Воскресенье

      У Маны кружится голова.       — Быстро ты хмелеешь, — замечает Майки, зевая. — Предлагаю переместиться в твою комнату.       — Предложение принято, — Мана рассеянно кивает и, взяв руку Майки в качестве опоры, поднимается на второй этаж.       Ступени опасно скрипят. Благо, Мана заработала репутацию девочки, часто встающей по ночам, чтобы попить, поэтому родители привыкли к тому, что она регулярно спускается туда и обратно. Главная мина, которая может взорваться — ее младший брат. Он обожал досаждать сестре. Именно он рассказал о ее романе с главарем «Токийской свастики». То-то скандал был!       Мане неоднократно пришлось доказывать маме, что никакого отношения к дракам она не имеет. Ну, подумаешь, встречается с главарем полубандитской группировки? Это не значит, что она входит в их число! В конце концов, она даже не присутствовала ни на одном собрании свастики. Ее интересовал Майки, а не его дружки. Пусть водится, с кем угодно, лишь бы был здоров, сыт и принадлежал ей.       О ее собственническом отношении Майки прознал с самого начала, но, к ее удивлению, не возражал. Он производил впечатление лидера, а не подчинённого. Тем не менее, Мане позволял себя ругать. Более того, воспринимал это за заботу.       Иногда он казался по-детски шаловливым или ласковым, но не менее опасным. Говорят, умный человек с первого взгляда понимает, с кем имеет дело. В огромных, засасывающих глазах Майки простиралась бесконечная пропасть. Он словно нес крест в душе. Крест, о котором никому не говорил. Но в каждой его улыбке угадывалась печаль.       Мана не допытывалась, что же он скрывает от нее; у Маны самой были постыдные секретики. Например, она бы ни за что не призналась, что мастурбировала на фотографию Манджиро до того, как они начали встречаться, и иногда после.       Сначала она возжелала его на животном уровне. Невысокий, несколько манерный и светловолосый парень — точно в ее вкусе. Если бы однажды Мана не увязалась за Хинатой, а та в свою очередь — за Такемичи, то никогда бы не узнала Манджиро Сано ближе.       Она влюбилась по уши. Безвозвратно. Майки видел больше, чем говорил: он заметил крылья, выросшие за ее спиной, и предложил встречаться. В полушутливой, непринуждённой манере. Она ответила слишком серьезно и была такова.       Текли дни, сменяясь месяцами, и Мана упустила тот момент, когда их платоническая любовь переросла в сексуальную.       Он ведь украл ее первый поцелуй, но это казалось таким естественным! Да и разве может это считаться кражей, когда для него это тоже был первый опыт? Выходит, они друг друга стоят.       Словом, в дела парня Мана не вмешивалась. Все, что он считал нужным, — он рассказывал. Она и представить себе не могла, что в отношениях может быть такая гармония. За исключением одного — выхода из зоны комфорта.       Майки ведь плюет на мнение общества как на ерунду, а для Маны «что подумают люди?» — весь мир. Не раз и не два она вытворяла нечто из ряда вон выходящее, чтобы соответствовать Майки.       Он никогда не принуждал ее к этому, но она чувствовала на подсознательном уровне: если отступит сейчас, то отдалится навсегда. Не потому, что он ее разлюбит или вроде того. Просто пока Майки двигается, а она стоит, их отношения не могут продолжаться. Он подчеркивал своим поведением, что никого на себе тащить не намерен. Ей приходилось переступать через стеснение, а иногда и чувство вины, чтобы становиться лучше.       Мана ни о чем не жалела. Преодолев препятствие в виде комнаты брата, закрыла дверь и громко выдохнула. Теперь они в относительной безопасности. Если что, Манджиро спрячется в шкафу или вылезет через окно.       Парень поставил на стол пустую бутылку саке. Они видятся не так часто, как хотелось бы; оба заняты и отжигают обычно по воскресеньям. Иногда, как сегодня, Майки приносит выпить, а Мана никогда не отказывается.       Икнув, она начинает стягивать легинсы. Майки тактично отворачивается. Ей не нужно смущаться лишний раз, чтобы попросить его не смотреть. Он и сам все прекрасно понимает. Обладая такими качествами, как проницательность и умение находить подход к разным людям, в будущем Майки мог бы преуспеть на поприще социальных профессий.       Нередко Мана смотрела на Майки с неверием: этот потрясающий человек проводит с ней время. Болтает, делится историями из своей жизни и целует ее. Так много целует. Оставшись в одной ночнушке, Мана с удивлением оглядывает свои ноги.       Неуклюжая и суетливая, она часто спотыкалась и зарабатывала себе ранку-другую. Но кроме ранок на ее коленях были засосы. Не только на них. Живот, грудь и затылок — все укрыто печатями его любви.       Мана посмеивается, вспоминая, как одноклассница позавчера на физкультуре спросила ее, почему она не завязывает длинные волосы в хвост. Действительно, почему? Мана не хотела, чтобы кто-то увидел фиолетовую отметину. Майки просил ее забить, но это было выше ее сил.       Она слишком дорожила их отношениями. Отношениями, о которых было известно в широких кругах, ведь Майки, как-никак, персона не обделенная вниманием. Настолько, что Мана втайне ревновала. Ни одной девушке она не позволит увидеть то, что предназначалось только ей. Эти засосы — все равно что метки. Она их берегла, почти коллекционировала.       Сумасшедшая.       — Все, — Мана скромно помялась на месте и села на кровать. Услышав скрип, Майки полуобернулся. — Иди ко мне.       Медленно сократив дистанцию, Майки устроился между ее разведенных ног. Он не смотрел и целовал ее колени, всегда сидя спиной. Эта поза казалась ей несколько причудливой, но такой… вежливой?       Когда дело заходило об эротике, Майки делал все, чтобы лишний раз не смущать ее; но она давно была готова к большему.       Майки горячо и долго поцеловал ее в коленку. Она запрокинула голову от удовольствия и гортанно промурлыкала:       — Почему ты всегда целуешь мои ноги?       — Потому, что я хочу видеть их не только ночью.       Мана хрипло смеётся.       — Ты по ним скучаешь?       — Они — услада моих глаз, — Майки опускает голову на ее колено. Поддавшись мимолётному порыву, Мана запускает пальцы в его волосы. Мало кто знает, сколь кропотливо он ухаживает за ними. К вечеру они становятся менее объемными и волнистыми. — Не думала ли ты прекратить ходить в чулках?       — Ни за что, — по слогам произносит она, сжимая ноги и прижимая его к себе как можно крепче. В такие минуты не верится, что скоро они вот-вот расстанутся. Хочется, чтобы часы, проведенные с Майки, длились бесконечно долго.       — Рано или поздно кто-нибудь узнает, — Майки скучающе прикрывает веки. — Люди любят сплетни, и тебе их не избежать. Ты боишься осуждения, не так ли?       — Честно говоря… — пьяная сонливость окутала Ману покрывалом безмятежности, и она растянулась на постели, так и не договорив.       У нее есть целая ночь, чтобы слышать колдовской голос Манджиро; целая ночь, чтобы ощущать его губы на своих, а ее неизбежно клонит в неизвестность сна. Вымученно простонав, она отворачивается к стене.       — И почему я не ёкай? Им, по крайней мере, не нужен сон.       Майки оглаживает ее лопатки и ложится сзади.       — Если бы ты была ёкаем, я бы не обратил на тебя внимание.       — Э-эй! — Мана обиженно пыхтит. — А как же романтичное: в тебе главное — душа, а не внешний облик?       — Боюсь, я романтик где-то глубоко-глубоко в душе.       — Ага, под слоем твоего восхитительного пресса.       Мана была уверена, что он закатил глаза. Отстранился, чтобы выключить свет. Спину моментально пронзило могильным холодом, словно, оторвавшись от нее, Майки забрал все тепло. Но после — мягкое касание ладони на ее талии. Она вздрогнула, сморгнув слезы. Клубок счастья, вставший поперек горла, не распутать без слез.       — Ты что, остаёшься? — шепот загробный, будто спросит чуть громче — и Манджиро испарится, как привидение.       — При условии, что завтра я увижу твои обнаженные коленки.       — Грёбаный шантажист-фетишист, — крепче сжав его руку, Мана переместила ее на грудь, где бешеные ритмы отбивало ее сумасбродное сердце. — Будь по-твоему.       Слова на ветер Мана не бросала. На следующий день она явилась без чулок, чувствуя на себе обжигающие взгляды сверстников. Все в них смешалось: и осуждение, и любопытство, и удивление и… любование?       Сначала все разговоры были только об этом, но после — утихли. Всё-таки Майки был чертовски прав. Сплетни ударяют по самолюбию только в том случае, если ты обращаешь на них внимание. Парень специально забрал ее с уроков в тот день, продемонстрировав, кто она, и кто остальные ученики в подростковой иерархии.       Сплетни улеглись, потому что нет ничего удивительного в том, когда мужчина помечает свою женщину. Мане нравилось думать о том, что они уже взрослые.