Your Place Or Mine?

Ты задыхаешься, отчаянно хватаясь руками за край обеденного стола, на котором сидишь, пытаясь удержаться, но стол дешевый и кривой и раскачивается при каждом резком толчке Минхо. Минхо смеется, захватывая твои губы в липком, влажном поцелуе, не давая тебе ни секунды на то, чтобы вздохнуть или поймать его губы своими, продолжает вбиваться в тебя: — Черт, — стонет он, запрокидывая голову назад. Его выносливость, честно говоря, должна быть изучена медицинскими работниками. — Минхо! О, черт, — ты закрываешь глаза, чувствуя, как стол с трудом удерживается на месте, полностью поглощенная удовольствием, пронзающим все твое тело, и непристойным звуком соприкосновения кожи с кожей, шлепками и хлюпаньем между вашими телами. — Мы опаздываем. — Опаздывать модно, — поддразнивает Минхо, ускоряя темп и опуская руку тебе между ног, чтобы потереть клитор, будто от этого зависит его жизнь, влажность, которую ты уже обеспечиваешь, значительно облегчает скольжение, и ты постанываешь от того, как твое тело начинает напрягаться. — Вот и все, — воркует он, и ты на мгновение открываешь глаза, чтобы увидеть, как Минхо прикусывает нижнюю губу. Верный признак того, что он тоже близок. — Черт, с тобой всегда так хорошо, чагия. И это действительно забавно, что такое часто используемое прозвище, как «чагия», заставляет тебя сжиматься вокруг Минхо и доводит тебя до оргазма, который действует на него по эффекту домино и приводит к его собственному оргазму. Это трогательно, потому что вы с Минхо не придумываете ласкательных имён и не делаете ничего романтичного. Секс — это не романтично, совсем нет. Секс — скорее сделка между вами, когда вам скучно, или вы в стрессе, или вы возбуждены. Вы — друзья с привилегиями. Преимущества этих отношений в том, что вы оба получаете умопомрачительные оргазмы и постоянно дурачитесь. Ваши друзья уже давно перестали пытаться разобраться в ситуации. Не в состоянии понять, как вы, ребята, можете заниматься всего лишь случайным сексом, когда все слышат, как горячо, интенсивно и страстно это звучит. Вам двоим даже не разрешают сидеть рядом друг с другом во время просмотра фильмов, из-за того, что однажды Джисон попытался стащить одеяло, которое прикрывало вас с Минхо, только чтобы увидеть твердую эрекцию Минхо и его руку, сжимающую верхнюю часть твоего бедра. И, честно говоря, они абсолютно правы. Для тебя все началось как-то случайно, ты на самом деле была влюблена в другого человека из вашей маленькой группы, когда все это началось. Хван Хёнджин. Хван Хёнджин — безнадежный романтик, вечно влюбленный, стройный, долговязый и абсолютно красивый. (Не то чтобы Минхо не красив, потому что ты полностью уверена, что в прошлой жизни он был сиреной), но Минхо уловил твою тоску и безответную влюбленность, которой явно не суждено было случиться, и предложил себя в качестве развлечения, между вами всегда было взаимопонимание и уважение друг к другу. Ваша дружба, по сути, сводилась к саркастичным комментариям и нерешительным угрозам в адрес друг друга, так что вы добавили к этому минет и сильные толчки его члена внутри тебя, а также ощущение его языка у тебя между ног, и на какое-то время вы оба насытились, удовлетворенные таким раскладом. Пока тебе перестало этого хватать. И угадайте, кто первым это понял? Гребаный Хван Хёнджин! Твои чувства к нему давно угасли. Ты думаешь, что он твоя платоническая родственная душа — он добрый, верный, обаятельный, забавный и невероятно милый, но… ты больше не испытываешь к нему таких чувств, как раньше. Твоё сердце теперь принадлежит парню, который только что кончил в тебя. Забавно, не правда ли? — Мы действительно опаздываем, — Минхо выходит из тебя и снова натягивает на себя брюки, прежде чем помочь тебе натянуть кружевное белье и расправить платье. Все как обычно, но этих простых действий достаточно, чтобы ты почти упала в обморок, что нелепо, потому что это ничем не отличается от тех мелочей, которые он делает, чтобы позаботиться обо всей вашей группе друзей, например, помогает Феликсу справиться с рутиной, с которой он борется на совместном уроке танцев, который Минхо проводит с ним и Хёнджином, оставаясь надолго после окончания занятий, чтобы помочь им оттачивать движения или заставляет Чана и Хана поесть, когда они целыми днями засиживаются в музыкальной студии, или следит за тем, чтобы находить время посещать турниры Чанбина по боулингу, словно гордый отец, даже если потом Минхо будет жаловаться на это в течение нескольких дней, но все равно будет громче всех болеть за него. — У тебя размазалась тушь, — Минхо выдергивает тебя из твоих мыслей. — И чья это вина? — ты стреляешь в него глазами, но его улыбка такая широкая, что ты чувствуешь, как твои губы сами расплываются в улыбке. Поэтому ты быстро берешь себя в руки, встаешь из-за стола и идешь к чертовой матери из своей квартиры в бар, где вы должны были встретиться со всеми своими друзьями. — Я беру на себя всю ответственность, — Минхо прижимает руку к груди и расплывается в широкой улыбке. — И я не против опоздать, это того стоило, — он игриво шлепает тебя по заднице и следует за тобой к двери. *** — Это я во всем виноват, — говорит Минхо, как только заходит в кабинку, где сидят его друзья. — Мы просто увлеклись… — Нам не нужно знать подробности, — стонет Джисон. — Купи нам по рюмочке, чтобы хоть как-то загладить свою вину. Минхо закатывает глаза, но ты уже подходишь к столу с подносом шотов — ты слишком хорошо знаешь своих друзей. — Ты слишком хорошо меня знаешь. — Ты предсказуем, солнышко, — усмехаешься ты в ответ, выпившая свой шот. — Кто хочет потанцевать? — Ты все еще можешь танцевать после того, что вы с Минхо только что сделали? Ты, должно быть, теряешь хватку, Мин. — поддразнивает его Чанбин. Ли склоняет голову и приподнимает бровь. Чанбин отвечает на его пристальный взгляд, и Минхо превращается в Чеширского кота. — Что ж, было приятно познакомиться с тобой, Бинни! — кричит Феликс, выбираясь из-за стола вместе с Хёнджином и поднимая тебя на ноги. — Мы идем танцевать! — Подождите меня! — Чанбин отчаянно рвется за ними. Минхо издевательски смеётся над ним, когда он скрывается из виду. Оставляя Минхо с Джисоном и Чаном. — Еще по рюмочке? — спрашивает Джисон. — Да, — отвечает Минхо. *** — Так когда ты собираешься сказать ему, что хочешь большего? — спрашивает Феликс, перекрикивая грохот музыки в твоих ушах. — Когда свиньи научатся летать, — отвечаешь ты, стараясь казаться как можно более равнодушной к разговору. — Ты слышал ее, Бин! — восклицает Феликс. — Почему вы все ко мне придираетесь?! — Чанбин фыркает, заставляя тебя рассмеяться и подойти к нему, обвить руками его шею, чтобы потанцевать с ним. — Оставайся твердо стоять на ногах, — говоришь ты ему, продолжая шутить. Он снова фыркает, но его руки опускаются тебе на талию, и Хёнджин с Феликсом тоже оказываются рядом с вами. — Я думаю, тебе стоит сказать ему, — наконец, произносит Чанбин. — Я даже научусь летать только ради тебя. Ты улыбаешься и оглядываешься на трех своих друзей, которые бросают на тебя понимающие взгляды. — Да, да, посмотрим, — ты пытаешься завершить беседу. — Сегодня вечером, — решает за тебя Хёнджин, отрывая тебя от Чанбина и прижимая к себе. — Давай! Если ты не сделаешь этого сейчас, то так и будешь откладывать! — Еще один танец, — умоляешь ты. Хёнджин соглашается на это, потому что начинает звучать одна из его любимых песен. Еще один танец. *** — Ты пялишься, — Чан тычет Минхо в бок, и тот бросает свирепый взгляд на единственного хёна в их группе друзей, прежде чем его взгляд возвращается к тебе. — Я просто смотрю, как мои друзья веселятся на танцполе. Джисон фыркает: — Да ладно, ты просто пускаешь слюни на Дину. — Потому что моя сперма все еще внутри нее. — Минхо! — Чан морщится. — Слишком много информации! Минхо клянется, что лучшим днем в его жизни был тот, когда вы оба сдали анализы на всевозможные инфекции, а затем ты начала принимать противозачаточные. Возможность кончить внутрь тебя благотворно влияет на его настроение. Он потягивает свой напиток, более чем довольный такой реакцией. — Вы, ребята, собираетесь когда-нибудь стать чем-то большим, чем просто друзьями с привилегиями? — спрашивает Чан, и от этого вопроса все тело Минхо напрягается. — Что? — Да ладно тебе! — Джисон размахивает руками. — Вы, ребята, дурачитесь уже несколько месяцев и… Он обрывает Хана: — Точно! Мы просто дурачимся, это несерьезно! — Но это может стать чем-то серьезным, — замечает Чан. — Так почему бы и да? И Минхо чувствует себя загнанным в угол, подвергнутым допросу, словно бездомный котенок в приюте, которого готовят к эвтаназии. Поэтому он срывается и позволяет себе разглагольствовать, просто чтобы отвлечь внимание окружающих от своих настоящих мыслей и чувств, потому что Минхо не может поделиться ими с ними, ни за что. Это невозможно. — Нет, — говорит он просто и ясно. — Минхо… — Чан действительно старается понять. — Мы просто занимаемся сексом. Вот и все! Она просто… она просто рядом! Это удобно! Вот и все. Шлюшка, которой я могу воспользоваться в любой момент, когда захочу, ясно? Прекратите, блядь, спрашивать. Между нами нет ничего большего и никогда не будет! И Минхо не осознает, что смотрит на свои кулаки, лежащие на столе с побелевшими костяшками пальцев, а не на тебя на танцполе, только тебя там больше нет, ты стоишь прямо позади него, вместе с Хёнджином. Вы оба все слышали. Джисон и Чан тоже не понимают, что вы слишком близко, они слишком увлечены словами Минхо, чтобы хоть как-то отреагировать. Феликс и Чанбин у бара заказывают еще по стаканчику для всех вас. И это унизительно, когда тебя называют «шлюхой», и не в сексуальном смысле, а именно в уничижительном. Ты не знаешь смеяться тебе или плакать, но ты определенно чувствуешь, что тебя разрывает на куски, и это заставляет тебя чувствовать себя еще более неловко. Чья-то рука находит твою, и ваши пальцы тут же переплетаются. Тебя тянут обратно через танцпол в туалет. — Джинни… — твоя нижняя губа дрожит, и ты чертовски ненавидишь это. И Хёнджин притягивает тебя к себе, так близко, что ты чувствуешь запах пота, исходящий от его тела, но это так успокаивает, потому что это так по-хёнджиновски, его длинные волосы струятся по плечам и падают тебе на макушку, и ты прижимаешься к изгибу его шеи. Он проводит руками вверх и вниз по твоей спине, пока ты не успокаиваешься, несколько слезинок скатываются с твоих глаз, пока ты не чувствуешь, что в состоянии отстраниться. — Да пошел он на хер. — Ага, я только что оттуда. Хёнджин разражается смехом и качает головой, глядя на тебя добрыми, но полными сочувствия глазами: — Мне жаль, что тебе пришлось это услышать. — Я просто рада, что не призналась. Хёнджин целует тебя в висок, и ты закрываешь глаза: — Ты заслуживаешь лучшего обращения. Хёнджин и Минхо обычно хорошо ладят. Они близкие друзья и всегда помогают друг друга на занятиях по танцами и показательных выступлениях, но всегда было между ними скрытое напряжение, которое ты не могла до конца понять. Минхо достаточно своевольный и упрямый, но Хёнджин, честно говоря, иногда был с ним на равных в этом. — По крайней мере, я знаю, на каких уровнях мы находимся, — в конце концов, выдавливаешь ты из себя. — Я думала, что придаю этому слишком большое значение, в любом случае, это было глупо с моей стороны думать… Думать, что у тебя есть шанс. — Ты ведь никому не расскажешь о том, что мы услышали, верно? — Конечно, нет, — быстро отвечает Хёнджин. — Но, Ди… Хёнджина прерывают Джисон и Минхо, которые сталкиваются в дверях: — О! — улыбается Джисон. — Минхо как раз искал тебя! Ты смотришь на Минхо, а он смотрит на тебя с непроницаемым выражением, которое ты хотела бы понять. — На самом деле мы думали свалить, — признается Хёнджин. — Почему? — Минхо не смотрит на Хёнджина, его взгляд прикован исключительно к тебе. — Потому что… — Не имеет значения, — перебивает Минхо Хёнджина. — Я сам отвезу её домой. — Я могу… — Я живу ближе, — и это на самом деле так. Его квартира ближе всего к твоей. Еще одно удобство для него, судя по тому, что ты услышала. — Я все еще могу… — Все в порядке, Джин, — ты, наконец, поворачиваешься и смотришь на Хёнджина. — Минхо может отвезти меня домой. Хёнджин смотрит на Минхо, а затем переводит свой взгляд снова на тебя. Минхо наблюдает, как вы двое тихо перешептываетесь прямо перед ним. Единственными звуками в туалете являются фоновая музыка снаружи и звук того, как писает Джисон. — Доставь её домой в целости и сохранности, — умудряется сказать Хёнджин Минхо, а затем заключает тебя в крепкие объятия, на которые ты отвечаешь взаимностью. — Разве я не всегда так поступаю? — спрашивает Минхо, вырывая тебя из объятий твоего друга и направляясь к выходу из туалета, расталкивая всех, пока вы не оказываетесь на свежем прохладном ночном воздухе. — К тебе? — Что? — ты поднимаешь взгляд на Минхо, когда он накидывает тебе на плечи свою кожаную куртку. Твое сердце трепещет. — К тебе или ко мне? И даже после того, что ты пережила сегодня, ты не можешь заставить себя отказать ему. Иметь возможность прикасаться к нему, водить кончиками пальцев по его коже, слышать, как Минхо произносит твоё имя с хриплыми стонами, когда ты садишься на его член, его бедра напрягаются, когда он приподнимается тебе навстречу. Его руки, словно тиски, сжимают твою талию, когда он снова и снова насаживает тебя на свой член, а что-то в твоей груди трепещет от возбуждения. В любом случае, ты не можешь винить Минхо за то, что он сказал сегодня вечером. Вы, ребята, просто друзья. И это просто секс. И ты никогда не отказывалась, так что ты просто здесь, в его распоряжении, как Минхо и сказал. — Дина, — твое имя звучит как экстаз на его языке. — Минхо, — его имя звучит как яд на твоем. — Черт, я уже близок, — он тяжело дышит. Это первый раз, когда ты занимаешься сексом с Минхо и не кончаешь. И когда ты просыпаешься, твоя кровать пуста, но на прикроватном столике стоит бутылка воды с двумя таблетками обезболивающего. Потому что вы друзья, а друзья делают это друг для друга. Твой телефон загорается, как только ты принимаешь обезболивающее. Минхо: Ты храпишь. Как только ты нажимаешь «отправить» эмодзи со средним пальцем, на экране появляется еще одно сообщение. Джинни: Встретимся в кафе кампуса через час. Джинни: Никаких отговорок. Джинни: Подумай о кофеине. *** — Да! — Хёнджин бросается к тебе, как только видит, что ты приближаешься к кафе. — Привет, Джин, — он заключает тебя в объятия еще до того, как ты заканчиваешь говорить. Хёнджин даже не из тех людей, кто сильно любит обнимашки. — Ты выглядишь так, будто тебе не хватает кофе. — Я здесь буквально по этой причине, — отвечаешь ты, заходя в двери кофейни. — А не потому, что я тебя пригласил? Разве ты не хочешь провести время со своим самым любимым человеком? — Разве Феликс не на занятиях? Хёнджин тычет тебя пальцем в бок и дует губы, а ты весело смеешься, прежде чем направиться к стойке: — Два американо со льдом, пожалуйста. *** — Так что же произошло после того, как вы ушли прошлой ночью? — деликатно спрашивает Хёнджин, не зная, как поднять этот животрепещущий вопрос, но понимая, что должен его задать. Вы двое прогуливаетесь по территории кампуса, наслаждаясь напитками, пока ни у кого из вас нет пар. — Как обычно, — немного смущенно признаешь ты. — Мы потрахались, а потом… — Дина! Почему… — Все в порядке, Джинни, как я и сказала прошлой ночью, я теперь знаю, чего хочу, так что все в порядке. Я могу просто отложить свои чувства в сторону и продолжать наслаждаться тем, что у нас с Минхо есть, пока я не перестану этого хотеть или пока он не найдет кого-нибудь и… — Ты не можешь просто отбросить чувства в сторону, это не так работает, — Хёнджин явно нервничает. Откидывает волосы назад и прижимает пальцы к вискам, как будто у него вдруг заболела от тебя голова. Честно говоря, у тебя тоже болит голова от самой себя. Я вляпалась в это из-за тебя, — хочется сказать тебе, но ты этого не делаешь. — Я просто не хочу, чтобы тебе было больно. — Минхо не стал бы… — Но он уже это сделал! — Не намеренно! — И это ничего не меняет! — Конечно, это ме… — ты замолкаешь, когда кто-то врезается в тебя. Твой кофе оказывается на твоей кофте, а ты оказываешься на земле. — О боже, мне так жаль, я не смотрел, куда иду, потому что готовился к тесту, который мне вот-вот предстоит сдавать! Ты пострадала? О боже, ты вся в кофе! Вот… — не успеваешь ты и глазом моргнуть, как парень снимает с себя ветровку, бледно-голубую с белыми полосками, и натягивает ее тебе на голову. — Еще раз, мне очень-очень жаль, я… — Все в порядке, — удается тебе выдавить из себя, пока бедняга никак не может перестать тараторить. Просовываешь руки в рукава куртки, которую он натянул тебе на голову, и наслаждаешься ее теплом, учитывая, что с твоей рубашки капает американо со льдом. — Тебе не обязательно было… — ты указываешь на ветровку. — Я имею в виду… — Я Сынмин, Ким! Ким Сынмин! — он с трудом поднимается на ноги и протягивает к тебе руки, помогая подняться и тебе. — Ты ранена! — он хватает твои руки, замечая кровь и ссадины на ладонях. Ты хорошо приложилась об асфальт. — Я в порядке, — заверяешь ты его, наклоняясь, чтобы помочь ему поднять стопку тетрадей, что он уронил. — О, черт! — Сынмин похоже забыл про них, но с благодарностью забирает их у тебя, поклонившись тебе почти на девяносто градусов. — Я постираю куртку и верну. — Я учусь в библиотеке кампуса почти каждый вечер после занятий, так что если тебя не затруднит… — Значит, договорились, — ты слегка улыбаешься, явно видя, в каком он состоянии. — Удачи на тесте, — после того, как ты напоминаешь ему, его глаза становятся как блюдца, и Сынмин сбегает, даже не попрощавшись. Как только он уходит, Хёнджин хватает тебя за руку и кричит тебе в ухо, практически разрывая барабанную перепонку: — ЭТО БЫЛО ВОЛШЕБНО! У МЕНЯ ТАКОЕ ЧУВСТВО, ЧТО Я ТОЛЬКО ЧТО СТАЛ СВИДЕТЕЛЕМ ЛЮБВИ С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА! — Заткнись, — ты отталкиваешь Хёнджина и продолжаешь идти. — Ты даже не пытался помочь! — Я не хотел портить момент! — Не было никакого «момента», Хёнджин. — А я уверен, что был. — О чем вы двое спорите? — весело спрашивает Джисон, сидя на одной из скамеек на вашем пути вместе с Минхо и Феликсом. — Ни о чем… Тебя грубо прерывают: — У неё только что случился такой драматический момент! Любовь с первого взгляда, говорю тебе! Ладно, давай разыграем сцену! — Боже мой, Джинни, ты меня убиваешь… — Какой-то парень врезался в неё, она пролила кофе на кофту, и он подарил ей… — Хенджин судорожно хватается за куртку, которая все еще на тебе. — Он не дарил её мне! — И они договорились встретиться с ним позже! — Ты перекручиваешь! — шипишь ты на Хёнджина, на лице которого сияет гордая улыбка. — Мы врезались друг в друга, моя рубашка промокла, он одолжил мне свою куртку и сказал, где будет, чтобы вернуть её после того, как я постираю. Вот и всё, конец истории! Ты поднимаешь руки, оживленно рассказывая свою версию событий, но прежде чем ты опускаешь их, чья-то рука хватает тебя за запястье: — У тебя идет кровь. — Это всего лишь пара царапин и… И Минхо тащит тебя прочь. — Зеленый — не твой цвет, Минхо! — ты слышишь, как Джисон кричит, намекая на явную ревность, но не понимаешь намёков. Минхо хорош в любом цвете. — Минхо! — ты отдергиваешь руку, когда наконец оказываешься в раздевалке рядом с танцевальными студиями. — Сядь. — Я тебе не собака! — Просто сядь! Ты садишься. Но не потому, что он тебе это сказал! Он возвращается с аптечкой и достает из неё антисептические салфетки. — Это действительно необходимо? — Да. — Это всего лишь пара царапин. — И в них может быть инфекция. Он изо всех сил старается быть осторожным, но ты все равно вздрагиваешь от жжения, когда он скользит салфетками по твоим рукам. — Извини, — бормочет Минхо, и ты наблюдаешь за тем, как он нежно обрабатывает твои руки. Он не замечает, как высовывает язык, когда наносит на немного заживляющей мази, и заматывает их бинтами. — Ты такой драматичный, — ты показываешь на свои руки. — Нет, я не такой, — говорит Минхо в одну секунду, а в другую произносит. — Тебе нужно в душ. — В душ? — Ага, в душ, — повторяет он. — Я помогу тебе снять эту дурацкую куртку и твою испорченную кофту. У меня тут есть несколько запасных комплектов, которые ты можешь забрать себе. Не дать на время. Забрать. — Ты просто хочешь раздеть меня. И как только ты произносишь это, у тебя внутри все переворачивается, потому что в голове всплывают слова, которые он сказал Джисону и Чану. — Я хочу, чтобы тебе было удобно, и не в одежде, от которой пахнет кофе и от которой ты можешь заболеть. Кроме того, тебе нужно вернуть эту куртку, и чем скорее, тем лучше, верно? Итак, мы договорились? Минхо молится, чтобы ты поняла. Двойной смысл. Реальные вещи, которые он хочет донести, но не может. — Конечно, да, хорошо. И он помогает тебе раздеться и дойти до душа. Минхо завязывает тебе волосы на затылке резинкой, которую ты носишь на запястье, и быстро смывает пятна от кофе теплой водой с мылом, прежде чем завернуть тебя в полотенце, чтобы ты не намочила бинты. Он никак не намекает на секс. Ни словом, ни делом. Ты не уверена, нравится тебе это или нет. Ты не хочешь быть просто шлюхой, которую он может использовать. Но ты также не хочешь, чтобы он обращался за этим к кому-то еще. Ты что, ненормальная? Ты чувствуешь себя чертовски ненормальной. — Минхо… И ты падаешь на колени, довольная, когда видишь очертания его возбужденного члена сквозь трусы, так как он снял верхнюю одежду, чтобы помочь тебе принять душ. — Дина! — говорит Минхо сквозь стиснутые зубы. — Я не ожидаю, что ты… — Я тоже этого хочу, — и ты действительно это делаешь. — Детка… — Быстрее вытаскивай свой член, пока нас не застукали! И Минхо смеется, стягивая боксеры вниз, чтобы в ту же секунду, как его твердый член высвободится от плена трусов, ты смогла приникнуть к нему ртом, проводя языком по щелке и кружа вокруг головки. *** — Намного лучше, — говорит Минхо, когда ты высасываешь из него все соки (можно сказать буквально) и надеваешь одежду, которая принадлежит ему, а не какому-то случайному парню. — Да… — и одежда пахнет Минхо, жевательной резинкой, которую он жует во время танцевальных тренировок, средством для волос с морской солью, которое он наносит на волосы, комфортом и привычкой, а еще твоими чувствами, которые ты пытаешься утопить, но которые все равно поднимаются со дна твоей души. *** — Куда ты идешь? — Феликс присоединяется к тебе, когда ты идешь через кампус к библиотеке. — Я должна вернуть куртку Сынмину, — ты показываешь ему куртку, которую держишь в руках. — Парень из дорамного момента? Гребаный Хван Хёнджин. Твое молчание заставляет Феликса рассмеяться, и он берет тебя под руку, пока вы не подходите к дверям библиотеки. — Это он? — Феликс смотрит в окно на высокого парня в очках с толстой оправой и растрепанными каштановыми волосами, который расставляет книги по полкам. — Да. — Он симпатичный, — замечает Феликс. — Кто симпатичный? И ты практически подпрыгиваешь от неожиданности. — Минхо! — ты толкаешь его, но он просто разворачивает тебя и обхватывает сзади за талию, и при этом маниакально хохочет, обнимая тебя так, словно это самая естественная вещь в мире. Феликс смеется вместе с вами. — Ты здесь самая симпатичная, — шепчет Минхо. Ты его не слышишь. — Дина пришла вернуть этому парню, Сынмину, куртку, и он симпатичный! — Феликс вспоминает вопрос Минхо. — Думаешь? — Минхо смотрит в окно, куда указывает Феликс. Сынмин высокий и худощавый. Как и Хёнджин. Похоже, у тебя есть свой типаж, и Минхо в него совсем не попадает. Раздражение бурлит у него под кожей, покалывает от неуверенности. — Он похож на щенка, — вот что говорит Минхо. — А ты похож на кота, — дразнишь ты. — Это твой способ сказать, что ты предпочитаешь кошек? — спрашивает Минхо, и на его лице появляется улыбка. Скажи, что ты выберешь меня. — Мы не будем обсуждать ваши пристрастия здесь! — фыркает Феликс. — Пошли, у нас тренировка! — он тащит Минхо за собой, подмигивает тебе через плечо и кричит: — ПОВЕСЕЛИСЬ С ЭТИМ МИЛАШКОЙ! Если бы кто-нибудь другой это сказал, то Минхо бы выбросил его из окна третьего этажа, мимо которого они сейчас проходят. Но это Феликс… — Ты действительно считаешь его симпатичным? — Минхо не хотел спрашивать об этом, но все равно спрашивает. Феликс выглядит шокированным вопросом, но пытается сохранить невозмутимое выражение лица: — Ты думаешь Дина действительно предпочитает кошек? — вместо этого спрашивает Феликс. Минхо думает о том, как ты нежна с Суни, всегда готова уступить ему свои колени, чтобы он поспал на них, и даёшь ему дополнительные вкусняшки, когда думаешь, что Минхо не видит. Думает, как ты заботлива с Дуни, который не любит незнакомцев, но позволяет тебе почесать его под подбородком, пока ты шепчешь ему слова похвалы за то, что он такой сладкий мурчащий комочек. Вспоминает, как ты играешь с Дори лазерной указкой или палочкой с перьями, отказываясь смотреть сериалы с Минхо, потому что играешь с его детками. Потом он думает о том, как ты относишься к нему, и да, Минхо прекрасно понимает, что он не кот, и нет, у него нет кинка на игры в питомцев, что бы там Феликс о нем не думал. Но у Минхо есть некоторые похожие черты характера, и упрямство — главная из них, осторожность — вторая. Неуравновешенность? Может быть, чуть-чуть. Но ты всегда была рядом с Минхо. Вы начали дружить почти два года назад, задолго до того, как начали заниматься сексом. Ты — одна из самых надежных людей, которые есть у Минхо. Для него было бы ужасно потерять тебя. Кошки не отличаются особой преданностью, но они выбирают своих хозяев. Минхо, во всяком случае, верит, что так оно и есть. Минхо выбрал тебя. Он просто решил не говорить об этом вслух. — Ты когда-нибудь скажешь ей, что хочешь чего-то большего, чем то, что сейчас происходит? И Минхо почти заикается, потому что… — Какого хрена, Енбок? — Не надо мне енбокать! — отвечает Феликс. — Мне надоело смотреть, как ты скрываешь свои чувства. — Тогда просто не смотри! — быстро отвечает Минхо. — Я не готов, — добавляет он, подумав, и чувство вины за то, что он огрызнулся на Феликса терзает его. Блондин вздыхает, останавливаясь перед дверью, в которую им нужно войти, и останавливает Минхо тоже: — Будем надеяться, что к тому времени, когда ты будешь готов, будет еще не слишком поздно. И в том, как Феликс это произносит, есть что-то такое, будто он знает что-то, чего Минхо явно не знает. — Енбоки! Но тут Феликс распахивает двери в комнату для тренировок, не оставляя Минхо времени понять, что, черт возьми, только что произошло. Даже если внутренний голос на повторе проигрывает в его голове: «Будем надеяться, что к тому времени, когда ты будешь готов, будет еще не слишком поздно». Чертов замкнутый круг. *** — Привет. Сынмин вскрикивает. Он роняет книгу, которую пытается поставить на верхнюю полку, и она с треском ударяет тебя прямо по макушке. — Черт, — ты не можешь не выругаться, твои руки взлетают к голове, боль пронзает тебя насквозь. При этом ты роняешь куртку Сынмина. — Боже мой! — Сынмин задыхается. — Мне так жаль! Ты убираешь руку от головы, смотришь на неё и видишь кровь. Не особо много, но и не мало, видимо ты не отделаешься просто шишкой. — О, нет, нет, нет! — Сынмин тоже это видит, и через мгновение ты уже сидишь, а ветровка, которая когда-то прикрывала твою пропитанную кофе рубашку, теперь служит тряпкой для твоей головы. — Ты что, злишься на меня или что-то в этом роде? Сынмин бледнеет: — Мне так жаль, я… — Я шучу, — ты закрываешь глаза — в голове пульсирует боль. — Ты видимо не особо удачливая, да? — заканчивает Сынмин, потому что, честно говоря, что еще он может сказать? И ты смеешься над этим, и смех причиняет боль, но тебе все равно: — Ты даже не представляешь. *** — Серьезно, Хёнджин?! — кричит Минхо, услышав телефонный звонок. — Извини, я включу беззвучный режим! — говорит он, роясь в сумке в поисках телефона, когда понимает, что это ты звонишь. — Ребят, дайте мне минуту, — он прижимает телефон к уху. — Кто… Прежде чем Минхо успевает спросить, кто, черт возьми, ему звонит и почему, черт возьми, Хёнджин не отключил звук во время тренировки, которая запланирована и не подлежит обсуждению, тот почти кричит в трубку. — У НЕЁ КРОВЬ?! ЧТО? ГДЕ? ДА! Я УЖЕ ИДУ! А потом он вешает трубку и почти бегом направляется к двери. — Дина пострадала! Мне нужно идти… Тренировка может идти в жопу. Минхо, блядь, тоже идет, и Феликс следом за ним. Хёнджин врывается в библиотеку, его взгляд лихорадочно блуждает по помещению, пока не останавливается на тебе, все еще сидящей на стуле, в то время как Сынмин прижимает ветровку к твоей голове. Минхо останавливается как вкопанный, и Феликс врезается в него сзади. — Что за хрень?! — Минхо чуть ли не рычит, направляясь прямиком к «милому» парню, который выглядит как щенок-переросток, только побитый и с печалью на лице. — Что ты с ней сделал?! — Это был несчастный случай! Я не хотел… Минхо хватает Сынмина за шиворот и прижимает к ближайшей стене: — Несчастный случай?! Чертов несчастный случай?! — Минхо! — Минхо, отпусти его! Хёнджин и Феликс пытаются, но тот не двигается с места. — Минхо… Он поворачивает голову, чтобы увидеть тебя, и инстинктивно отпускает Сынмина, прежде чем подойти и сесть на стул рядом, чтобы осмотреть твою голову: — Тебе придется наложить швы. — Я так и думала, — вздыхаешь ты. — В конце концов, это была книга в твердом переплете. Минхо резко встает, готовый ударить Сынмина первой попавшейся книгой в твердом переплете, когда Хёнджин встает между ним и бедолагой, все еще стоящим у стены, а ты хватаешь его за руку. — Мин, это действительно был несчастный случай. Минхо бросает последний взгляд на Сынмина, прежде чем помочь тебе подняться на ноги: — Мы едем в больницу. — Ты ведешь танцевальную практику, я позвонила Хёнджину… — Я могу её подвезти, — говорит тот. — Она права, Минхо, ты тренер и… — Меня это не волнует! — Минхо, — говорит Феликс. — Дело не в том, чего хочешь ты. Она хочет, чтобы Хёнджин отвез её. Точно так же, как ты хотела Хёнджина до Минхо. Эта мысль вызывает у Минхо такую тошноту, что к горлу подкатывает желчь. — Давай, Сынминни, тебе нужно пойти с нами, чтобы поддержать её, — кричит Хёнджин, и Сынмин быстро следует за ним. — Ты… — Минхо практически кипит от злости. — Просто иди, — прерывает его Феликс. — Держи нас в курсе, Джинни, ладно? — Конечно, — говорит Хёнджин, и затем они с Сынмином выводят тебя из библиотеки. Минхо смотрит на дверь целых пять секунд, прежде чем так сильно стиснуть зубы, что ещё немного и они треснут. — Да ладно, — пытается Феликс. — Хёнджин сказал, что напишет нам… — Я слышал, что он сказал, — огрызается Минхо, а затем распахивает двери библиотеки с такой силой, что очень везёт, что они не слетают с петель, и направляется обратно в тренировочные залы. Феликс так сильно закатывает глаза, что ему кажется, будто зрачки вот-вот вылезут из орбит. *** Наложив три шва и съев немного жареной курицы, вы возвращаетесь в общежитие, и Хёнджин укладывает тебя в постель. Сынмин смущенно уходит, заплатив за ужин и пытаясь удержаться от извинений в миллиардный раз. Он также оставляет Хёнджину и тебе свой номер телефона и обещание не шарахаться от тебя как от чумы. Он сказал, что постарается, но если в следующий раз он сломает тебе кости, то уедет жить в Антарктиду. — Он милый, — говорит Хёнджин, когда Сынмин уходит. — Он ужасно нервничал, — говоришь ты в ответ. — Но кажется милым. Возможно, ему нужны друзья. Хёнджин уже давно так широко не улыбался в ответ на твои слова: — Джин? — Тебе принести воды? Тебе нельзя принимать обезболивающие еще пару часов, так что я надеялся, что ты сможешь пока подремать, а я посплю на диване и заведу будильник… — Ты можешь поспать здесь, Джин, — ты похлопываешь по другой стороне кровати. — Ничего страшного. — Минхо убьёт меня, если узнает. — Минхо будет все равно, и ты это знаешь. — Ты не можешь так говорить после того, как он вел себя сегодня. Он не перестает взрывать мой телефон. — Я не это имела в виду, и ты это знаешь. Он заботится о своих друзьях, этого нельзя отрицать. Но ему все равно, кто спит рядом со мной в постели, Джин. — Отдохни немного, — отвечает вместо этого Хёнджин. — Перестань думать о том, что он сказал, пожалуйста, просто отдохни. Если бы все было так просто. *** Минхо: Кто-нибудь уже слышал что-нибудь от Хёнджина или Дины? Феликс: Дай им время, Минхо. Минхо: Прошло уже четыре часа! Феликс: Ты знаешь, как сейчас загружены больницы. Чанбин: Больницы??!! Чан: Что случилось? Джисон: Хёнджин снова сломал запястье, пытаясь танцевать фристайл? Хёнджин: Это было всего ОДИН раз. Хёнджин: ОДИН! Минхо: О, так ему ты отвечаешь?! Хёнджин: Минхо, мы только что вернулись. Все хорошо. Хёнджин: С ней все в порядке. Ей наложили три шва сбоку, но они не были глубокими, кровотечение было довольно сильным только из-за расположения. Книга упала очень неудачно. Чанбин: Какого хрена? Чан: Что за случай с книгой? Минхо: Сынмин!!! Чан: Кто? Феликс: Самый симпатичный библиотекарь в библиотеке нашего кампуса. Хёнджин: Это был несчастный случай! Он не хотел, чтобы так случилось! Минхо: Где ты сейчас? Минхо: Ей дали обезболивающее? Минхо: Она поела? Минхо: Они проверили, нет ли у неё сотрясения мозга? > Хёнджин печатает… < Минхо: У неё кружится голова? Минхо: Дезориентация? Минхо: Головная боль? Джисон: Минхо, ты же видишь, что Хёнджин печатает, дай ему шанс. Хёнджин: Ты думаешь, я совсем идиот или что-то в этом роде, Минхо? Минхо: Просто ответь на мои вопросы! Чан: Ребята… Хёнджин: Позволь напомнить, она позвонила мне. Минхо: Формально это сделал Сынмин. Хёнджин: Потому что она его попросила! Феликс: Ребята, давайте не будем делать этого прямо сейчас. Чанбин: А лучше вообще никогда. Минхо: Только потому, что я был занят, как тренер! Это единственная причина, по которой она не позвонила мне первому! Минхо: Я приеду к ней домой. Хёнджин: Нет, Минхо, ты не приедешь. Хёнджин: Я здесь и позабочусь о ней. Минхо: Тогда давай поменяемся. Джисон: Минхо, кажется, у Хёнджина все под контролем. Хёнджин: Я уже поставил будильник, чтобы разбудить её и дать следующую дозу обезболивающего, и я приготовил тушеную говядину с овощами, когда она проснется, чтобы мы могли поужинать. Чан: Звучит идеально. Феликс: Дай нам знать, если ей понадобится что-нибудь еще, хорошо, Джин? Чанбин: Или если тебе нужен будет перерыв. Ты: Это всего лишь швы. Я не умираю. Минхо: Выключи телефон! Тебе нужно отдыхать! Ты: Мне на голову упала книга, я не в коме. Чан: Как ты себя чувствуешь? Ты: У меня немного болит голова, но я в порядке. Хёнджин: Я приду в комнату и украду твой телефон. Ты: Тебе бы не пришлось это делать, если бы ты ляг рядом со мной, как я говорила. Ты: И тогда бы я могла читать сообщения в этом чате с твоего телефона. Минхо: Хёнджин уже достаточно позаботился о тебе. Минхо: Я приеду. Минхо: Мы можем поменяться утром. Ты: Минхо, у нас все хорошо, отдохни немного. Феликс: Сладких снов тебе и Джинни ❤. Хёнджин: Спокойной ночи, ребята! Хёнджин: О, и я пригласил Сынмина на вечеринку к Чану в следующую пятницу! Я сказал ему, что он может взять с собой друга, если ему так будет комфортнее! Минхо: ТЫ СДЕЛАЛ ЧТО??!!? *** — Я думаю, эта вещь проклята, — ты наконец-то отдаешь ему ветровку. — Я собираюсь сжечь её на костре. — Я слышала, ты придешь на вечеринку к Чану в эту пятницу? — Меня пригласил Хёнджин, он, кажется был в восторге и даже обещал купить мне кофе, если я приду. — Да, он такой. Сынмин улыбается, ты улыбаешься ему в ответ. — Прости, если это слишком, и, пожалуйста, не чувствуй себя быть обязанным делать то, что он говорит. Хёнджин думает, что мы — главные герои его любимой дорамы. — О, поверь мне, я представляю, он отлично описал свою точку зрения в последнем сообщении. Что там про любовь с первого взгляда? Ты легонько толкаешь Сынмина в бок. Он тепло смеётся, обнажая зубы и широко приоткрывая губы. У него приятная улыбка, на самом деле очень красивая. Но он не кривит губы вправо, у него нет двух чуть выпирающих передних зубов. Он… Он просто не Минхо. — Он такой драматичный, клянусь, ему следовало бы специализироваться на театральном! Просто не обращай на него внимания, пропусти все, что он говорит мимо ушей… — Я действительно надеюсь, что ты не поймешь меня неправильно, но… Ты мне не интересна в таком смысле. Я думаю, ты замечательная, и если я смогу избежать того, что причиняю тебе физическую боль при каждой встречи, то я бы с удовольствием проводил бы с тобой больше времени! Просто… — Сынмин, все в порядке, я… — Я гей. — О? — У меня есть парень — Чонин. На самом деле, именно его я уговариваю пойти со мной на вечеринку к Чану в пятницу. Надеюсь, это ничего? — Я с нетерпением жду встречи с ним! — ты говоришь это искренне. — И, пожалуйста, не беспокойся о Хёнджине и его маленьком плане. Ты милый и все такое, но я вижу тебя в том же свете, в каком ты видишь меня. — Из-за этого парня? Минхо, верно? Ты останавливаешься, как вкопанная: — Что? Сынмин разражается смехом: — Он слишком сильно заботится о тебе, будто он твой парень. Я не знаю, должен ли я посоветовать тебе бежать от него куда глаза глядят или прыгнуть к нему в постель. — Ну, с кое чем из этого я уже справилась, — бормочешь ты себе под нос. — Он кажется сложным. — Он и есть сложный, но все не так уж плохо! — Я никогда этого не говорил, — быстро отвечает Сынмин. — Думаю, он очень заботливый. — Эй! — ты шлепаешь его по груди, и его смех разносится по воздуху. — Я просто хотел доказать свою точку зрения! — И в чем же она заключается? Сынмин слегка поворачивает голову, и твое сердце застревает где-то в горле. Минхо, наблюдает за вами двоими. Ты видишь опасный взгляд кошачьих глаз и грозное лицо: — По-моему он злится. — Удобная. — Всегда рядом. — Шлюшка, которую я могу использовать, когда захочу. Сынмин наклоняется и шепчет тебе на ухо: — Дай мне знать, насколько хорош будет секс, ничто не сравнится с сексом на почве ревности! — а затем он уходит, более чем гордый собой. И ты смотришь, как Сынмин уходит, и не проходит и трех ударов сердца, как ты слышишь шаги, приближающиеся к тебе: — Ко мне или к тебе? *** Ты: Из-за секса на почве ревности я выгляжу так, будто меня побили. Сынмин: От Минхо действительно исходят вампирские флюиды. Ты: Ты представляешь угрозу для общества, Ким Сынмин. Сынмин: Добро пожаловать в клуб. Минхо забирает телефон из твоих рук, блокирует его и отбрасывает в другой конец комнаты, даже не взглянув, кто тебе пишет, потому что Минхо сейчас не важно с кем ты переписываешься, когда он снова устраивается между твоих ног и начинает покрывать поцелуями твое тело, грудь и бедра. — Минхо… — Что? — вибрации распространяются по твоему клитору и заставляют тебя задыхаться. — Ты… такой… — Сексуальный? Горячий? Самый красивый мужчина, которого ты когда-либо встречала? — он дразнит тебя, прежде вновь приникает языком к твоему клитору. — Сумасшедший, — выдыхаешь ты. Твои руки зарываются в его волосы. — Схожу с ума из-за тебя, — думает Минхо, прежде чем наброситься на тебя, словно от этого зависит его жизнь. *** Джисон: До начала вечеринки у Чанни осталось три часа! Кто готов напиться??!! Чанбин: Не буду врать, я уже готовлюсь к игре. Феликс: О, сучки, я с вами! Мы с Джином и Диной уже готовимся и пьем вино. Джисон: Вино из коробки? Феликс: Вино из коробки. Джисон: Ух, крутотенюшка. Минхо: Джисон, больше так не говори. Минхо: Почему ты у неё? Я думал, мы все встречаемся у Чана? Феликс: У нас были срочные дела по поводу моды. Ты: А еще они пришли без приглашения. Хёнджин: ЭЙ! Джисон: Кажется, на их тусовке все отлично. Чанбин: Почему ты сейчас говоришь, как студент колледжа? Джисон: Я так не говорю. Джисон: Я общаюсь, как обычно. Джисон: Но если вы думаете, что я кажусь более крутым… Чан: Ты буквально звучишь, как гребанный девственник. Джисон: Эй! Чан: Мне нужно убедиться, что мой дом готов к гневу Минхо. Увидимся позже! Минхо: Гнев Минхо?! Джисон — Понимаю, удачи! Минхо: ??!!??!!?! — Убери телефон! И открой рот! — Я недавно слышала это раньше… — Фу! ФУ! — Хёнджин не упускает случая выхватить у тебя телефон, заменяя его бокалом вина. — Феликс уже выбрал тебе наряд? — Ни за что на свете. Он хочет, чтобы я надела стринги и самое короткое платье, какое только придумал мир, а он ещё и убавил половину от подола! — И оно убийственно! — замечает Феликс. — Не будь такой неблагодарной! — Я не неблагодарная! Я просто не хочу выглядеть, как шлюха! Ты отпиваешь глоток вина и дуешься: — Перестань хмуриться, ты испортишь макияж! — настает очередь Феликса дуться. — Да, сэр, — отвечаешь ты. — Оставь свои причуды для Минхо! — Или кого-нибудь другого. Кого-нибудь еще! — умоляет Хёнджин. — Сегодня вечером у Чана будет много людей, которые не являются Минхо. — Сынмин — гей. — И я знаю это! — Что не так с Минхо? — спрашивает Феликс. — Вы, ребята, спите вместе уже несколько месяцев, по сути, это что-то да значит. — Я бы хотела… — Она заслуживает лучшего! — Хёнджин! — Феликс выглядит искренне шокированным. — Ты не слышал того, что он сказал! — Хёнджин огрызается в ответ. — Джинни! — ты вскакиваешь со стула. — Давай не будем? В комнате воцаряется тишина: — Что он сказал? — осторожно спрашивает Феликс. — Ликс… — Скажи мне? — Феликс не требует ответа, но в его глазах горит огонь, который появляется у него только тогда, когда он проигрывает в «Лигу легенд» или кто-то обижает тех, кого он любит. — Если я скажу тебе, ты должен пообещать, что не будешь пытаться испробовать на нём твои приёмы тхэквондо. Феликс приподнимает бровь. — Обещаешь? — Обещаю, — соглашается он. *** — О, я собираюсь надрать ему задницу, я перекину его… — Ликс! — шипишь ты. — Ты обещал! — Он такой тупой. Такой чертовски тупой! — Феликс напрягается, дергая себя за волосы. — Я не могу поверить, что он… я имею в виду, что он сказал такую фигню… особенно зная, что он… Блять! — У тебя что инсульт? — спрашивает Хёнджин. — Ты странно разговариваешь, будто у тебя приступ. Блондин стонет, будто его ударили ножом: — Я не могу поверить, что Минхо так поступил. — Все в порядке, я имею в виду, что он не совсем неправ… — Нет, он сморозил херню, — тон Феликса не допускает возражений. — Он был абсолютно неправ. И тебе так хочется верить ему и Хёнджину: — Давайте просто пойдем на вечеринку и хорошо проведем время, хорошо? — Мы собираемся напоить тебя так, что ты забудешь имя Минхо, — торжественно объявляет Хёнджин. — И ты наденешь это платье, — серьезно говорит Феликс. — Не одену! — Наденешь! — Я сказала нет! *** Минхо давится своим пивом, как только ты заходишь на кухню к Чану. Феликс проходит мимо него, хватает стаканчик и наполняет его до краев изрядной порцией водки, после чего добавляет в него щепотку лимонада и отдает тебе. — Ты пытаешься убить её? — громко спрашивает Минхо. — А тебе-то какое дело? — небрежно и невероятно нахально спрашивает Феликс, прежде чем схватить тебя за руку и оттащить подальше от Минхо. Что, черт возьми, только что произошло? — Что, черт возьми, только что произошло? — Чан буквально озвучивает мысли Минхо. — Я понятия не имею, — и, честно говоря, Минхо действительно не знает. *** У Минхо нет возможности поговорить с тобой весь вечер. Его буквально прерывают каждый раз, когда он делает шаг в твою сторону, Хёнджин тащит тебя на танцпол, Феликс сует тебе в руки напиток и тащит болтать с собакой и парнем, которого тот привел с собой (хотя Минхо долгое время не мог стереть улыбку с лица, когда увидел, как они украдкой поцеловались, когда думали, что никто не видит) и Джисон с Чаном тоже замечают странное поведение своих друзей. Чанбин может приблизиться к тебе, но остальные? Ни на шаг. Чан даже приглашает Феликса поиграть в бирпонг, любимую игру Феликса, но тот наотрез отказывается. К тому времени, как Минхо уже почти теряет надежду, ты, спотыкаясь, падаешь прямо к нему на колени, когда он сидит с Чаном и Джисоном на одном из диванов. — Боже, — руки Минхо рефлекторно обхватывают твою талию. — Ты в порядке? — Вы трое снова говорите обо мне? — ты невнятно бубнишь себе под нос, покачиваясь у него на коленях. — Что? — переспрашивает Чан, совершенно сбитый с толку. — Она явно пьяна, — отмечает очевидное Джисон. — Я сомневаюсь, что она понимает, о чем говорит, Феликс всю ночь не давал её стакану опустеть. — Вы трое опять говорите обо мне? — ты повторяешь вопрос. — О чем ты говоришь, чагия? — Минхо тянется заправить прядь твоих волос за ухо, но ты дергаешься и падаешь с его колен, сильно ударяясь об пол, твое платье опасно задирается. Минхо хватает свою куртку и оборачивает ее вокруг твоей талии, пока Чан помогает тебе подняться на ноги. — Не называй меня так, — ты заикаешься. Тебя будто только что окунули головой в лед. — Пожалуйста, не надо… — Эй, что происходит? — снова спрашивает Чан. Он слышит панику в твоем голосе. — Я слышала тебя, — наконец, говоришь ты Минхо. — Я слышала, что ты им сказал. Минхо вглядывается в твое лицо, чтобы понять, о чем, черт возьми, ты говоришь. — Дина! — перебивает тебя Хёнджин. — Ты в порядке? Ты яростно качаешь головой: — Они снова говорили обо мне! — Мы ничего не говорили, — пытается успокоить тебя Минхо. — Ди, пожалуйста… — Ты сказал… ты сказал… — ты всхлипываешь. — Дина… — Дай ей высказаться, Джин, — говорит Феликс. — Он должен это услышать. — Ты сказал… — ты снова всхлипываешь. — Ты сказал, что я просто шлюшка, которой ты можешь воспользоваться, когда захочешь, что я просто рядом… что это удобно. Минхо буквально чувствует, как мурашки страха бегут по его коже. — Дина… — И ни один из вас даже не попытался меня защитить, — ты тычешь пальцем на Джисона и Чана. Это не их вина, это были слова Минхо. Но ты, конечно, думала, что двое твоих самых близких друзей сказали бы что-нибудь в ответ на то, как тебя унизил Минхо. Обычно Чан заступался за любого своего друга, когда считал нужным. Почему же он не сделал этого в случае с тобой? — Я думала, что я нечто большее, чем… — Так и есть, — быстро отвечает Минхо, но ты яростно качаешь головой. — Я понимаю, что то, что у нас есть, то, что у нас было, для тебя было просто сексом, и я… меня это устраивало, но я не могу… я не могу быть просто шлюхой… я не могу… я… И ты срываешься. — Давай отведем тебя в ванную, — шепчет Феликс, гладя тебя по волосам, чтобы успокоить, пока ты прижимаешься к Хёнджину и плачешь. — Пожалуйста… — Не сейчас, Минхо! — Хёнджин выходит из себя. — Найди себе другую шлюху на ночь! Эта, блядь, занята! И затем они уходят. Оставив Минхо, Хана и Чана наедине с этим открытием. — Я не думал, что она меня слышала… — на глаза Минхо наворачиваются слезы. Он пытается сморгнуть их как можно быстрее. — Не могу поверить, что мы не надавали тебе подзатыльников за эти слова, — бормочет Чан, чувствуя себя виноватым. — Особенно, когда ты даже не имел этого в виду, — потому что Джисон всегда хорошо разбирался в Минхо. — Ты ведь так не думаешь, да? И Минхо проглатывает свою гордость и на этот раз признается вслух: — Нет… ни капельки. *** — Вот и все, — подбадривает Феликс, когда ты опорожняешь желудок в унитаз. — Ты умница. — Сейчас неподходящее время, чтобы сказать, что я горжусь тобой? — произносит Хёнджин, получая укоризненный взгляд со стороны Феликса, когда ты снова склоняешься над унитазом. *** Ты просыпаешься от того, что к тебе прижимается чьё-то тело, и напрягаешься, чувствуя как адреналин начинает разливаться по твоему телу. — Расслабься, это я, — тебя охватывает облегчение, но адреналин быстро сменяется похмельем. — Ликс тоже здесь, он на диване. Ты физически не хотела отпускать меня прошлой ночью, я думаю, у тебя в роду были коалы. Ты хватаешь подушку и швыряешь ей ему в голову. Хёнджин смеется и заключает тебя в крепкие объятия. Ты слышишь шум снаружи и череду ругани и думаешь, что Феликс безуспешно пытается приготовить завтрак или что-то в этом роде, но дверь в твою спальню распахивается. Минхо. — О, ну разве это не прекрасно! — Минхо усмехается. — Похоже, ты получила то, что так хотела, не так ли?! — О чем, черт возьми, ты говоришь?! — спрашивает Хёнджин, вставая, в то время как ты остаешься неподвижно сидеть на кровати, все твое тело ноет от эмоционального стресса и похмелья, с которыми ты в данный момент пытаешься бороться. Ты понимаешь, что он говорит о Хёнджине. — Не делай вид, что ты не знаешь! — Минхо настроен совсем недружелюбно. — Ты хочешь знать, почему мы вообще начали спать вместе? — Не особенно, — говорит Хёнджин. — Чтобы она смогла забыть тебя! — рычит Минхо. — Что? Это правда? — спрашивает Хёнджин чуть тише. — Правда! Она была по уши влюблена в тебя, и мы начали валять дурака, чтобы она смогла забыть тебя! Ты утверждаешь, что я использовал ее как шлюху? Это она использовала меня как отвлекающий маневр! — Ты сказал, что она просто удобна, Минхо! Ты НАЗВАЛ ее так! И, если я правильно помню, разве не ты предложил ей эту хрень с привилегиями? Ты несколько раз упоминал, кто начал всю эту историю с перепихоном, и это был ты! Минхо пришел сюда, чтобы извиниться. Он знает, что сам все портит, но ничего не может с собой поделать. Он видел, как ты обнималась с Хёнджином, и все, что происходит дальше окрашивается в красный цвет его гнева. — Она собиралась признаться в своих чувствах к тебе той ночью, понимаешь? — Хёнджин! — произносит Феликс откуда-то из-за их спин. — Ага, конечно, — говорит Минхо, не веря своим ушам. — Хёнджин, не тебе говорить об этом Минхо! — блондин вмиг оказывается рядом с тобой, прижимая тебя к себе так крепко, что Минхо едва слышит плач, который ты изо всех сил пытаешься скрыть. — Это правда? — Минхо кажется, что он умрет, если не получит ответа в ближайшие тридцать секунд. — А это имеет значение?! — Хёнджин снова открывает свой гребаный рот. — Конечно, это имеет значение! Я чувствую то же самое! — О, чушь собачья! После всего, что ты сказал, ты думаешь, что кто-нибудь в это поверит?! — Хёнджин! — снова одергивает его Феликс. — Убирайтесь, — ты, наконец, приходишь в себя. — Вы оба, пожалуйста, просто… мне нужно, чтобы вы свалили к чёртовой матери из моей квартиры. — Что? — переспрашивает Хёнджин, не в силах поверить. — Ты слышал её, — говорит Феликс. — Минхо, ты сказал, что хочешь извиниться, а я был настолько глуп, что поверил тебе и впустил тебя в квартиру, и Хёнджин, ты не имел права открыто говорить Минхо о её чувствах к нему после всего, что произошло прошлой ночью. Вы оба валите. — Дина… — Пожалуйста, просто позволь мне… Ты просто цепляешься за Феликса, как за единственный спасательный круг, и хнычешь. — Пожалуйста… Минхо уходит первым, ты можешь поклясться, что слышишь всхлип, но этот звук быстро сменяется резким хлопком входной двери. Хёнджин дрожит, когда уходит, собирает несколько своих вещей, которые разбросаны по полу со вчерашнего вечера, прежде чем еще раз сказать «прости», и выскользнуть за дверь. Только тогда ты полностью позволяешь себе расслабиться в объятиях Феликса. Ты не можешь поверить, что у тебя остались слезы после вчерашнего. *** — Дина… У тебя так хорошо получалось их избегать. — Пожалуйста, мы можем поговорить? Ты продолжаешь идти. Они продолжают следовать за тобой. — Пожалуйста, просто выслушай нас. Ты, наконец, решаешься, оборачиваешься и видишь Джисона и Чана. — Ребята. И Джисон плачет. Громкий и неуклюжий, его нижняя губа так сильно трясется, а пухлые щеки становятся еще пухлее, когда он шмыгает носом и тяжело дышит, и всё, что ты можешь сделать, это заключить его в объятия, и рукав твоей футболки промокает почти сразу. И ты сползаешь по стене, садясь на землю, обнимая своего друга. Чанбин однажды сказал, что Джисон плачет словно младенец, ужасно грустный и ужасно очаровательный, из-за чего всем хочется нянчиться с ним и делать все, что угодно, лишь бы он перестал плакать. Теперь ты понимаешь о чем он говорил. Независимо от того, почему Джисон плачет. Чан садится по другую сторону от тебя, его руки дрожат. — Нам так жаль, — начинает Чан, в то время как Джисон продолжает цепляться за тебя. — Мы не знали, что ты это слышала, и независимо от того, знали мы или нет, мы должны были что-то сказать. — Я не должна была срываться на вас… — У тебя было на это право, — продолжает Чан. — С нашей стороны было нечестно позволять, чтобы о тебе говорили в таком тоне, в будущем я буду стараться лучше, если ты позволишь мне это. Мы все будем стараться. Ведь так, Сонджи? — Д-да, — Джисон давится рыданиями. — Почему ты этого не сделал тогда? — спрашиваешь ты, и твои глаза тоже наполняются слезами. Чан тяжело вздыхает, будто на его плечах лежит тяжелая ноша: — Потому что мы знали… — он колеблется. — Мы знали, что Минхо говорит не то, что думает, — Джисон отстраняется от тебя, от твоей сопливой и заплаканной футболки, спасибо ему большое. — Он просто сказал то, что, по его мнению, могло бы вызвать достаточно большой резонанс в то время, но я даже представить себе не могу, насколько отвратительно было это слышать. И не наше дело рассказывать тебе, что чувствует Минхо. — Не знаю, смогу ли я поверить ему, даже если он решится поговорить, — и это чистая правда. — Учитывая все обстоятельства, я бы не стал винить тебя, если ты не сможешь ему поверить, — печально признается Чан. Ты прислоняешься головой к стене и прерывисто вздыхаешь: — Это так хреново. — Мы знаем. — Я ненавижу, что так случилось. — Мы знаем. — Я люблю его. — Мы знаем. *** — Так ты собираешься поговорить с ними? Ты не можешь избегать их вечно. — Я могу попробовать, — бормочешь ты с полным ртом чизкейка, сидя в кафе кампуса с Сынмином и Чонином. Сынмин слегка тычет тебя в руку концом вилки, отчего ты вздрагиваешь. — Эй, мы прожили целых шестнадцать дней без того, чтобы ты причинял мне боль. — На твоём месте я бы подал на него в суд за нападение, — говорит Чонин. — Ты ведь понимаешь, что ты мой парень, верно? Если я попаду в тюрьму, мы больше не увидимся. Чонин пожимает плечами: — Тишина и покой. — Тебе придется либо найти нового соседа по комнате, либо платить полную арендную плату, и кто будет мириться с твоим храпом? Чонин хмурится: — Хорошо, — а затем поворачивается к тебе. — Не подавайте на него в суд за нападение, пожалуйста, и спасибо. — Ну не знаю, ты подкинул мне действительно хорошую идею… — ты ухмыляешься. Сынмин снова замахивается на тебя вилкой. Вы трое разражаетесь смехом. — Дина… И тут же возвращаетесь к реальности. — Хёнджин… — Можно мне… можно нам… — Мы как раз собирались уходить! — Сынмин сверкает своей лучшей улыбкой и выводит своего парня из кафе, даже не оглянувшись на тебя. Предатели. Хёнджин проскальзывает в угол кабинки, где они сидели. — Вот, — ты протягиваешь ему остатки своего чизкейка. — После еды ты всегда лучше излагаешь свои мысли. Ты чувствуешь голод, когда нервничаешь, а сахар оказывает на тебя обратное действие и успокаивает, когда ты в таком состоянии. Хёнджин, шмыгая носом, доедает чизкейк, прежде чем снова встретиться с тобой взглядом. — Мне очень жаль. — Я знаю. — Я не хотел обидеть тебя, рассказывая Минхо о твоих чувствах к нему. — Я знаю. Ты пытался меня защитить. — Я просто сделал это неправильно. — Да… но это нормально, я тоже иногда ошибаюсь. — Ты была просто убийственна на той вечеринке. — Хёнджин… — Драма для меня все! Я подумываю о том, чтобы отправить сценарий на нетфликс. — Ты ненормальный. — Сценарий о твоей жизни! Что это говорит о тебе?! Ты не можешь удержаться от мимолетной улыбки, прежде чем ситуация в комнате станет слишком серьезной, чтобы ее игнорировать. — О том, что сказал Минхо… О том, как для вас двоих началась вся эта история про друзей с привилегиями… — Хёнджин… — Это правда? Ты вздыхаешь и играешь соломинкой от своего американо со льдом: — Это была просто глупая влюбленность, это не… Я ничего не имею против тебя, но это не похоже на… — На то, что ты чувствуешь к Минхо? Ты киваешь: — Да, и если уж на то пошло, ты больше похож на надоедливого брата… — Так тебе нравится инцест? — Я хочу, чтобы ты больше никогда со мной не заговаривал. Хёнджин смеется. Ты не можешь не рассмеяться в ответ. Ты тянешься к его руке через стол и слегка сжимаешь ее. — Ты мой лучший друг, ты ведь знаешь это, правда? Ты снова сжимаешь его руку: — Да, Джинни… А ты мой лучший друг. — Тогда, как твой лучший друг… — Мы только что помирились, не порть всё, — предупреждаешь ты. — Я думаю, тебе стоит поговорить с Минхо, и чем скорее, тем лучше. — Пока, Хенджин, наша примирение было недолгим. — Дина… — Почему ты так внезапно передумал? — прямолинейно спрашиваешь ты, но тебе нужно знать. — В тот день, когда ты заставила нас уйти. Ну, мы обменялись еще парой ласковых, но… — Хёнджин замолкает. — Я думаю, тебе стоит, по крайней мере, поговорить с ним. — Ты думаешь, я должна ему это? — Нет, — говорит Хёнджин. — Но я думаю, ты должна это сделать ради себя. Независимо от того, закончишь ли ты с ним, начнешь ли с чистого листа или… Я не знаю, я просто… Я думаю, тебе следует это сделать. — Я подумаю об этом. И Хёнджин не настаивает, как обычно. Он просто принимает твоё решение и отступает. — Хочешь разделим еще кусочек чизкейка? — Это самый глупый вопрос, который ты мне когда-либо задавал! Очевидно! *** Ты: К тебе или ко мне? Минхо: Прости? Ты: Поговорим? Ты: К тебе или ко мне? Минхо: Как тебе будет удобнее? Ты шокирована этим вопросом, хотя и не должна. Минхо всегда был заботливым, ничего не поменялось. Ты: Лучше к тебе, потому что я смогу уйти, когда захочу. Ты: Учитывая, что в последний раз, когда ты был у меня, я выгнала тебя из дома. Минхо: Хорошо. Минхо: Просто скажи, когда. Ты: Сейчас? Минхо: Хорошо. — Это, блядь, ни хрена не хорошо, Джисон! — стонет Минхо в трубку. — Что я должен делать?! Что я должен сказать? У меня в голове была спланирована целая речь, которую я обдумывал и переосмысливал бесчисленное количество раз, и теперь я, хоть убей, не могу её вспомнить! Она должна прийти с минуты на минуту и… Раздается стук в дверь. — Она здесь! — шепчет Минхо в трубку. — Так впусти её! — отвечает Джисон. — И ещё, Минхо? — Да? — Минхо надеется, что он произнёс это вслух, потому что его сердце бьется так громко, что он едва слышит что-то еще. — На этот раз скажи то, что ты на самом деле хочешь сказать. А потом телефонная линия обрывается. *** Суни с громким мяуканьем путается у тебя в ногах, ласкаясь: — Ты скучал по мне? — спрашиваешь ты у рыжего кота, наклоняясь, чтобы погладить его. — Да, — отвечает Минхо. Ты поднимаешь взгляд на него и прочищаешь горло, прежде чем встать: — Извини, если мое появление было немного неожиданным, но если бы я не пришла сейчас, не думаю, что у меня хватило бы смелости прийти в другое время… — Не надо… не извиняйся передо мной, я… я не хочу, чтобы ты извинялась передо мной. Ты даже не уверена, правильно ли ты поступаешь. Минхо прижимал тебя к этой двери, что находится прямо за твоей спиной сотни раз, особенно он любил ласкать тебя возле неё языком. Он наклонял тебя над этим самым столом, а здесь ты обычно падала на колени у его плиты, пока он готовил вам ужин. Ты бесчисленное количество раз ездила на нем верхом на этом диване, на который ты сейчас собираешься сесть, и все это просто оглушает тебя. Минхо осознает, как сильно он тебя обидел, когда Дуни спускается со своего трона (кошачьего дерева) прямо к тебе на колени. Он утыкается головой тебе в грудь, требуя внимания и ласки. Он никогда ни с кем так не делал. Только однажды с Минхо, и то, когда он вывихнул лодыжку и не смог танцевать на весеннем шоу. Похоже, Дуни любит утешать людей. У кошек есть шестое чувство, и Минхо сейчас умирает на этом самом диване. — Даже ты скучал по мне? — спрашиваешь ты Дуни, который прижимается головой к твоей руке специально для того, чтобы ты погладила его по макушке, а затем почесала его любимое местечко под подбородком. Минхо смотрит на тебя, держащую на коленях Дуни, Суни устроилась на подушках позади тебя, а Дори в данный момент греет твои ноги. — Я не знаю, с чего начать, — говорит Минхо, и сердце его бешено колотится в груди. — Но я должен сказать тебе, как мне жаль… Ты качаешь головой, но продолжаешь смотреть на Дуни, а не на него. — Я думаю, что понимаю, почему ты это сказал. Ребята, должно быть, приставали к тебе или что-то в этом роде, но… Я думала, ты относишься ко мне с большим уважением. — Я действительно… — И я думала, что стала больше уважать себя, потому что я все равно возвращалась к тебе, мы все равно спали вместе бесчисленное количество раз после… Твой голос дрожит. Минхо физически больно слышать твоё дыхание сейчас. — Эти слова были унизительными, но еще более унизительно то, что я позволила себе возвращаться и делать это снова, и снова, и снова. Ты, наконец, смотришь на Минхо, по твоим щекам катятся слезы, глаза краснеют: — Это моя вина, что я влюбилась в тебя и продолжила спать с тобой после этого. Это не то, о чем мы договаривались. Мы договаривались на чисто дружеские отношения и секс, основанный на взаимовыгодных условиях. Ты сам это сказал. Ты сказал, что между нами больше ничего нет и никогда не будет… — Я солгал! — наконец взрывается Минхо. — Я солгал. Я не это имел в виду. Я ничего такого не имел в виду, я думал, что если я это скажу, то, да, парни отступят, но также я смогу убедить себя, что это правда. — Минхо… — Нет, нет, я знаю, что это было глупо, и я знаю, что то, что я сказал, было ужасно, но я не… я не думаю, что ты просто рядом, или что с тобой удобно, или что-то в этом роде. Ты больше, чем… — Боже, это ужасное слово, как он вообще мог такое сказать? — Ты больше, чем просто шлюха, — ему кажется, что его сейчас стошнит. — Черт возьми, это… Мне так жаль. Ты знаешь, что он не врет: — Я знаю, что тебе жаль, но… — Пожалуйста… — Мне просто нужно немного времени, Минхо, я не должна была… я не должна была вести себя так, будто никогда этого не слышала, а потом притворяться, что все в порядке, я должна была решить проблему сразу. Минхо с трудом сглатывает. Он и есть проблема: — Мне так жаль, — это все, что он может сказать. — Я буду стараться, я стану лучше, пожалуйста, я хочу… И снова слова застревают у него в горле. — Нам нужно перестать спать вместе, пока я не смогу забыть тебя, Минхо. Ты осторожно снимаешь Дуни со своих колен и встаешь, не заботясь о кошачьей шерсти на джинсах. — Мне нужно идти… И Минхо вскакивает со своего места и хватает тебя за руку: — Дина, пожалуйста… — Минхо, — и ты так близка к тому, чтобы снова потерять самообладание. Ты так близка к тому, чтобы позволить ему снова увлечь тебя вниз. — Пожалуйста, отпусти меня… — Скажи мне, что у меня есть шанс, скажи мне, что еще не слишком поздно, — в его голове набатом звучат слова Феликса. — Пожалуйста, отпусти меня, — шепчешь ты. Ты всхлипываешь, и только тогда он понимает, насколько крепкой стала его хватка. Он отпускает тебя, не желая причинять тебе больше боли. Ни физической, ни эмоциональной. — Дина… А затем дверь за тобой закрывается. — Я люблю тебя. Но ты уже ушла. *** — Что ты делаешь сегодня вечером? — спрашивает Феликс Минхо, когда тот выходит за дверь после поздней тренировки в сопровождении Хёнджина. — Ничего, — сухо отвечает Минхо. Он не хочет быть грубым, но это правдивый ответ. — О да, иди в свою квартиру и продолжай дуться вместе с кошками, это действительно поможет делу, — вздыхает Хёнджин. — Я не в настроении… — Я думаю, что она тоже не в настроении. Но не думаешь, что вам пора уже разобраться со своим дерьмом? — Ты действительно испытываешь мое терпение. — Вот и отлично, — отвечает Хёнджин. — Мы все идём в бар, иди прими душ, а мы с Феликсом заедем за тобой через час. — Нет. — Да. — Нет. — Да! — Феликс присоединяется, становясь на сторону Хёнджина. — Она сказала мне отпустить её, — напоминает им Минхо. — А ещё она сказала, что влюблена в тебя, — напоминает ему Феликс. — И что вам нужно перестать спать вместе, чтобы она смогла тебя забыть. Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы она забыла тебя? — Нет. — И именно поэтому мы ведем тебя в бар, и ты вернешь свою девушку. — Она не моя. — Минхо, — Хёнджин останавливается, Феликс тоже, что в конечном итоге заставляет Минхо остановиться, хотя он чувствует себя мелочным, поэтому делает еще пару шагов, прежде чем повернуться к ним лицом. — Ты упрямый, но не глупый. — Ну спасибо, — растягивает слова Минхо. — Ты хотя бы сказал ей, что любишь её? — Я пытался… — Ну, ты попытаешься снова. Пятьдесят пять минут, и мы будем у тебя! — Феликс цепляет Хёнджина под руку и тащит его прочь. — Эй! — кричит им вслед Минхо. — Ты говорил, что у меня есть час! — А ты уже потратил пять минут впустую! Минхо чувствует, как сердце трепещет где-то в груди. Больше никакого упрямства. Больше никаких попыток, на этот раз он должен все сделать правильно. Он просто обязан. *** — Минхо! — Чан приветствует его, как только видит в баре. — Не знал, что ты придешь! — И я не знал, — отвечает Минхо. — Что ж, я рад, что ты здесь, — честно признается Чан. Ли благодарен ему, он искренне считает, что Чан знает Минхо лучше, чем он сам. — Где Дина? — Она на танцполе с Сынмином и Чонином! — Джисон подкрадывается к Минхо сзади, заставляя его вскрикнуть, а затем свирепо смотрит на Хана. — Ты должен мне выпивку, — говорит Минхо младшему. — Да, да, — Джисон отшучивается. — Я рад, что ты здесь. — Это лучше, чем сидеть одному в своей квартире, — добавляет Чан. — Кошки не считаются, — добавляет он еще до того, как Ли успевает открыть рот. — Прошла всего неделя. — вместо этого выдавливает из себя он. — Вы все слишком привязаны ко мне. Джисон фыркает: — Может, ты уже покончишь с этим? — он указывает на дверь, ведущую в танцевальный зал. — С чем покончу? Хёнджин стонет у него за спиной: — Разве мы это не обсуждали? Ты упрямый, а не глупый. — Может, вы все отвалите? Вы столпились вокруг меня, будто я собираюсь показать фокус или что-то в этом роде! — кричит Минхо, как он всегда делает, когда чувствует угрозу или когда оказывается загнанным в угол, точно так же, как он отреагировал той ночью, когда ты услышала те мерзкие слова. Эта мысль выбивает его из колеи. — Мне нужно идти. — Ни в коем случае, — и Феликс «Солнечный свет» Ли железной хваткой берет Минхо за руку и ведет его к столу, где сидит Чанбин, а остальные следуют за ним. — Я рад, что ты здесь! — говорит Чанбин Минхо. То же самое сказали Чан и Джисон. — Вы все одержимы мной, это жутко. — Ты такой милый, когда нервничаешь, — не может удержаться Чан. — Не веди себя с ним словно папочка! — отчитывает Феликс. — Вместо этого продолжай быть папочкой для всех остальных, — подмигивает Джисон, и все взрываются смехом. Минхо благодарно улыбается Хану за то, что тот отвлек от него внимание и позволил ему ускользнуть, ему просто нужно время. Он не собирается отступать. Он больше не отступит. Его взгляд прикован к танцполу, где ты танцуешь с Сынмином и Чонином, и ты выглядишь… счастливой? Беззаботной? Ты выглядишь элегантной и красивой и излучаешь уверенность. — Ты слишком много думаешь, — говорит Хёнджин, отказываясь позади Минхо. Обычно Минхо, когда его ловят, сразу же отводит глаза. «Просто друзья, просто друзья, просто друзья», — повторял он про себя бессчётное количество раз. Сейчас он этого не делает. — Я не хочу все испортить. Это самая большая откровенность, которую Минхо когда-либо проявлял по отношению к кому-либо. С тех пор, как он признался в своих чувствах к тебе. — Разве ты уже это не сделал? Минхо знает, что Хёнджин дразнит его, пытаясь успокоить нервы. — Я не хочу испортить все еще больше. — Я не думаю, что это возможно. Куда больше? — Не пойти ли тебе во фритюрницу? — Ты хочешь и дальше тянуть время? Минхо замолкает. Он смотрит, как ты направляешься к задним дверям клуба, где есть внутренний дворик для тех, кто курит, или тех, кому просто нужно подышать свежим воздухом. А Минхо? Он смотрит на Хёнджина, который пристально наблюдает за ним. — Нет, — наконец говорит он. — Я больше не могу ждать. *** — Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? Ты поднимаешь голову, чтобы встретиться с ним взглядами. — Минхо? — Привет. — Привет. — Так что? Не возражаешь? Ты качаешь головой. Минхо сползает по бетонной стене, вытягивая ноги перед собой, садясь рядом. Дует прохладный ветерок, но кожа Минхо становится горячей от волнения. Снаружи не так шумно, но отголоски песен, звучащих внутри, удерживают его на месте, напоминают ему о том, где он находится, и что произошло, когда Минхо был здесь в прошлый раз, и что он не должен совершить ту же ошибку снова. — Я не знала, что ты придешь сегодня вечером. — Хёнджин и Феликс не оставили мне особого выбора. — Хорошо. — Разве? — это риторический вопрос. Ты дрожишь, продолжая сидеть на земле рядом с ним. — Держи, — Минхо накрывает тебя своей курткой. — Спасибо… — Я не хочу тебя отпускать. Ты просила меня, а я не… я не хочу. Я сделаю это, я сделаю, если ты хочешь. Если действительно нет другого выхода, кроме как… Ты никогда не видела Минхо таким эмоциональным. Ты не знаешь, что заставляет тебя, но ты протягиваешь руку, берешь его за ладонь и переплетаешь ваши пальцы. Это самый интимный момент в твоей жизни. У Минхо вспотели ладони, но тебе все равно… — Со мной трудно, — печально говорит Минхо. — Я говорю одно, а имею в виду совершенно противоположное, я говорю то, что, как мне кажется, я хочу услышать, вместо того, чтобы встретиться лицом к лицу со своими страхами и рискнуть. Ты даешь ему время помолчать, пока он не будет готов продолжить. — Я не могу отрицать, что вначале это был просто секс. Ты тоже не можешь. Это справедливое утверждение. — Но я не могу отрицать, что это просто секс сейчас или что это был просто секс в последние разы. Нет, в последние сотни раз… Боже, мы как кролики. Ты сдерживаешь смех и свободной рукой вытираешь слезу с его щеки, о которой Минхо и не подозревает. — Я скучаю по тебе. Я скучаю по вечерам кино, по приготовлению ужина, по тому, как ты играешь с этой дурацкой игрушкой из перьев Дори, которая ссыплется по всему моему ковру. Я скучаю по походам в магазин посреди ночи за закусками, и по тому, как мы засыпаем, не успев их съесть. Я скучаю по тому, что ты носишь мою одежду, я скучаю по тому, что постоянно нахожу твои резинки для волос в своей квартире, и я скучаю по тому, чтобы ужинать за твоим обеденным столом, который так шатается, что наши палочки для еды всегда падают с него, как только мы кладём их на стол… Я скучаю по нам. Я скучаю по тебе. Минхо не упоминает о сексе. — Наша дружба превыше всего на свете, она так важна для меня, и если ты хочешь просто дружить, я приму это, я приму все, что ты готова мне дать, но я… я… Он сжимает твою руку. Он так старается. — Я люблю тебя. Минхо открывает глаза, не в силах понять, когда он их вообще закрыл, но, когда он открывает их, твоя рука все еще в его руке, а ты приксасаешься большим пальцем другой руки по его щеке. — Ты не опоздал. — Что? — Минхо дрожит. — На днях у тебя дома ты просил сказать, что еще не поздно, что у тебя еще есть шанс. — И? — Ты не опоздал, — повторяешь ты. — Я тоже тебя люблю. — Можно я приглашу тебя на свидание? — умоляет Минхо. — Позволь мне доказать, как много ты для меня значишь, без той чепухи, которую я нес раньше. Я так не думаю. Я не… просто позволь мне показать тебе… — Хорошо, — ты согласна. — Покажи мне, к тебе или ко мне? — Дина… — Я хочу верить, что это больше, чем просто секс, Минхо. Что ты это имеешь в виду, когда говоришь… — Я люблю тебя. — Да, именно это. Минхо возбужденно кивает, растворяясь в твоих прикосновениях: — Можно я тебя поцелую? — спрашивает он, но твои губы уже встречаются с его губами. — Я буду боготворить тебя, буду показывать, как сильно я тебя люблю, буду говорить тебе об этом каждый день… И он сдерживает обещание. И это не просто секс. Это интимно, страстно, как и раньше, но с горячими поцелуями и нежными словами. Это когда он приходит домой с танцевальной тренировки и чуть не плачет при виде ужина, который ждет его на столе, а трое его деток сыты, довольны и свернулись калачиком вокруг тебя в его постели, ожидая его. Это, когда Минхо использует любую возможность, чтобы взять тебя за руку, идете ли вы на занятия или просто гуляете по кампусу. Это, когда ты покупаешь хлопья со львом на упаковке, потому что Минхо говорит, что они вкуснее. Это, когда вы вместе чистите зубы и смотрите сериал, который вы обычно смотрите каждый четверг. Это, когда вы ходите на свидания в местное суши-кафе; когда ты вспоминаешь, что у тебя закончился кофе, и выбираешь особо крепкий вариант, потому что он его любимый. Это попкорн со сладким и соленым вкусом, потому что вы предпочитаете сладкое, а Минхо — соленое. Это что-то больше, чем просто произнести эти три слова, и вы не устаете это показывать. *** — Почему ты дуешься? — спрашивает твой парень, когда ты забираешь последнюю коробку из своей бывшей квартиры. — Я только сейчас поняла, что мы не сможем больше говорить «к тебе или ко мне?». Прошла эпоха. Минхо смеется: — Чагия… И теперь Минхо может называть тебя так, и у тебя не возникнет желания убежать, скорее наоборот, ты хочешь прижаться к нему крепче. Он обнимает тебя сзади и целует в плечо: — Разве «у нас» не звучит намного лучше? Ты разворачиваешься в его объятиях, а его руки по-прежнему крепко обнимают тебя за талию: — Возможно… — поддразниваешь ты, а в следующую секунду ловишь его губы своими. *** Ты: РЕБЯТА. Минхо: РЕБЯТА. Хёнджин: ЧТО?! Феликс: Вы устроили пожар или что-то в этом роде? Чонин: Неее, так бы сделал Сынмин! Сынмин: Эй! Чан: Ну нет, Сынмин скорее бы довёл её до кровотечения, сотрясения мозга или еще чего-нибудь в этом роде. Сынмин: Это было один раз! Минхо: Два раза. Сынмин: … Это было два раза! Сынмин: И я избавился от ветровки! Чанбин: Тот, кто подберёт ее, будет проклят. Джисон: Каково это, проклинать других, Сынмин? Сынмин: Воообще-то Сынмин: Минхо и Дина хотели нам что-то сказать. Чонин: Отличная попытка, детка. Ты: РЕБЯТА. Хёнджин: В ЧЕМ ДЕЛО????? Минхо: Мы хотели пригласить вас на вечер кино! Минхо: Под «вечером кино» я подразумеваю помощь в распаковке вещей. Чонин: Какого хрена мы должны соглашаться на это? Ты: Бесплатная еда? Чанбин: Пицца? Минхо: Конечно. Феликс: Паста? Ты: Хорошо. Сынмин: Стейк? Минхо: Ты испытываешь судьбу. Минхо: Но да. Минхо: Не могли бы вы сейчас же притащить свои задницы к НАМ, пожалуйста? Ты: К НАМ, мне нравится, как это звучит! Минхо: ;) Ты: ;) Чанбин: Если мы приедем, а вы трахаетесь, я подам на вас в суд. Минхо: … Ты: … Минхо: Я сказал прямо сейчас? Я имел в виду через час. Хёнджин: Боже мой! Ты: Увидимся у НАС дома… через час! Минхо весело смеётся, когда ты кладешь телефон на твой новый обеденный стол. — Черт возьми… — Минхо щелкает языком в притворном разочаровании и подходит к тебе с широчайшей улыбкой на лице. — Что? — спрашиваешь ты и твой голос срывается на визг, когда Минхо приподнимает тебя и усаживает на стол. — Так не пойдет, чагия. Он не шатается, — Минхо подходит ближе, и ты обхватываешь ногами его талию. — И как ты предлагаешь это исправить? — удивляешься ты, прекрасно понимая, как Минхо собирается это «исправить». — У нас есть… пятьдесят шесть минут, чтобы найти решение, пятьдесят семь, если мы хотим довести Хёнджина до сердечного приступа. Из твоего горла вырывается смех, но он быстро переходит в стон, когда Минхо прижимается к тебе и начинает покрывать поцелуями твою шею. — Я люблю тебя, — говорит Минхо. И ты знаешь, что он не шутит. Ты окидываешь взглядом свою новую квартиру. Совместное пространство для тебя, твоего парня и троих ваших деток. Дуни уже взгромоздился на свой трон, и ты думаешь об ужине, который вот-вот разделишь со всеми своими ближайшими друзьями, а сама сидишь на очень жестком обеденном столе, который просто никуда не годится, потому что не шатается. Ты никогда не чувствовала себя счастливее. — Я тоже тебя люблю.