Глава 38. Осознание

Мира

Она наблюдала за приближением отряда Фреев к Риверрану из окна своей комнаты, выходившего на северные дороги. Мира никогда не встречала никого из них, за исключением бывшего оруженосца своего брата. Они не были особо пугающими. Их доспехи были тусклыми и грубо сделанными, так что они больше напоминали обычных людей, объединившихся для самозащиты, чем настоящих солдат в армии. Но у них было столько людей, в которых отчаянно нуждался её брат, а на войне это, возможно, было единственным, что имело значение. — Не могу сказать, что я по ним скучала, — пробормотала Талиса рядом с ней, настороженно наблюдая за открывшимся видом. — Когда Фреи покинули Робба, его армия потеряла и свой особый запах. Мира тихо рассмеялась, ломая руки. Она не могла сидеть. Никакая сила в мире не смогла бы заставить её это сделать. Она волновалась за своего брата и за свою мать, которая была рядом с ним. Как бы ей хотелось оказаться внизу и послушать, о чём они говорят, но она ничем не смогла бы помочь. Это была ошибка Робба, и только он мог её исправить. — Как ты думаешь, они потребуют, чтобы он расторг брак? — подумала Талиса, поворачиваясь на скамейке. — Я уверена, что у вас, в Вестеросе, есть какие-то исключения для иностранных невест. Она шутила, но Мира слышала в её словах скрытый страх. Её невестка выражала настоящее беспокойство. — Если это так, то Робб справится и без Фреев. Я думаю, для него ты важнее всей его армии. — Иногда я этого боюсь. Любовь была такой ужасной вещью. Любовь заставляла мужчин нарушать свои клятвы и ввергать страны в войну. Это заставляло женщин терять рассудок и сводить счёты с жизнью из-за перспективы остаться без него. Это, в свою очередь, делало их предательницами, чужими для собственной семьи, бродящими и неуверенными в том, где их настоящее место. Любовь разрушила всё, и тем не менее они отчаянно цеплялись за неё. — Ты не должна быть такой. До этого не дойдёт, — ответила Мира, положив руку на плечо Талисы. — Фреи могут быть упрямыми, но, в конце концов, они оказались в ловушке между Севером и Речными землями. Рано или поздно им придётся сдаться. — Армия без особого выбора — это не то, чего мы хотим. — Нет, не совсем, но и у нас нет выбора. Затем они погрузились в молчание, наблюдая за горизонтом и ожидая. Талиса схватила её за руку и крепко прижалась к ней. Мира задумалась, не слишком ли сильно она сжимала её плечо. Никто из них не жаловался. Мелкие неудобства были пустяком, когда им приходилось терпеть всё это. Как долго это продолжалось, подумала она. С тех пор, как они начали разговаривать, или когда конвой ещё даже не вышел за ворота? Время — забавная штука, когда оно того хочет. Талиса перевела дыхание. — Я беременна. Мира моргнула, глядя на жену своего брата. Она слышала эти слова и понимала их значение, но для того, чтобы связать их с женщиной, стоявшей перед ней, и, в свою очередь, со своим братом, потребовалось некоторое время. Честно говоря, она с трудом осознавала, что Робб женат. Её брат, молодой лорд, от которого все леди падали в обморок, который сбежал с Теоном глубокой ночью, чтобы посмотреть на городских шлюх, был предан одной женщине. И вот теперь он должен был стать отцом. Её глупый, упрямый, идиот брат-близнец собирался стать отцом. Это была самая счастливая новость, которую она получила, как ей казалось, за целую вечность. — Правда? — спросила она высоким голосом. — Ты уверена? Её невестка застенчиво улыбнулась. — Да, уверена. Широкая улыбка расплылась по лицу Миры, когда она упала на колени перед Талисой и обняла её. Она начала смеяться. Они обе рассмеялись. В их жизни больше не было радости, и им приходилось наслаждаться каждым мгновением, которое у них было. — А Робб знает? Талиса покачала головой. — Нет, пока нет. Я хотела подождать, пока он не станет чуть менее нагруженным всем происходящим — хотя мне начинает казаться, что этого никогда не произойдёт. Но мне нужно было кому-то рассказать. Об этом было так трудно молчать. Она усмехнулась. — Робб будет так расстроен, что я узнала первой. — Я думаю, он справится. Мира схватила Талису за руки, глядя на её плотное платье. Там была её племянница или племянник. Племянница или племянник. Боги, что за мысль. — Я не могу представить Робба в роли отца, — сказала она, и улыбка исказила её лицо. — В детстве я думала, что мой брат навсегда останется маленьким мальчиком, и в некотором смысле, я думаю, он таким и остался. Однажды, не так уж давно, он и другие мальчики по какой-то причине подрались на кухне — я даже не уверена, что они сами знали почему, — и сбили полку со стены. Волосы Робба покрылись мёдом, буквально все. Робб мог бы вымыть их, но мейстер Лювин, со всей своей мудростью, посоветовал нашему отцу другое наказание. Итак, красивые кудри моего брата исчезли за одну ночь: его подстригли, как овцу. Талиса начала хихикать над этим. — Не думаю, что могу представить его таким. — Большинство из нас не смогли бы. Он всё время пытался надеть шапку, но Арья и Джон ставили перед собой задачу красть её при каждом удобном случае, — продолжила Мира, впервые за долгие годы вспоминая дом без боли. — Он был абсолютно несчастен, и ему всё время было холодно. Я никогда не забуду, как он стучал зубами. Они начали смеяться вместе, и воздух очистился от всех печальных мыслей, которые Фреи принесли с собой из Близнецов. На какое-то мгновение Мире показалось, что всё действительно начинает меняться к лучшему. У них будет будущее, хорошее, счастливое, и у этого ребёнка будет только любящая семья. Ради них самих они смогут выбраться из этой ужасной ситуации, в которой оказались; ради них самих они простят друг друга. Однако быстрый стук в дверь напомнил Мире о том, что в реальном мире у них всё ещё был должок, и быстро прогнал всю радость, которую она только обрела. Получив разрешение, вскоре вошёл её дядя Бринден, всё ещё облачённый в чешуйчатые доспехи. Он выглядел более сердитым, чем обычно. Она подумала, что общение с Фреями было, должно быть, не особенно приятным занятием. Не многие лорды стали бы терпеть знаменосца, который так открыто бросал им вызов. Мысль о том, что Роббу пришлось пойти на сделку, чтобы спасти Риверран, в лучшем случае сбивала с толку, а в худшем — была предательской. Он слегка поклонился, когда она встала. — Простите меня, Ваша Светлость. Король Робб спрашивал о своей сестре. От тона его голоса сердце Миры пропустило удар. Она знала, о чём идёт речь. Ему не нужно было ничего говорить, потому что это было очевидно. Леди не приглашаются на обсуждения. Её пригласили, потому что она была частью сделки. Руки Талисы сжали её ладони, глаза стали серьёзными. Совсем скоро она не будет отличаться от истинных северян. Кивнув, Мира последовала за своим двоюродным дедушкой из комнаты. Сначала они шли в тишине. Она оглядела всех стражников, гадая, почему они наблюдают за ней, гадая, знают ли они каким-то образом то, чего не знает она; но на были её нервы, взявшие над ней верх. Вот почему она заговорила. Рту нужно было отвлечь разум. — Чего они хотят? — спросила она. Чёрная Рыба поморщился. — Извинения, Харренхолл и вашего дядю. После похорон Мира почти не виделась с Эдмаром, но она знала, что ему это не понравится. Из того, что она поняла, дом Фреев нигде не ценился высоко — что, она была уверена, усугубляло колючий характер лорда Уолдера, — и мысль о том, чтобы быть связанным узами с кем-то из их семьи, возможно, казалась оскорблением. Что ж, если отбросить тщеславие, она была уверена, что знаменосцы её дяди этого не оценят. Почему неверных должны так уважать? Когда бы ни закончилась эта война, последствия их отчаянных соглашений было бы трудно избавиться. Мир уже не казался таким величественным. — И меня, — добавила Мира после паузы. Чёрная Рыба что-то проворчал, но больше ничего не сказал. Они вошли в Большой зал, когда двое их гостей собрались уходить. Ни один из Фреев не выглядел особенно привлекательно, и необычные шапочки, которые они носили на головах, не помогали. Она не могла припомнить, чтобы Оливар был одет подобным образом, но, возможно, ему были дарованы доспехи получше. В конце концов, королевский оруженосец должен был выглядеть соответственно. Тот, что прихрамывал, подошёл к ней первым, держась подальше от её двоюродного деда на случай, если тот набросится на него. Он определённо выглядел готовым к этому — его рука не слишком расслаблено лежала на мече, висевшем у него на бедре. — Леди Мира, — заговорил мужчина, стараясь говорить приятным голосом, но каким-то образом ухитряясь вместо этого омрачать слова. — Наш лорд-отец с нетерпением ожидает вашего присутствия в наших скромных залах. — Вы будете желанным гостем в эти тревожные времена, — добавил другой. Интонация его голоса не притворялась вежливой, но в его глазах было выражение, которое ей не понравилось. — Моя сестра ещё ни на что не согласилась, — крикнул Робб из-за стола. Её мать и дядя заняли места по обе стороны от него. — А теперь, если вам угодно, милорды, стюард снаружи покажет вам ваши комнаты. Оба мужчины повернулись и соответственно склонили головы. — Конечно, Ваша Светлость, — сказал тот, что прихрамывал. — Мы благодарим вас за гостеприимство. Когда они вышли из комнаты, Мира почувствовала, что воздух снова стал чистым. Эти Фреи были скользкими созданиями и напоминали ей кого-то, кто бегал по земле, прячась и вертясь, пока не представится идеальная возможность. И её брат дал им одну такую. — Хромающего звали Лотар Фрей, — сказал её двоюродный дедушка. — Другим был Чёрный Уолдер… Риверс. Бастард и калека. Лорд Уолдер Фрей наслаждался каждым моментом отчаяния её брата. — Какой же он злобный, — прокомментировала Мира, направляясь к столу. Её дядя уже отошёл от стола и смотрел на земли за окном. — Сколько у него может быть человек, если ты терпел такие оскорбления? — Несколько тысяч, — мрачно ответил её брат, явно недовольный результатом. — Вероятно, все они тоже от него, — добавил Чёрная Рыба, наливая себе выпить. Он протянул и ей бокал, к тому же довольно полный. Её мать бросила на него укоризненный взгляд. — Лорд Уолдер был оскорблён нами, когда мы не выполнили свою часть договора. Она видела, как её брат крепче вцепился в спинку стула. — Я не нарушал никакой договор. Твоя сестра тоже, — пробормотал Эдмар у окна. — Теперь старший лорд Уолдер хочет заполучить нас обоих. Я даже не могу выбрать, на ком мне жениться. Что это за предложение? Её мать повернулась к нему. — Ты бы рискнул нашей безопасностью ради симпатичного личика? — У твоего сына симпатичное личико! — крикнул в ответ Эдмар. — Хорошенькое личико, из-за которого мы оказались в таком затруднительном положении. Робб встал со своего места, ударив кулаками по столу. Он мог бы сказать что-то, о чём они все пожалели бы, если бы она не заговорила сразу. — Что насчёт меня? — громко спросила она, и в комнате воцарилась тишина. Чёрная Рыба, как она заметила, был уже на полпути между ней и Эдмаром, без сомнения, готовясь убедить своего племянника. — У лорда Уолдера есть кто-то на примете или мне подождать? Её мать глубоко вздохнула. — Он… хочет сначала увидеть тебя, чтобы оценить твой… характер. Характер, конечно. Она знала, о чём говорил лорд Переправы, и это заставило желчь подступить к её горлу. И когда он оценит её внешность, найдёт ли он ей «подходящего» сына или найдёт самого уродливого из своих детей, просто чтобы досадить королю Севера? Они столкнулись со столькими неизвестными, и ответы были совершенно не в их власти. Но какой у них был выбор? Какой выбор был у неё? Карстарки, возможно, и были верны, но после смерти их лорда в войсках возникли разногласия. Харрион был в одном плохом дне от того, чтобы вернуться со своими людьми домой. Русе Болтон знал больше, чем следовало. Если бы она отказалась, всё могло бы пойти прахом. Фреи уехали не из-за неё, но Мира знала, что она поставила войну под угрозу в других отношениях. Сейчас для неё настало время расплатиться с долгами. Она начинала говорить, как Ланнистер. Джейме. Мира сделала большой глоток из своего бокала. — Я сделаю это. Я выйду замуж за Фрея. Робб выглядел по-настоящему оскорблённым. — Мира, ты не… — Не обязана принимать предложение? — недоверчиво спросила она. — Я не буду той, кто откажет армии в людях, в которых она нуждается. Лорд Уолдер уже просил двух Старков. Логично, что он хочет хотя бы одного сейчас. Боги, как же больно было говорить обо всём этом так непредвзято. Она говорила о своём будущем, о том, что проведёт остаток своей жизни в браке с человеком, который ей, возможно, не понравится, будет жить в Близнецах с лордом Уолдером и его бесконечным генеалогическим древом. По крайней мере, ей не будет одиноко. Ей хотелось смеяться. Вместо этого она выпила. — Ты не должна платить за то, что я сделал. — И всё же я плачу, — ответила Мира, пристально глядя на брата. Она заметила внезапную перемену в его настроении и увидела, что он понял, что она имела в виду. Это было её предложение, её жертва за то зло, которое она совершила. Начать с чистого листа, если это было возможно, свою жизнь за жизнь Джейме. — Сыновья уходят на войну, а дочери выходят замуж. Самое время мне приступить к исполнению своих обязанностей. Её мать смотрела на неё с выражением, в котором было что-то среднее между гордостью и глубокой печалью. Тем не менее, Бринден одарил её гордой улыбкой. — Есть кое-кто, кто знает, как поступить правильно, чего бы это ни стоило. Она знала, что это была не столько похвала в её адрес, сколько укол в адрес Эдмара, но, тем не менее, кивнула в знак благодарности, сделав ещё один глоток вина. Будет ли она одной из тех жён, подумала она, которые пьют и пьют, чтобы забыть, во что превратилась их жизнь? Какая мрачная перспектива. Эдмар отвернулся от окна и встретился с ней взглядом. Она почти ожидала, что он будет разочарован, оставшись один в качестве решающего фактора того, получат ли они подкрепление от Фреев ещё раз, но он, казалось, испытал почти облегчение. Возможно, перспектива страданий не казалась такой уж ужасной, когда ты не идёшь в одиночку навстречу этому ужасному концу. — Хорошо, — сказал он в конце концов, тихо вздохнув, как будто надеялся, что боги не услышат. — Я сделаю это. Не было ни слов благодарности, ни, тем более, поздравлений — просто спокойное принятие со всех сторон. Мира продолжала вертеть бокал в руках, время от времени делая глоток, ожидая, что кто-нибудь пошевелится или заговорит, но, казалось, все замерли под тяжестью происходящего. Робб вздохнул. — Можно мне поговорить с сестрой? Мужчины кивнули и быстро вышли из комнаты, а Бринден пробормотал Эдмару что-то, что вызвало у того усмешку. Однако их мать двигалась медленнее, переводя взгляд с одного ребёнка на другого. — Тебе не о чем беспокоиться, мама, — успокоил её Робб. — Теперь всё это в прошлом. Кейтилин кивнула и направилась к выходу. Дверь громко захлопнулась, и звук эхом разнёсся по комнате. Её брат снова взглянул на неё. — Я хочу тебе кое-что показать. Она последовала за ним к маленькому письменному столу в углу комнаты, на котором лежало незапечатанное письмо. Робб протянул ей документ, отступив на шаг и позволив ей спокойно прочитать его. Как и в случае с его женой ранее, Мира видела слова, которые были перед ней, и всё же понимание их истинного значения было чем-то совершенно иным. Она перечитывала предложения снова и снова, задаваясь вопросом, не сон ли это и не играли ли её глаза с ней злую шутку. — Ты… узакониваешь Джона? Робб кивнул. — Если с кем-то из нас что-нибудь случится, Северу понадобится Старк. Бран и Рикон погибли. Я даже не знаю, что случилось с Сансой или Арьей, а дядя Бенджен пропал со Стены больше года назад. Он — всё, что у нас осталось. «Арья где-то там», — подумала она. Однако, не имея точных доказательств, Мира не хотела давать своему брату или матери ложную надежду. Это может оказаться столь же смертоносной, как и любое имеющееся в их распоряжении оружие. А потом у него родится ребёнок, но об этом ему рассказывать Талисе, а не ей. — Он теперь член Ночного дозора, Робб, — сказала Мира, хотя и знала, что он в курсе. — Они казнят его, если он сбежит, как и твои знаменосцы. — Я подробно обсудил это с некоторыми из них, и они согласны с моим планом. Ночной дозор, возможно, и независим от дел королевства, но Стена, тем не менее, является частью Севера. Мы — сила, на которую они рассчитывают, если что-то случится. Им понадобится поддержка дома Старк, — ответил Робб, забирая письмо. — Кроме того, имея во главе кого-то из своих, они, несомненно, обнаружат, что их численность и запасы обеспечены лучше, чем это было за последние годы. Джон Старк. У неё возникла идея, которая никогда не казалась ей возможной. Если бы она была осуществимой, возможно, их брат не отправился бы на Стену, но тогда их семья была целой, а в Семи королевствах царил мир. Она говорила об этом с Джоном один-единственный раз, потому что печаль, охватившая его при этих словах, слишком сильно разбила ей сердце. — Ты должен назвать его своим наследником, — внезапно сказала Мира. — Полагаю, я недолго останусь Старк. Я буду Фрей. — Нет, — ответил Робб, стиснув зубы. Он положил обе руки ей на плечи, удерживая её на месте. Она чувствовала, как он дрожит. — Неважно, что ты сделала, неважно, за кого выйдешь замуж, ты — Старк. Твои дети будут Старками. В тебе течёт кровь Первых людей, как во мне, как в Джоне, как в любом с Севера. Уолдер Фрей — дурак, если думает, что, женив тебя на одном из своих сыновей, он сможет это изменить. Она кивнула, испытывая одновременно прилив гордости и приступ меланхолии. Она ненавидела такие разговоры — как будто он мог умереть, как будто их борьба была напрасной. Впервые до неё по-настоящему дошло, насколько близка она была к тому, чтобы править Винтерфеллом, всем Севером. Никто никогда не учил её править, отдавать приказы и избирать наказания. Её учили быть женой, хранительницей дома и детей. Это было нечто большее, с чем она была способна справиться. Но она была Мирой Старк из Винтерфелла, дочерью Эддарда и Кейтилин, сестрой короля Севера. Она пережила войну и разруху не для того, чтобы поддаваться собственным сомнениям. Тем не менее, она смогла только кивнуть в ответ, никакие слова не могли передать всю глубину её чувств. Робб опустил руки, успокаиваясь, и повертел письмо в руках. Затем он улыбнулся. — Не говори маме. — Я бы не осмелилась, даже если бы меня забрали Иные. Они рассмеялись и вышли из комнаты, держась за руки. Два дня спустя армия отправилась к Близнецам, оставив достаточно большие силы для охраны Риверрана. Мира сидела верхом на лошади, одетая в тёплую дорожную одежду, а Леди стояла рядом с ней, наблюдая за происходящим. На неё навалилась тяжесть, совсем как в тот день, когда она отправилась на Драконий камень. Во всём этом была какая-то завершённость, ощущение, что вот-вот что-то изменится. К лучшему это или к худшему, но она знала, что её жизнь будет другой. Когда её мать спросила, на что она смотрит, она солгала и сказала, что осматривает Риверран в последний раз. По правде говоря, она смотрела в ту сторону, которая вела к Королевской Гавани.

~***~

Джейме

— Почему ты убедил лорда Болтона освободить меня? — спросила женщина в тот день, когда они покинули Харренхолл. — Ты мог бы уйти один. — Ты думаешь, я доверяю этим людям? — немедленно ответил он, указывая культей на толпу. — Когда они выступят против нас, мне понадобится кто–то, кто сможет их убить. Бриенна бросила на него взгляд, который говорил ему, что она знает, что он лжёт, и, возможно, так оно и было — хотя он на самом деле не доверял людям Болтона, — но говорить вслух, что он в долгу перед ней за то, что она помогла ему защитить Миру, взяв вину на себя, не говоря уже о его жизни, ему не нравилось — не среди этих мужчин, не после всего случившегося. Поездка в Королевскую Гавань была мучительным занятием. Его всё ещё лихорадило, ему снился тот момент, когда его руку проткнули в реке, и Квиберн заставлял его пить самые отвратительные отвары. Мужчина утверждал, что это поможет справиться с любой инфекцией, хотя в основном ему казалось, что у него горят внутренности. А управляться с лошадью? Они подарили ему достаточно послушное животное, но, поскольку он мог держать поводья только одной рукой, он чувствовал себя крайне неуверенно. Если зверь в какой-то момент решит сорваться с места, он не был до конца уверен, что сможет его остановить. Садиться и спешиваться тоже было непросто. Бриенна принялась помогать ему, и он был слишком уставшим, чтобы жаловаться на это. Если это позволит сделать всё быстрее, он придержит язык. Их «попутчики» по путешествию не разделяли этого мнения. Они смеялись, подхихикивали и совершенно открыто говорили о том, что думают по этому поводу. И так, когда однажды вечером Бренна случайно забрела в их лагерь, раскидав Болтонов, некоторые из которых были в буквальном смысле со спущенными штанами, Джейме хохотал полночи напролёт и всё ещё чувствовал себя самодовольным на следующее утро. Он почти снова почувствовал себя самим собой. Нелишним было и то, что рядом с ним был гигантский лютоволк. Существо, которое, как он мог поклясться, выглядело больше, чем когда он видел его в последний раз, каждую ночь оставалось рядом с ним и Бриенной, наблюдая за Болтонами своими умными глазами. Ему казалось, что он видит, как крутятся шестерёнки в её голове, и поймал себя на том, что ему интересно, о чём она думает. Однако в тот день, когда они поднялись на склон холма, с которого открывался вид на столицу, Джейме почувствовал, как его вновь обретённая уверенность стремительно улетучивается. Его призрачные пальцы снова сжались в кулаки, а обрубок, на котором они когда-то были, внезапно загорелся с такой силой, что ему пришлось стиснуть зубы от боли. Даже со своего места он мог видеть обломки кораблей по ту сторону залива — то, что осталось от попытки Станниса занять Железный трон. В остальном город выглядел почти так же, как и прежде. Там по-прежнему было шумно, гудело от движения, и Джейме был уверен, что, если ветер подует в нужную сторону, здесь всё равно будет вонять дерьмом. И она тоже была там, ждала его; по крайней мере, он так долго на это надеялся. Серсея, прекрасная и совершенная. Время никогда этого не изменит. Но оно изменило его. Он уже никогда не будет прежним. Его лишили руки, а тело было сломано. Его волосы были в беспорядке, борода растрёпана, одежда изодрана в клочья и пахла чем-то отвратительным. Как кто-то мог узнать его, если он сам не мог? Они почти выбили из него дух Ланнистера. Он был бы дураком, если бы вернулся в таком виде — слабый и немощный, не лев, а, возможно, побитая собака. Тем не менее, группа в молчании продолжила свой путь в город. Бриенна время от времени поглядывала на него, но не произносила ни слова. Она начала лучше узнавать его. Может быть, его действительно было так легко понять, и вся Королевская Гавань держала его за дурака. На данный момент это не было даже самым невероятным. Бренна оставила их у ворот, до самого конца убеждаясь, что он добрался до города. А животное напугало множество простых людей и, казалось, даже получало от этого удовольствие. Мира была бы разочарована, узнав, что он развратил её лютоволка. Или она бы улыбнулась. Эта мысль несла его по извилистым дорогам, ведущим к Красному замку, позволяя ему оставаться в блаженном неведении о взглядах, которые на них бросали. Грязный человек — это одно, но верхом на лошади с вооружённой охраной? Это было что-то совсем другое. Он думал вообще не брать их с собой, а вместо этого проскользнуть через город, но они заставляли толпы расходиться быстрее, и всё, чего он хотел, — это чтобы его путешествие наконец завершилось. Он хотел оказаться в окружении четырёх прочных стен, приличной ванны, хорошей еды, Серсеи… Когда Красный замок наконец принял их в свои объятия, Джейме чуть не упал с лошади. Он не ждал, пока кто-нибудь заберёт у него это животное, не слышал раздражённых криков своего сопровождающего, требовавшего награды; всё, что он знал, это то, что он наконец вернулся и что ему нужно быть внутри, подальше от них, от Бриенны, от всего, что напоминало ему о его жалком существовании за прошедший год. Джейме бродил по залам; его разум был затуманен, он едва замечал лица, с любопытством наблюдавшие за ним. Это не имело значения, его ноги сами знали дорогу. Слепой, глухой и немой, он всё равно нашёл бы дорогу к ней, где бы ни оказался. Он двигался с силой, которой, как ему казалось, у него больше не было, быстро и уверенно, как будто его нога никогда не была ранена; но когда Джейме наконец обнаружил, что стоит перед дверью Серсеи, силы покинули его. Внезапно он с трудом удерживался на ногах, не говоря уже о том, чтобы поднести руку к двери. Глядя на деревянную поверхность, казалось, несколько часов, Джейме начал задаваться вопросом, что же мешает ему сделать эти последние несколько шагов. Серсея была там, с другой стороны, и ждала его. Всё, что ему нужно было сделать, это открыть дверь. Но он боялся. После всего, через что он прошёл, он боялся, что Серсея увидит его. Джейме вздохнул. Он вёл себя как дурак. После всего, через что он прошёл, он мог справиться с этим. Когда он попытался открыть дверь, его культя задела ручку. Он с полминуты смотрел на неё, стараясь подавить отвращение, прежде чем воспользоваться левой рукой. Серсея сидела за своим столом и что-то писала на листе пергамента, а солнечные лучи, проникавшие в окна за её спиной, освещали её волосы, пока они сами не засияли. Она была так же прекрасна, как и в тот день, когда он ушёл. Нет, даже больше. Мир отнял у него всё, но дал ей, как и всегда. С чем она оставила тебя, Джейме? Она была не одна. Рядом со столом, держа в руке шлем, стоял сир Меррин Трант. На его лицо было так же неприятно смотреть, как и всегда. Джейме был удивлён, что его сестра подпустила мужчину так близко к себе, особенно с непокрытой головой. Она никогда не была поклонницей чего-то уродливого. Пока сир Меррин свирепо смотрел на него, оскорблённый присутствием Джейме не меньше, чем он сам — его, Серсея никак не отреагировала на его появление. Её рука на мгновение замерла, но затем продолжила движение, не отрывая глаз от пергамента. Возможно, подумал он, слишком много людей беспокоили её в эти дни. У неё не было времени осматривать каждого никчёмного человека, который попадал в её солярий. — Серсея, — раздался его голос. Он был чуть громче шёпота. На этот раз она замерла на дольше, пока не обмакнула перо обратно в чернильницу и не начала снова. Глаза сира Меррина смеялись. Джейме фыркнул, шагнув внутрь комнаты. Больше никаких её игр, только не сегодня. Он прошёл через войну, смерть и ёбаных волков не для того, чтобы она игнорировала его из-за какого-то воображаемого пренебрежения. — Убирайся, — приказал он, стоя перед столом Серсеи. — Я член Королевской гвардии, — возразил сир Меррин, положив руку на рукоять меча. — Мне поручено оставаться рядом с королевой. — Ну, на случай, если ты забыл, или потому что ты такой идиот, я член Королевской гвардии, так что можешь не беспокоиться. — Я уйду, когда мне прикажет королева, и никто другой. Джейме сделал шаг вперёд, хотя и не был уверен, что собирается делать. Он не был вооружён, а даже если бы и был, его левая рука была бы бесполезна. Даже такой ужасный боец, как сир Меррин, мог бы сразить его в одно мгновение. Боги, он никогда не заткнётся, рассказывая о том, как победил Цареубийцу. — Ты можешь оставить нас, — спокойно сказала Серсея, разряжая ситуацию, прежде чем Джейме пришлось столкнуться с более чем вероятными неприятными последствиями. — Я более чем способна разобраться со своим братом. Сир Меррин кивнул, надевая шлем и выходя из комнаты. Джейме наблюдал за ним, ожидая, пока тот закроет дверь и его неуклюжие шаги не затихнут в коридоре, прежде чем повернуться к Серсее. Она всё ещё писала. Он знал, что она делает; она была не слишком искусна в этом. Записывать слова на бумаге, чтобы казаться занятой и таким образом оправдать игнорирование того, кто находился в комнате, было одной из её специальностей, хотя она всегда использовала это в отношении Тириона, а не его самого. Только не его. — Посмотри на меня, — сказал он, ненавидя то, как отчаянно звучал его голос. Серсея продолжала писать. — Посмотри на меня! Джейме хлопнул здоровой рукой по столу, опрокинув несколько безделушек и толкая чернильницу, пока она не пролилась на пергамент. Серсея наблюдала, как чёрная жидкость просачивается в бумагу, прежде чем осторожно отложить перо и поднять лицо, чтобы встретиться с ним взглядом. Более болезненным, чем любой гнев, который она могла бы проявить, было то, что его сестра просто смотрела на него с полным безразличием. — Да, я смотрю. Так чего же ты хочешь, Джейме? — Чего же я хочу? — недоверчиво переспросил Джейме. Ему пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть. — Я хочу тебя. Что ещё он мог сказать? Что ещё он мог сказать? Вот он стоял, переживший кошмар за кошмаром, а Серсея смотрела на него так, словно он отсутствовал не более суток — как будто он был каким-то неудобством, с которым ей приходилось иметь дело. Он попытался протянуть руку и дотронуться до её руки, чтобы убедиться, что это не какой-то лихорадочный сон, который всё ещё снится ему в Харренхолле, но она высвободилась, встала и отошла. Джейме наблюдал, как она прошла в угол комнаты, где начала наливать вино. — Меня не было целый год! — закричал он, пнув стул рядом с собой. — Я был схвачен, избит и чуть не умер столько раз, что и не сосчитать, только чтобы вернуться к тебе! — Неужели? — ровно спросила она. Он наблюдал, как она делает большой глоток. — Я, конечно, знаю, что прошёл год. На целый год ты оставил меня одну разбираться с Робертом и Недом Старком и с тем беспорядком, который ты оставил после себя, когда твоя маленькая уловка пошла наперекосяк. А потом мне пришлось иметь дело со Станнисом Баратеоном, когда он попытался захватить город, не говоря уже о том, что простолюдины напали на Джоффри. Это было ужасно, и тебя здесь не было, чтобы помочь. Тебя не было здесь, чтобы защитить своего короля. Серсея снова повернулась к нему, и теперь в её зелёных глазах вспыхнул гнев. — Вместо этого ты предпочёл бегать по лесу с этой маленькой волчицей. Джейме вздохнул и почувствовал, как его призрачная рука дёрнулась. — Мы убегали от Станниса Баратеона, — возразил он. — И если бы я столкнулся с Роббом Старком, я бы не смог сказать, что перерезал горло его сестре. Пальцы сжались. — А когда ты убил моих людей? — спросила она, возвращаясь к своему столу. — Какое жалкое оправдание у тебя есть, что ты предпочёл Миру Старк нам? Джейме промолчал. Что он мог на это сказать? Он не думал, что это будет известно, но предполагал, что рано или поздно кто-нибудь узнает — Варис, или Мизинец, или любой другой из тех невыносимых тварей, которые жили, чтобы исполнять все желания короля, нашёптывая ему, что он хочет, чтобы подняться немного выше из грязи. — Ты отрицаешь это? — спросила она. — Нет. — Так ты признаешься в измене. — Измене?! — Она Старк, и, насколько я помню, мы находимся в состоянии войны со Старками. Пособничество врагу обычно называют государственной изменой, если я не забыла, но я в этом сомневаюсь. — Мира Старк не имеет никакого отношения к… — Мира Старк имеет к этому самое непосредственное отношение! — закричала Серсея, стукнув кубком по столу. Вино не пролилось. Она уже выпила всё. — С тех пор как она посмотрела на тебя своими жалкими, печальными глазами, ты не хотел ничего, кроме её одобрения. Она водит тебя за нос и волочит за собой, как ей заблагорассудится, прямо как Роберта. Джейме усмехнулся, безрадостно и сердито. — Ты ревнуешь, не так ли? Глаза Серсеи превратились в щёлочки. Она пересекла разделявшее их пространство и ударила его по лицу. Признаться, он попытался поймать руку нападавшей, но снова забыл, что у него больше не было пальцев правой. Культя бесполезно поднялась, и призрачные пальцы не смогли схватить сестру за запястье до того, как она ударила его. Больше от удивления, чем от реальной физической боли, Джейме обнаружил, что падает на стул от удара. Он уставился на свою перевязанную руку; злость покинула его. — Я королева. Мой сын — король. Мне не к чему ревновать, — ответила Серсея спокойным, но острым как нож голосом. — Возможно, тебе следовало остаться. Эта сучка с глазами лани, вероятно, питает слабость к калекам. Джейме сидел неподвижно, не в силах вымолвить ни слова, пока не услышал, как закрылась дверь. Как ты можешь любить кого-то подобного? Он медленно встал и, шаркая, подошёл к бокалу с вином своей сестры. Как он мог любить Серсею? Он не мог, не так ли?

~***~

Джейме вспомнил, как, спотыкаясь, брёл по коридорам, крича на кого-то, на разных людей, пока не оказался перед другой дверью. Вместо того чтобы постучать, он просто рухнул перед ней, прислонившись к косяку, пока дверь не открылась и он не ввалился внутрь, ударившись головой о кафельную плитку. Но она показалась ему прохладной, так что он не обратил внимания. — Варис, я полагаю, что мой брат дома, — произнёс кто-то над ним. Тирион. Должно быть. У него был только один брат. — Похоже на то, — ответил евнух. — Я пойду сообщу великому мейстеру Пицелю. — Большое спасибо. После этого всё было как в тумане: слышались голоса — некоторые знакомые, некоторые нет. Джейме показалось, что в какой-то момент он увидел стоическое лицо своего отца, смотревшее на него сверху вниз, но потом он увидел и лицо Миры, так как же ему было понять, что было настоящим, а что нет? В основном он видел Серсею — зелёные глаза, устремлённые на него с таким гневом и предательством. Как она смеет так на него смотреть, подумал он. Он пожертвовал своей жизнью ради неё; он спокойно смотрел, как Роберт овладевает ею. Его жизнь была пустой тратой времени, бессмысленными обязанностями, прерывавшимися тайными свиданиями, которые никогда не приносили ему удовлетворения, но он добровольно проходил через это ради неё. И она посмела назвать его предателем. Он представил, как целует её, а потом душит. Гладит её кожу, а затем пронзает своим мечом. Но он не хотел ничего из этого, ни хорошего, ни плохого. Он просто хотел, чтобы она оставила его в покое, дала ему отдохнуть хоть раз в жизни. Когда он, наконец, снова открыл глаза, на этот раз по-настоящему, Джейме обнаружил, что смотрит на балдахин. Он медленно повернул голову, осматривая тёмную комнату. В углу, освещённый свечой, сидел Тирион и читал толстый том. По крайней мере, некоторые вещи никогда не менялись. — Ты стал ещё уродливее, чем когда я видел тебя в последний раз, — прохрипел он пересохшим горлом. — Любезно с твоей стороны заметить это, — ответил Тирион, закрывая книгу и беря свечу. Он подошёл к кровати, и свет, падавший на его лицо, осветил шрам, который шёл от одной стороны его головы до другой, аккуратно срезая часть носа. — Все любят указывать на это. Так замечательно, что первые слова моего дорогого пропавшего брата были такими же. Джейме моргнул. — Это должна была быть шутка, я не… — Заметил? Я знаю, — сказал Тирион, беря кувшин с прикроватной тумбочки и наливая жидкость в чашку. — Мне говорили, что в темноте я кажусь немного привлекательным. Удивительно, что я всё время не прячусь по тёмным углам. Не обращая внимания на пульсирующую боль в голове, Джейме сел, откинувшись на подушки на кровати. Кто-то переодел его и перевязал культю. — Как ты их получил? — Битва при Черноводной. Похоже, я не очень понравился сиру Мендону. Джейме посмотрел на брата, наблюдая, как отблески свечей скользят по его лицу. В этой истории было что-то ещё, но он слишком устал, чтобы спрашивать. Он не хотел знать о чьей-то причастности, пока нет. — Я, конечно, надеюсь, что он заплатил за это. — Он свалился с ног с пробитой копьём головой, — ответил Тирион, протягивая Джейме кубок. — Это всего лишь вода. Смешивать вино с твоим хрупким состоянием было не самым умным поступком в твоей жизни. Хрупкий. Сломанный. Один. Джейме жадно пил, а Тирион пододвинул стул. — Я не могу вспомнить последний разумный поступок, который я совершил, — признался он, уставившись в темноту. Он чувствовал на себе взгляд. — Спасти Миру Старк было одним из них. Джейме повернулся к брату, задаваясь вопросом, знают ли все Семь Королевств о том, что он сделал. Тирион только пожал плечами. — Серсея узнала об этом несколько недель назад, и ей нужно было на ком-то выместить свой гнев, поэтому, естественно, она поговорила со мной. Если бы ты пришёл ко мне первым, я мог бы, по крайней мере, предупредить тебя об этом. — Ты ревнуешь, что я пошёл сначала к Серсее, а не к тебе? — Нет, я просто пытаюсь поддерживать непринуждённую беседу, — ответил Тирион, постукивая пальцами по подлокотнику своего кресла. — Ты выглядишь совершенно несчастным, Джейме, и это даже не считая твоей руки. Несчастный. Да, именно так. — Она не хотела меня видеть. — Должно быть, это странно для тебя, знать, каково это — быть мной. Джейме бросил на Тириона взгляд, но брат только пожал плечами. Некоторое время они сидели молча, в голове у него стучало, а призрачные пальцы сжимались и разжимались. Он гадал, чего ждёт его брат. Стоял ли он на страже? Кто-то должен был следить за тем, чтобы Цареубийца не наделал глупостей. — Знаешь, ты часто произносил её имя, — сказал Тирион в конце концов. — Серсея? — Мира. Его рука снова сжалась. — Кажется немного странным, — размышлял Тирион. — Я встречался с этой девушкой всего один раз — и вдруг её имя постоянно всплывает в моих разговорах, обычно вместе с твоим. Мне сказали, что вы были в бегах, что ты спас ей жизнь, а она спасла твою. Что там произошло, Джейме? Даже если бы он захотел, Джейме не был уверен, как ответить. Что же произошло там, в лесу? Тогда это было так ясно, но сейчас? Теперь это казалось далёким сном. Это было отчаянное бегство в попытках спастись от Станниса Баратеона, попутно сталкиваясь со всеми мыслимыми сложностями. Они повздорили, а потом сражались вместе, чуть не погибли вместе, но выжили. Что случилось? — Мира Старк случилась. Джейме не понял, что сказал это вслух, а Тирион не сказал ничего, чтобы переубедить его. Он снова наполнил его кубок и пожелал ему спокойной ночи с очень странным выражением на лице. Когда Джейме снова заснул, ему снились волки.

~***~

Арья

Она бежала между деревьями, всё быстрее, быстрее. Вкус крови исчезал у неё во рту. Она уже несколько дней не убивала, но это не имело значения. Не сейчас. Она была так близко. Так близко. Вдалеке она увидела костёр. Несмотря на знакомый запах, который исходил от него, она замедлила шаг и осторожно приблизилась. Остальные не знали. Те, у кого были острые палки. Она не сможет причинить им вреда, но это не помешает им причинить боль ей. Она медленно подошла ближе. Тот, что старше, спал. Младший не смотрел на неё. Она подкралась ближе. Всё ближе и ближе, пока она не увидела своё собственное лицо. Арья открыла глаза и увидела большую морду, прижимающуюся к её щеке. Она моргнула; зрение медленно возвращалось к ней, когда она увидела подругу, которую так давно не видела. — Нимерия! — закричала она, обнимая лютоволка. Она так сильно выросла с тех пор, как они виделись в последний раз. Теперь она была намного крупнее её. Джори вскочил, выхватывая меч. Джендри обернулся, вскрикнул, споткнулся и упал навзничь. — Что это, во имя Семи Кругов Ада? — воскликнул он, поднимаясь с земли. — Она лютоволк, и зовут её Нимерия, — ответила Арья, свирепо глядя на друга. — Я слышал о них только в рассказах. — Джендри сел, держа меч поближе к себе. — А у тебя он питомец! — У всех детей Старков есть, — сказал Джори, убирая меч в ножны. Он подошёл прямо к Нимерии без намёка на страх и позволил лютоволку обнюхать его руку. Она лизнула его один раз. — Даже у Джона Сноу. Нимерия переключила своё внимание на Джендри и рысью рванула вперёд, пока не оказалась в нескольких дюймах от его лица. Арья никогда не видела, чтобы её друг дрожал так, как сейчас. Он был храбрее в Харренхолле, когда крысы собирались прогрызть ему грудь. — И… они дружелюбны? — спросил Джендри, откинувшись назад. Джори пожал плечами. — В основном. По-видимому, удовлетворённая, Нимерия отвернулась от Джендри, позволяя ему расслабиться. Так же быстро она развернулась обратно, приблизилась и фыркнула ему в лицо. Её друг издал тихий смущающий звук и упал назад. Арья рассмеялась и протянула руку своему лютоволку. Нимерия облизала ей руку и лицо и свернулась калачиком рядом с ней у костра. Это был лучший сон в её жизни.

~***~

Они добрались до Риверрана два дня спустя. Арья не знала, что и думать. Она чувствовала, как её сердце пытается вырваться из груди, и в какой-то момент попыталась убежать, но Джори схватил её за плечо. — Не торопитесь, миледи, — предупредил он, хотя на его лице была ухмылка. — Он никуда не денется. И всё же Арья не могла отвести глаз от замка, совершенно убеждённая, что он исчезнет, и что он действительно останется, только если она того сильно пожелает. Снаружи были разбиты палатки, украшенные гербами всех домов Речных земель, и среди них, развеваясь на ветру, она увидела лютоволка из Дома Старков. Робб был здесь. Робб. Робб. — Я думал, что его армия будет больше, — услышала она слова Джендри, который шёл с Джори где-то позади неё. Нимерия исчезла ранним утром. Вероятно, ей больше не нравилось находиться в четырёх стенах, но Арья знала, что она где-то рядом. Она чувствовала это. — Этого недостаточно, чтобы справиться с Ланнистерами. — Не похоже, что это большая часть его войск, нет, — признал Джори. — Но его армия, возможно, сильно растянута или разбила лагерь в менее открытом месте. Или его там вообще не было. Нет, он должен был быть. Робб был там. Или её мать. Или Мира. Кто-то же должен был быть. Они втроём без особых проблем добрались до ворот. Двое детей и безглазый мужчина были не самой большой угрозой, с которой столкнулся Риверран, но они всё равно привлекали внимание. В эти дни люди с подозрением относятся ко всему. Риверран расположен между двумя реками, образуя своего рода остров. Попасть внутрь можно было только по подъёмному мосту, и пока он был опущен, переправу охраняли два солдата, одетые в чешуйчатые доспехи дома Талли, и вид у них был не слишком довольный тем, что они с кем-то имеют дело. Один из солдат поднял руку, когда они приблизились. — Дальше нельзя, — сказал он довольно усталым голосом, как будто целый день отказывал беженцам. — Замок не может принять никого больше. В миле отсюда есть таверна, и… — Мы не простые люди, ищущие убежища, — перебил Джори, положив руки ей на плечи. — Это Арья Старк из Винтерфелла, а я Джори Кассель, капитан стражи. Мы здесь, чтобы повидаться с её братом. Другой стражник, казалось, был готов рассмеяться. Ей захотелось ударить его. Это напомнило ей о тех людях в Красном замке. Они тоже ей не поверили. — Короля Робба здесь нет, как и никого из его семьи, если уж на то пошло, — сказал мужчина. — Даже если то, что вы утверждаете, правда, у вас нет способа это доказать. — Всё равно сомневаюсь, что это правда, — сказал первый. — Арья Старк — десятилетняя девочка, которая не продержалась бы там и дня. — Мне тринадцать! — крикнула Арья, вырываясь из рук Джори. — А я — Арья Старк, и, если вы не впустите меня внутрь, я найду, где находится мой брат, и он узнает, что два бесполезных стражника, которых он не потрудился взять с собой, мешали мне быть в безопасности. Как, по-твоему, король Севера поступит с людьми, которые отказали в убежище его сестре?

~***~

Мейстер Виман был стар — она никогда не видела молодых, — но он не был таким недобрым, как мейстер Лювин. Он велел приготовить ужин, как только их впустили внутрь. Сидя за столом, она и Джендри чуть не подавились, когда принялись за хлеб и суп, которые им подали. Маленький цыплёнок находился вне досягаемости, и, возможно, это была единственная причина, по которой они не съели и его. Джори не стал есть. Он даже не сел, а стоял перед камином, перешёптываясь с мейстером Виманом. — Я действительно верю тебе, Джори, и нет необходимости меня в дальнейшем убеждать, — сказал Виман, бросив взгляд на стол. — Перед отъездом леди Мира подробно описала мне свою сестру. Заметьте, больше никого, только её. Она как будто знала, что та появится. Волосы у неё короче, и она немного грязнее, чем я себе представлял, но это именно та девушка, которую она описывала. — Куда они пошли? — спросил Джори. — К Близнецам. Лорд Эдмар собирается жениться на одной из дочерей Уолдера Фрея в обмен на его армию. — Тогда я собираюсь туда. У вас есть свободная лошадь? — Что ж, да, сир, но сначала мы должны обработать ваши раны. — Я не сир. — В любом случае, не думаю, что за этим глазом кто-нибудь ухаживал с тех пор, как вы получили рану. Арья наблюдала за их спором, совершенно забыв, что они здесь. Джендри продолжал есть, но она внезапно перестала чувствовать голод. — Позволь мне пойти с тобой, — сказала она, роняя ложку. Джори посмотрел на неё и вздохнул. — Миледи, я не могу. Здесь вы в безопасности, и о вас хорошо позаботятся. — Мне всё равно, — ответила она. — Робба здесь нет. Миры и моей матери тоже нет. Никого нет. Джендри собирается уехать, и ты тоже. Я не хочу оставаться одна, я хочу увидеть свою семью. Разве я не имею на это права? Капитан её отца пересёк комнату и опустился на колени рядом с ней. Джендри, понимая, схватил свою еду и сел подальше. — Миледи, тот факт, что мы зашли так далеко, сам по себе невероятен, — начал Джори тем тоном, который она ненавидела. Когда же все перестанут разговаривать с ней, как с ребёнком? Дети не убивают; дети не видели того, что видела она. — Я не могу рисковать потерять вас по дороге к Близнецам; я никогда не смог бы встретиться с вашей семьёй лицом к лицу, зная, что доставил вас в безопасное место, только для того, чтобы потерять вас, потому что вы хотели увидеть их как можно скорее. — Они вернутся сюда, когда свершится свадьба. Я позабочусь об этом. И я уверен, они будут счастливы узнать, что вы здесь, что о вас хорошо заботятся, и вы, несомненно, сводите слуг с ума. — Но… Джори поднял руку. — Когда вы ходили на уроки танцев, ваш учитель говорил вам быть безрассудной? — Нет, — призналась она. Сирио Форель научил её терпению, тому, как позволять врагу приблизиться к тебе и использовать его действия против него самого. Она могла уйти только тогда, когда придёт время, и в глубине души она знала, что сейчас оно не настало. — Мы все вернёмся, миледи. Я обещаю. Арья смотрела, как Джори скачет на север, пока его фигура не скрылась вдали. Теперь она была в безопасности, в большей безопасности, чем когда-либо со времён Королевской Гавани, и всё же Арья чувствовала себя более неуютно, чем когда-либо.

~***~

Давос

Он был не из тех, кто легкомысленно относится к слову «катастрофа». Как капитан корабля, он не мог даже подумать об этом, не говоря уже о том, чтобы произнести вслух. Если член экипажа произносил это слово, он зеленел и впадал в панику. Офицер был непригоден к службе, но капитан? Это вызвало бурю негодования. Моряки — народ непостоянный, особенно когда ветер стихал и их желудки были пусты. Упоминание о катастрофе могло спровоцировать мятеж, если бы им этого захотелось. И всё же, независимо от того, как он смотрел на их нынешнее затруднительное положение, Давос мог использовать для его описания только это слово. Катастрофа. Их флот был практически уничтожен, разбит и сожжён и лежал на дне Черноводной. Знаменосцы, которых они набрали в Штормовых землях, были либо мертвы, либо поджали хвост и отказались от участия в походе, преклонив колено перед Джоффри так же быстро, как дикий огонь поглотил их корабли. Люди Станниса из Королевских земель балансировали на острие ножа, один неверный шаг отделял их от того, чтобы присоединиться к тем, кто уже ушёл. Ещё была проблема с их пропавшими пленниками. Из-за того, что его армия была в дороге, не было подходящего способа получить весточку — хотя даже он знал, что это было тонко завуалированным оправданием. Никто не хотел говорить Станнису, что они потерпели неудачу, поэтому новость о том, что Джейме Ланнистер и Мира Старк исчезли в ночи, ждала их возвращения из их неудачной кампании. Никогда ещё воздух на Драконьем камне не казался таким холодным, как в тот момент, когда его король получил эту новость. Хотя Давос никогда бы не признался в этом вслух, он был рад этому. На их поиски не было послано ни одного человека. Было уже слишком поздно для этого. Станнис просто заперся в своём командном пункте, и именно там его чаще всего можно было застать за тем, как он передвигал фигуры на столе Эйгона и советовался с Красной женщиной, какую бы пользу это ему ни приносило. Несмотря на всю свою магию, она не могла видеть, как горят его корабли, она не могла предупредить их, что Тайвин Ланнистер въедет в Королевскую Гавань, поддерживаемый Тиреллами. Она не могла видеть, как умирают его сыновья. Дейл. Аллард. Маттос. Марик. Четверо сыновей. Четверо из его семерых сыновей умерли в одно мгновение. Он даже не смог должным образом похоронить их. Слава матери, Деван был ещё жив. Будучи оруженосцем короля, его сын оставался рядом со Станнисом на протяжении всей битвы и чудом выжил. Он был единственным, кто написал домой о своих братьях. Как бы ему хотелось послать своего сына с этими словами, чтобы он утешил мать и остался там, в безопасности, но Деван проявил себя, и ни гордость отца, ни гордость сына не заставили бы его прятаться сейчас. Давос поднялся по винтовой лестнице башни, слушая, как волны разбиваются о берег острова. Иногда он слышал крики на воде, чувствовал огонь на своём лице от взрыва. В такие моменты он тянулся к своим пальцам, но тут же вспоминал, что потерял и их. Принцесса Ширин с кем-то разговаривала. В отличие от него, ей не нужно было произносить свои слова вслух. Она редко принимала посетителей, и ему, по общему признанию, было любопытно, кто бы это мог быть. Услышав голос ведьмы, Давос готов был сорвать дверь с петель. — Сир Давос! — воскликнула Ширин. Она всегда была рада его видеть. Мелисандра ничего не сказала, но он не доверял выражению её глаз; никогда не доверял. — Принцесса, — ответил он, склонив голову. — Я не помешал? — Конечно нет, сир Давос, — ответила Красная женщина, вставая ему навстречу. — Мы с принцессой Ширин как раз заканчивали нашу беседу. — О чём, скажите на милость? — О долге. Затем она ушла, а он смотрел ей вслед, испытывая лёгкое искушение проткнуть её своим мечом раз и навсегда. Но раньше это не выходило, и сейчас не выйдет, и она это знала. Казалось, эта женщина всегда что-то знала. Давос закрыл дверь и сел за маленький столик, как всегда, когда был с ней. Однако, когда Ширин пододвинула к нему книгу, чтобы он прочитал, он остановил её и взял за руку. — О чём бы она тебя ни просила, ты не обязана это делать. Твой отец не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь. — Мама говорит, что мы должны быть послушными. Леди Мелисандра говорит от имени Владыки Света, и мы должны повиноваться. Он поморщился. Станнис Баратеон был человеком, с которым он мог справляться и кем восхищался. Он был простым, с прямыми целями и непоколебимой стойкостью. Его жена, однако, была… совсем другой. — Послушание очень важно, — признал он. — Твоя мать подчиняется твоему отцу, как и Мелисандра. Красный Бог или нет, им всем всё равно придётся пройти через короля. На это Ширин улыбнулась, хотя и неуверенно. — Она говорит, что видела меня в пламени, — тихо сказала девочка, выглядя по-настоящему испуганной. — Она видела, как я освободила их, и что я виновата в том, что отец оказался в невыгодном положении. — Кого освободила? — спросил Давос, хотя, произнося эти слова, он понял правду. — Принцесса, вы никогда не должны повторять то, что только что сказали мне, вы обещаете? Она выглядела неуверенной. — Вы обещаете? — более настойчиво повторил он. — Да, сир Давос, я клянусь. Я не буду повторять это снова. — А теперь скажите мне, что именно она вам сказала?

~***~

Он проткнёт её насквозь. Боги свидетели, он убьёт Мелисандру, даже если это приведёт к его смерти. Давос промчался по коридору, не обращая внимания на стражников, которые всё ещё с любопытством смотрели на него. Волны снаружи всё сильнее бились о скалу под замком. Море тоже было разгневано. Она, конечно же, сидела рядом со Станнисом и шептала ему на ухо всякие ужасные вещи, вещи, которые заставили его убить собственного брата глубокой ночью. Демоны, магия крови и всевозможные мерзкие создания, с которыми король никогда не должен иметь ничего общего. Как люди могли последовать за ним, если он совершал такие омерзительные поступки? — Ваша Светлость, я мирился с этой… этой ведьмой, потому что таков был ваш приказ, — начал он, хлопнув ладонями по столу. — Но это уже слишком. Я не могу стоять в стороне и позволять ей делать это. Станнис вздохнул, выглядя в этот момент усталым и старым, но Мелисандра просто улыбнулась ему. Что-то порочное вернуло его в ту ночь. Крики того существа. Он не мог выбросить их из головы. — Ну же, сир Давос, вы, как никто другой, должны знать, что победа требует определённого риска, даже жертв, — проговорила она, направляясь к нему через комнату. Она не шла, она скользила. — Сожжение человека не принесёт победу. Это просто лишит вас одного человека, — ответил Давос, глядя на женщину сверху вниз, хотя по его коже побежали мурашки. — И вовлечь принцессу в магию крови? Даже в семи преисподних нет места для этого. Станнис резко встал, готовый проткнуть его насквозь, но тот факт, что он не сделал этого сразу, вселил в Давоса надежду. — И что бы ты хотел, чтобы я сделал, Давос? Наша армия рассеяна, наш флот разбит. Даже сейчас я слышу, как смеются в Королевской Гавани. Они думают, что находятся в безопасности, и на этот раз они, возможно, действительно правы. — Если бы я присутствовала при битве, наш король добился бы успеха, но вы дали ему плохой совет, сир Давос. Это следствие ваших действий. — А как же ваши действия? — спросил он. — Вы отправились в Речные земли и вернулись с пустыми руками, или этого тоже хотел ваш Красный Бог? Мелисандра прошла мимо него к огню, и Давос снова почувствовал желание обнажить меч. — Я совершила ошибку, — призналась она, и даже Станнис, казалось, был ошеломлён этим. — Владыка Света дал мне видение, но я была недостаточно быстра. Мы все его слуги, но пока мы не очистимся огнём, мы не будем чисты. Церемония, однако, состоится. Я уже обещала, что принцессе ничего не угрожает. Нам нужна только её кровь, а это простая задача, с которой справится даже мейстер. — Ваша Светлость, она ваша дочь! — крикнул Давос, но Станнис не смотрел на него. — Мужчины и юноши пролили реки крови и отдали свои жизни за этот поход, и ещё больше прольют без этой церемонии. Что значат несколько капель крови по сравнению с жизнями тысяч людей? — спросила Мелисандра, попытавшись повлиять на него убедительным тоном. — Кроме того, она уже согласилась. В отличие от некоторых, она осознает свой долг перед короной. — Вселять страх в её сердце — это не соглашение. Это манипуляция. — Хватит, — сказал Станнис, вставая из-за стола. — Я поговорю со своей дочерью. Если она согласится в моем присутствии, тогда мы продолжим. Если нет, я предлагаю тебе подумать о других вариантах. Это была угроза, но Мелисандру, похоже, это не обеспокоило; она грациозно склонила голову, когда он выходил из комнаты. И Станнис поговорил со своей дочерью. Когда той ночью они собрались у огня, слушая, как извиваются и лопаются наполненные кровью пиявки, Давос почувствовал, как вокруг них сгущается что-то тёмное, и он полагал, что в этот раз не Красная Женщина была в центре всего. Узурпатор Джоффри Баратеон. Узурпатор Бейлон Грейджой. Узурпатор Робб Старк.