Часть 1

Он называет себя Мастер. И он чертовски устал. Мастер бежит, считая столетия. Он несется по вселенной готовый на все, лишь бы не останавливаться. В его глазах вспыхивают огни пылающих империй. Мастер смеется, глядя на них, и находит их до боли забавными. Пожалуй, даже лучше фейерверков. Крики заглушают проклятый стук барабанов. И Мастер продолжает танцевать на обломках чужих жизней. Мастер продолжает бежать. Он встречает Доктора. Снова. Он прожил адову бездну лет и устал даже больше, чем Мастер. Доктор не слышит барабанов. Доктор слышит крики умирающих. И он бежит, бежит, отчаянно надеясь успеть туда, куда успеть невозможно. Мастер рад предоставить ему такой повод. Не зря же вокруг него всегда бушует хаос, так привлекающий Доктора. Чисто случайно, естественно. Ведь чувства это так глупо. Это для жалких людей. Они глупы и примитивны. Мастеру нет дела до них. Доктор любит людишек. Они слетаются к нему, как бабочки на свет. Доктор очарован ими, он находит их удивительными. Он забывает свои печали, наблюдая за ними. Но Мастер прекрасно знает, как долго живут бабочки. Моргнешь, а они уже пепел. Мастеру не нравится Земля. Ему до ужаса скучно. Он развлекается, как может. И где-то глубоко внутри зреет надежда, что это заметят. Что это заметит Доктор. И Доктор тут. Он его видит. А это самое главное. Мастер хочет показать, что он чувствует. Но выразить это труднее, чем он думал. Чертовы барабаны гремят так громко, заставляют кровь бежать все быстрее. Впервые за долгое время он не знает, что делать. Мастер хочет впечатлить Доктора. Хотя впечатлить существо, прожившее не одну сотню лет, не так-то просто. Доктор стоит перед ним на коленях. Разве не впечатляюще? *** Она называет себя Мисси. И она чертовски устала. Мисси стоит перед ним на коленях. Смотрит на Доктора задумчиво приклонив голову. Доктор держит меч, которым сейчас и убьет ее. Интимный момент, ничего не скажешь. Где-то глубоко внутри зарождается глупое хихиканье, но Мисси старается сдержать его. Мисси щурится и приподнимает одну бровь. Глаза у Доктора светлые, как туманное, немного морозное утро. Перед ней стоит не тот отчаявшийся старик, помогающий убогим. Перед ней стоит воин. И руки у него совсем не дрожат. Еще немного и Мисси упрекнет его в этом. — Прошу… Ее голос теряется в шуме ветра. И Мисси немного рада этому. Она готова просить Доктора, только его. Но никто не говорил, что она испытывает от этого ужасное удовольствие. Доктор замахивается. И рубит воздух. Он воин, Мисси всегда это знала. Но Доктор не убийца, нет. Людям этого не понять. Это в тысячу раз лучше всяких глупых чувств. Она смеется, запрокинув голову. Мисси прикрывает глаза. Плавно ведет плечами и перебирает клавиши. Доктор давно не заходил, и ей смертельно скучно. Он поставил рояль, приносит книги. Но с тех пор, казалось бы, прошла целая вечность. Она знает, что каждый вечер он сидит на полу у двери. Как последний трус. Мисси презрительно кривит губы, но все равно каждый вечер играет ему Бетховена. Она надеется, что он оценит. Доктор говорит, что пытается ей верить, что он хочет этого. Мисси ничего не хочет. Мисси смотрит в глаза Мастера. И видит в них такие знакомые фейерверки рушащихся вселенных. Она находит это довольно пикантным. Разве она задумывалась раньше, какое привлекательное ей досталось лицо? Но это все не важно. Мисси не верит ни единому звуку, что доносятся из его рта. В конце концов это ее лицо, и кому, как ни ей, знать цену этим словам. Мир вокруг пылает, и Мисси ощущает знакомый упоительный привкус безумия, оседающий на корне языка. Он пьянит получше вина. И ей нестерпимо хочется танцевать. Хотя бы для того, чтобы забыться. Доктор верит ей. Глупый Доктор. Мисси сама себе не верит. Именно поэтому она лежит сейчас, глядя в холодное высокое небо (немного похожее на его глаза). Доктор всегда говорил, что она себя погубит. И от его правоты хочется кричать. Вероятно, Мисси поступила правильно. Доктор бы сказал именно так. Только он все равно не заметит ее изломанного одинокого тела в суматохе сражения. Ну и пусть, плевать. Теперь он может верить ей. Отныне и навсегда. Мисси смотрит ввысь. На стальном небосводе россыпью алеют огни фейерверков.