А почему бы вам не научить меня? — недоверчиво спросила Санса. Это определённо не могло быть потому, что он считал женщин беспомощными. Его дочери были более чем достаточным доказательством этого. Оберин помолчал, а затем воткнул наконечник копья в землю. — Возьмите. Санса подождала мгновение, переводя взгляд с него на копьё. Затем она шагнула вперёд, ухватилась за древко обеими руками и потянула. Оно не сдвинулось с места. Она попробовала ещё раз. Ничего. — Есть сила, — начал Оберин, отодвигая её в сторону. Он надавил ботинком на копьё, поворачивая его под углом, пока Санса не смогла его выдернуть. — А есть опыт, знание, как использовать эту силу — как в свою пользу, так и в ущерб. Оружие требует и того, и другого, и у вас нет такой роскоши, как время. Санса посмотрела на копьё в своих руках, отметив, каким чуждым оно кажется в её хватке. Она вспомнила, как наблюдала за спаррингами Робба и Джона в Винтерфелле на протяжении многих лет. Сегодня они считались бы блестящими фехтовальщиками по любым стандартам, но они не всегда были такими. Когда-то они были неуклюжими мальчишками, неловко размахивающими друг перед другом маленькими деревянными мечами. Потребовались годы, чтобы достичь того, чего они достигли, и они всё ещё тренировались. С чего она решила, что способна на что-то подобное; это доказывало, как мало она всё ещё знала. Окончательно обескураженная, Санса вернула копьё его владельцу. — Такая девушка, как вы, должны научиться использовать то, что вы уже знаете, — продолжил Оберин, отбрасывая копьё в сторону. — Если вы войдёте в Красный замок с мечом на бедре, вы потерпите сокрушительное поражение. — Тогда чему я должна научиться? — Хитрость будет вашим щитом, Санса Старк. А ваше оружие? — Оберин достал маленький пузырёк из кармана, спрятанного на его одежде. — Яд. Санса взяла предложенное, повертев пузырёк в руках. Внутри плескалась прозрачная жидкость. — Слёзы Лиса. Я использовал его раз или два. Этот яд эффективен, но есть гораздо менее затратные способы убить человека. Убить человека. Смогла бы она это сделать? Это была одновременно интригующая и тревожная мысль. Оберин заметил её молчание. — Ещё есть время передумать. Санса что-то промычала, поднимая глаза. — Зачем вообще меня учить? Вы сами сказали: мне здесь не рады. — Не принимай мою доброту за приглашение всего Дорна, — ответил Оберин; его тёмные глаза были серьёзными, но не злыми. — Если возникнет необходимость, я лично вышвырну вас за пределы наших границ. Полагаю, слова Дома вашей матери достаточно хорошо это доносят. Семья. Долг. Честь. Да, действительно доносили. — Тем не менее, мне небезразличны ваши страдания. Слишком многие из нас потеряли близких из-за обмана Королевской Гавани. На лице Оберина появилось отстранённое выражение, его глаза потемнели от гнева. Конечно, он знал о её страданиях. Его сестра была замужем за Рейгаром Таргариеном и погибла от руки Горы вместе со своими детьми. Как она могла об этом забыть? Оберин снова посмотрел на неё. Ярость в его глазах должна была напугать Сансу, но вместо этого она нашла в этом что-то вроде утешения. — Те из нас, кто остался, должны показать Ланнистерам, что не все их долги оплачены.

~***~

Арья

Григор Клиган, Илин Пэйн, Меррин Трант, Джоффри, Серсея, Пёс. Григор Клиган, Илин Пэйн, Меррин Трант, Джоффри, Серсея, Пёс. Григор Клиган, Илин Пэйн, Меррин Трант, Джоффри, Серсея, Пёс. Если она произнесёт эти имена, то никогда их не забудет; если произнесёт имена, то убьёт их. Однажды. — Уже полночь? Она услышала шёпот Пирожка где-то позади себя. Арья снова сфокусировала взгляд на погрузившемся во тьму Харренхолле. Они встретились в кузнице, собирая всё оружие, которое могли держать в руках, и прятались в глубоких тенях, вне досягаемости от её огня. Стражники проходили мимо каждые полчаса, но теперь их количество сократилось, а шаги замедлились. С уходом Тайвина Ланнистера всё вернулось к прежней беспечности. Она, вероятно, могла бы уйти сама, учитывая нынешнее положение вещей. Но она не была глупой. Джендри вздохнул. — Пока нет. — Но… откуда ты можешь знать? Арья проигнорировала их, сосредоточившись на мужчине на другой стороне двора. В рамках сделки по сохранению жизни Якена она настояла на том, чтобы они покинули это место вместе, все четверо. В какой-то момент Джори был вынужден делать тяжёлую работу. Он повиновался достаточно хорошо, однажды заявив, что было бы легче присматривать за ней, если он будет жив, в один из редких случаев, когда она разговаривала с ним, но капитан стражи её отца теперь не был таким послушным. Он огрызался на стражников, действовал им на нервы, открыто насмехался над ними, если мог. Арья никогда раньше не видела его таким. Это делало его более неузнаваемым, чем борода или отсутствие глаза. Вот так он и вернулся к тому, с чего начинал, связанный и избитый, когда это было удобно. По крайней мере, ему позволили сохранить ботинки. — Ты захватил запасной плащ? — спросила Арья, прерывая всё тот же спор о времени между мальчиками. — Захватил, — ответил Джендри. — Хорошо. Затем она сорвалась с места, быстрым шагом преодолев расстояние. В отличие от предыдущего раза, она не пряталась. Здесь не было посторонних глаз. Якен сказал, что выполнит свою работу, и она поверила ему. Он делал то, что не под силу ни одному человеку. Всё будет хорошо. Возможно. Джори пошевелился при звуке её приближения и посмотрел на неё широко раскрытыми глазами. Стражники, по крайней мере, оказали ему любезность, повязав какую-то тряпку вокруг левой руки, избавив всех от этого зрелища. — Миледи, что вы здесь делаете? — спросил он шёпотом. Раньше он избегал называть её титул, но удивление обычно заставляло его вернуться к тому, что он знал. — Мы уходим, — ответила Арья, обходя столб. Его руки были прикованы кандалами к цепи, которая висела сзади. — Звучит как прекрасная идея. Скажите мне, как вы предлагаете это сделать? Арья улыбнулась, увидев, что ключ от его цепей аккуратно вставлен в скважину. — Вот так, — сказала она, поворачивая его. Руки выскользнули из кандалов, Джори обернулся и уставился на неё так, словно она превратилась во что-то совершенно другое. Возможно, так оно и было. — Как вы… — Нам помогает мужчина. — Мужчина? Какой мужчина? — Увидишь. Мальчики подбежали к Джори, когда он встал, неуклюже предлагая мужчине плащ и меч. Джори оценивающе оглядел их, слегка приподняв бровь. — Это мои друзья, Пирожок и Джендри. Они идут с нами. При упоминании имени последнего взгляд Джори стал странным. — Джендри… из Королевской Гавани? Её друг стоял прямо и вызывающе. — Ну и что с того? Капитан её отца взглянул на неё. — У вас странная компания, миледи. Все четверо пробирались через Харренхолл, петляя по его неровным дорожкам, заваленным обломками и сломанными повозками. Хотя дождь наконец-то прекратился, грязь осталась, пачкая большую часть снаряжения и одежды. С каждым днём у мужчин пропадала мотивация что-либо предпринимать. Когда они добрались до выхода, они спрятались за низкой стеной, наблюдая за стражниками, которые стояли у ворот. — Я думал, что здесь не должно быть никакой охраны? — недоверчиво переспросил Джендри. — Не должно, — ответила Арья. — Тогда почему они там? — Я не знаю, — прошипела она, встретившись взглядом с круглыми голубыми глазами своего друга. — Но Якен сказал, что мы должны пройти через ворота в полночь, и именно это я и делаю. Джори положил руку ей на плечо. — Миледи, эти стражники поднимут тревогу ещё до того, как вы доберётесь до ворот. Если повезёт, мы все умрём в течение часа. Арья сбросила его руку. Они были неправы; должны были быть неправы. Иначе это не имело бы смысла. Якен Хгар ещё не отказался от своего слова, и он уже предоставил ключ к освобождению Джори. Зачем ему это делать, если он всё равно собирался позволить им умереть? Вздохнув, Арья выскользнула из-под руки Джори и выбежала в проём. Она не обращала внимания на приглушённые крики позади себя, решив покинуть это ужасное место раз и навсегда. Однако шаги быстро настигли её. Джори обнял её за плечи, увлекая за собой. Она ударила его по руке, но его хватка была безжалостной, когда он встал между ней и людьми у ворот. Другой рукой он держал меч, который ему дали, бросая вызов. Но ничего не произошло. Тяжёлое дыхание Джори почти на минуту заполнило тишину, прежде чем Арья почувствовала, что его хватка ослабла. Вырвавшись, она вышла из-за укрытия, которым был он сам, переводя взгляд с него на людей, с которыми он надеялся сразиться. — Они мертвы, — произнёс он с благоговением. — Они все мертвы.

~***~

Рассвет в то утро наступал медленно. Ночью опустился густой туман, окутавший окрестности призрачной дымкой, которая низко стелилась к земле и поднималась высоко над деревьями. Опасаясь наткнуться на патрули Ланнистеров, они хотели поддаться искушению остановиться; однако из того же опасения они всё продолжали идти. В конце концов, видимость стала чётче на достаточном расстоянии, что дало убегающим заключённым возможность передохнуть. Их дыхание выровнялось, шаги стали длиннее и громче, и Пирожок даже решил пошутить. Шутка получилась не очень удачной. Арья всё это время шла рядом с Джори, раздумывая, когда лучше заговорить. В Харренхолле ей никогда не удавалось вытянуть из него больше пары фраз — в основном потому, что он всегда прогонял её прочь. Он сказал, что они знали его, но не знали её, и он предпочёл, чтобы так и оставалось. — Джори, — начала она. — Как ты оказался в Харренхолле? — Ваша сестра попросила меня сообщить вашему брату о её местонахождении в Драконьем Камне. Меня схватили, когда я пытался вернуться к ней. — Она услышала его вздох. Голос у него был печальный. — Я полагаю, она и сейчас всё ещё там. — Нет, она не там. Капитан её отца застыл на месте, уставившись на неё так, словно она сошла с ума. Позади них Джендри и Пирожок притихли. — Что вы имеете в виду? Арья выпрямилась. — Тайвин Ланнистер назначил меня своей чашницей, и я слышала, как они разговаривали. Она сбежала почти два месяца назад с Цареубийцей. На краткий миг Джори почувствовал явное облегчение, но затем напряжение в его плечах удвоилось, когда он задумался над её словами. — Джейме Ланнистер, — выплюнул он. — Ваша сестра в бегах с Джейме Ланнистером? — Что-то не так? — спросила она. Её сестра всегда относилась к Цареубийце дружелюбно. Арья не знала почему, но знала, что Мира никогда бы не пошла с мужчиной, которому не доверяет, даже если бы он был Ланнистером. Джори фыркнул. Она никогда раньше не видела его таким сердитым. — Этот человек — причина всего, что произошло, — медленно произнёс он, крепче сжимая рукоять своего меча. — Это он столкнул вашего брата с башни. Когда они устроились на ночь, Арья начала свою молитву заново. Григор Клиган, Илин Пэйн, Меррин Трант, Джоффри, Серсея, Пёс, Цареубийца…

~***~

Джейме

Тёмные и бесформенные образы ползали по его разуму, поглощая его мысли, пока у него не осталась только одна. Та самая, которая находила его и днём, и ночью. Он стоял там, и его меч блестел от крови Эйриса Таргариена, второго в своём имени, короля андалов, ройнаров и Первых Людей, Повелителя Семи Королевств и Защитника Королевства. В плохо освещённой комнате кровь приобрела болезненно-чёрный оттенок, но это всё равно была кровь, не охваченная пламенем и не разъедающая сталь его клинка. Он однажды дал ему имя, не так ли? Какое-то глупое слово, передразнившее сира Артура Дейна; результат легкомысленного мальчишества, не готового к тому, что должно было произойти. К этому. Он шагнул вперёд, застряв во времени, не в силах отступить. Его рука обхватила плечо короля, заставляя его опуститься на колени. Он казался таким лёгким, что Джейме подумал, что мог бы сбросить его со стен самого замка. По крайней мере, тогда они не узнали бы. Вместо этого его меч быстро скользнул по шее короля, превратив его последние слова в кровавое бульканье. Какой это был жалкий звук. Но когда Эйрис поднял взгляд к небу, чтобы в последний раз взглянуть на мужчину — мальчика, — который предал его, Джейме встретился не с этими странными фиалковыми глазами, а с голубыми, яркими и знакомыми, покинувшими этот мир, как и те, что были раньше. Роберт. Цареубийца. Его губы сложились в слова, осмелившись улыбнуться, когда он сделал свой последний вдох. Цареубийца. Серые глаза, спрятанные под белоснежным плащом, наблюдали за ним, но он не мог заставить себя встретиться с их пристальным взглядом. Джейме отшвырнул тело Роберта в сторону. Оно превратилось в пепел. — Он увидел нас. Обернувшись, Джейме обнаружил, что находится уже не в Красном Замке, а в той проклятой разрушенной башне в Винтерфелле. В его руке был не меч, а маленький испуганный мальчик. Бран отчаянно цеплялся за его рубашку и окно, но его сила была ничем по сравнению с ним, Львом Ланнистером, убийцей мальчиков и стариков. И снова Мира была там, всё ещё в его плаще, и стояла рядом с Серсеей. На этот раз она не умоляла пощадить брата. На её лице было нейтральное выражение, наблюдающее, выжидающее. — Он увидел нас, — прошипела Серсея, совершенно не подозревая о её присутствии. Джейме почувствовал, как его рука начала подталкивать мальчика в окно. Как он ни старался, ему не удавалось не делать этого. Он мог только отсрочить неизбежное. Теперь он встретился взглядом с Мирой. — Я не могу остановиться. Она грустно улыбнулась ему. — Я знаю. Он смотрел, как она идёт вперёд, став рядом с ним у окна. Позади них Серсея закричала, но он не расслышал слов — ему было на них наплевать. Мира успокаивающе положила руку на плечо брата, успокаивая мальчика. Затем она взяла Джейме за руку, и вместе они вытолкнули Брана из башни. Мира повернулась к Джейме, по щекам её текли слёзы. На ней снова была дорожная одежда, лицо в царапинах, в волосах всё ещё торчала палка. Она всё ещё держала его за руку. Она на мгновение обернулась к Серсее, которая продолжала беззвучно кричать. — С чем она оставила тебя, Джейме?

~***~

Его глаза открылись, и он увидел тёмное небо и едва заметный отблеск света где-то сбоку. Он попытался заговорить, но его язык был как ватный, а в горле пересохло; вместо этого он захрипел и закашлялся. Его плечо пронзила ужасная боль. — Джейме! Что-то коснулось его губ, и внезапно в рот медленно и равномерно полилась вода. Он жадно выпил прохладную жидкость и чуть не поперхнулся, отплёвываясь, когда источник был убран в сторону. — Ни с чем, — он поперхнулся, его голос стал хриплым. Лицо Миры приблизилось, и её черты внезапно стали различимы в темноте. На щеке у неё был синяк, а на лице — выражение беспокойства. Она выглядела так, словно не спала несколько дней. — Что? — спросила она. — Она оставила меня ни с чем. Он наблюдал, как она обдумывает его слова, а затем на её лице появилось грустное выражение. Она протянула руку, убрала с его лица волосы и нежно погладила его по щеке. Вздохнув, Джейме почувствовал, что прижимается к ней. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз ощущал что-то настолько нежное? — Возвращайся ко сну, — сказала Мира, убирая руку. — Останься, — пробормотал он, скучая по её присутствию, хотя его мысли снова начали блуждать. Хотя его глаза были закрыты, Джейме подумал, что она улыбнулась. Он почувствовал, как она села рядом с ним; её рука вернулась к его волосам, и пальцы нежно пробежались по ним. Однажды так делала его мать. — Как пожелаешь.