Ссоры

Михаэль Штокхаузен

      Рита ругалась с Михаэлем громко, бурно, с битьём посуды, ругательствами и хлопками дверей. Они ругались, дулись друг на друга, а потом кто-то из них уступал: оставлял завтрак, уходя на работу, помогал с документами, покупал любимую еду. Всё приходило в норму примерно через пару-тройку дней, они снова смотрели вместе кино в обнимку, смеялись над сделанными глупостями главных героев.       В этот раз всё было не так. Рита поняла это в тот момент, когда Михаэль забирал из их квартиры остатки своих вещей. Она молча сидела на диване, впервые осознавая это так ясно: он уходит. Это была их последняя ссора. Последняя капля, переполнившая чашу. И даже если она побежит за ним, будет умолять, упадёт на колени — это ничего не изменит. Это было понятно по его взгляду в момент их ссоры, по его словам, по тихой, вкрадчивой речи, когда он сказал ей: «Хватит, я устал».       — Ты уверен? — спросила Рита, хотя прекрасно знала ответ. Штокхаузен всегда взвешивал свои решения, про него говорили: «Язык никогда не будет ему врагом». Она спросила, просто чтобы услышать вслух глухое уверенное «да», чтобы не надеяться, не надумывать, что утром Михаэль придёт, скажет, что передумал, ошибся и им стоит поговорить ещё раз.       Он глянул на неё искоса из зеркала в коридоре, порывался что-то сказать, но смолчал. Тихо лязгнула дверь, его пара ключей осталась на комоде вместе с их совместной фотографией в аляпистой фоторамке. Слишком тихо, слишком глухо, слишком много воспоминаний в каждом уголке квартиры и слишком много его запаха, который он оставил, забирая вещи.       Рита открыла окно — она знала, что это не поможет. Выпила уже остывший чёрный чай, вылила его порцию, которую сделала, надеясь, что всё-таки всё будет по-другому. Прослушала три сообщения на автоответчике исключительно по работе, на автомате сделала пару заметок и разрыдалась, когда карандаш выпал из её руки.

Дмитрий Сеченов

      Они никогда не ругались, чем удивляли и восхищали всех своих знакомых. У них не было ссор, недомолвок, даже повышение голоса на полтона. Кто-то говорил, что они живут, как люди из инкубатора: слишком идеально, спокойно; что они не выдержат и в какой-то момент переубивают друг друга; что в правильных отношениях нужно ссориться и кричать, ведь вы не можете подходить идеально.       Они и не подходили. Рита любила поваляться на кровати до полудня, а Дима вскакивал вместе с всходившим солнцем. Рита ненавидела готовить, а Дима — мыть посуду. Чаще всего Рита делала всё в последний момент, а Дима планировал всё минимум за неделю. Но объяснить кому-либо, что один другого просто уважал, было невозможно. Проще было сказать: «Да-да, у нас неестественные отношения, и вообще мы не любим друг друга, да, на самом деле это всё по расчету».       Рита смеялась, рассказывая Сеченову очередную гениальную мысль приятелей или коллег о том, что она содержанка или он монстр-манипулятор. Дима тоже посмеивался, но выдумщикам потом вполне серьёзно намекал, что он может с ними сделать, если подобные сплетни и дальше будут распространяться по предприятию.       — Думаешь, мы неадекватные? — один раз завела разговор Рита, когда мысли навязчиво крутились в голове.              — Потому что решаем все проблемы вместе, советуемся друг с другом и не орём как ненормальные, если что-то идёт не по-нашему? – Дима пожал плечами. – Не знаю, наверное, на их фоне определённо.

Сергей Нечаев

      Да пошёл ты к чёрту! — с чувством крикнула Рита, когда Серёжа в очередной раз попытался её поддеть по поводу вчерашней вечеринки, где она стала главной звездой вечера из-за разошедшейся на юбке молнии.       — Да ладно тебе. Все подтвердили — ноги у тебя огонь!       — Нечаев!       — Во! — Он поднял два больших пальца вверх и уже в эту секунду уворачивался от наполовину очищенной картошки.       Они не ругались, больше дурачились, держали друг дружку в тонусе, чтобы не умереть от скуки. Рита включала ему ледяную воду в душе, а он потом щекотал её ледяными пальцами. Серёжа в гостях вспоминал неловкие истории — Рита, не стесняясь, пинала его со всей силы. Их злость длилась считанные минуты, пока не сменялась общим смехом.       — Я убью тебя.       — Тебя посадят, — спокойно ответил Серёжа, обнимая её со спины.       — За такое и сесть не жалко. Ауч!       Нечаев ещё раз больно ущипнул её за бок, и Рита пихнула его локтем. Правда вряд ли он почувствовал хоть что-то. За это он снова применил старый приём с щекоткой, и Рита взвизгнула, пытаясь увернуться, хотя и понимала, что с ним это невозможно. Она кричала, смеялась до слёз и просила пощады, чем раззадоривала и забавляла Серёжу ещё больше.       — ХРАЗ, ударь его током! Ну, пожалуйста, я знаю, что ты на моей стороне! Хра-а-а-а-аз!