Часть 1

      Тсуне нравится завтракать вместе с Занзасом. Они оба встают чуть раньше других варийцев, поэтому полчаса (и иногда даже чуть больше) у них есть, прежде чем в столовой появятся Хранители Занзаса.       Тем более, сегодня повод особенный — ещё один год брака им в копилку.       Лукас ставит перед синьорой Скайрини кофе, и она благодарит его, улыбаясь. Сделав глоток, аккуратно ставит чашку на блюдце и говорит, отвечая на заданный ранее мужем вопрос «Что не так с подарками на годовщину?»:       — Понимаешь, Занзас, не каждый человек… Не каждая женщина хочет получить в подарок на годовщину чью-то голову, — поправляет себя Тсуна.       Занзас поднимает глаза на жену, отрываясь от нанесения масла на хлеб.       — Это была голова Антонио, за ней много кто охотился. А во-вторых… Я сделал это всего лишь один раз.       Тут, конечно, не поспоришь — много кому Антонио насолил и много кто желал его убрать, в том числе и Вонгола, но… Это же ведь был праздник, день создания их семьи, чтобы приволакивать домой такое.       — А запомнилось на всю жизнь.       — Тогда у меня встречная просьба: никаких твоих друзей, которых бросили в этот день, когда у нас годовщина.       — На эту помолвку Энма возлагал большие надежды, — вступается за друга Тсуна.       — Он постоянно за тобой носится, порой мне кажется, что он у нас прописался, а всё потому, что ты не смогла вовремя до него донести, что ничего ему не светит.       Бывшая синьорина Савада поднимает руки в примирительном жесте, и Занзас хмыкает, делая глоток обжигающего кофе — годы идут, а она не меняется.       — Хорошо, ладно. Никаких голов и друзей сегодня.       — Спасибо, синьора Скайрини. Вечером увидим, насколько это выполнимо.       Они салютуют друг другу чашками с кофе. ***       Обычно, когда они все вместе отправляются на миссию, в машине играет музыка. Песню пытается поставить каждый свою, в итоге, Скуало гаркает и наобум выбирает из списка мелодию, но в этот раз была тема для разговора, и про музыку забыли.       — Ну и правильно она возмущается, — говорит Алида, забирая волосы в хвост. — Девушкам цветы надо дарить, а не головы.       — Алида-чан, там такая голова, никто бы от неё не отказался, — заявляет Луссурия, протирая солнцезащитные очки.       — Как она смеет возмущаться из-за подарков Босса, — привычно ворчит Леви, на что варийцы громко смеются. Мужчина обиженно сопит.       — Даже у Скуало не такие подарки, — Алида усмехается и тянется потрепать Скуало по щеке. Он не против её ласки, а ещё знает, что комментариев на эту тему не будет — все давно привыкли к тому, что они вместе.       — У меня нормальные подарки, э!       — Какие? Видео с тренировками по фехтованию? Трусы с акулами? — принимается перечислять Бельфегор. — Посещение аквапарка? — заканчивает он под смех остальных.       — Поездки! — спешит реабилитировать возлюбленного Алида. — Он дарит мне поездки! И прекратите вы ржать!       — Босс мог бы взять у Вас парочку уроков, капитан, — тянет Фран.       Скуало не успевает ответить — им в зеркало заднего вида стреляют. Скуало ругается, выруливая в сторону.       — Кажется, сегодня мы будем упаковывать Бланко. Готовьте подарочную бумагу, — скалится Суперби, выбираясь из автомобиля.       — Счастливой годовщины, Занзас и Тсуна, — вздыхает Агрест, расправляя веера. ***       Тсуна помнит, что обещала Занзасу — никаких друзей, которых придётся успокаивать, из-за которых приходится менять свои планы и вместо ресторана оставаться в резиденции и выслушивать, как было разбито сердце.       Но отказать пришедшей к ней в слезах Бьянки она не может. Ругает себя за мягкость, сочувствие, да что это такое, но тут же одергивает, когда перед глазами всплывает лицо Реборна — у мужчины в лексике таких слов не было, поэтому она прикусывает язык и открывает бутылку виски, подаренную Занзасу по какому-то там случаю.       Храбрится — до вечера есть время, быть может, Бьянки успокоится и уйдёт, но надежда сыпется, как песок через пальцы, когда Скорпион устраивает голову на её плече и заявляет, как ей тут хорошо.       Амайя, невольно оказавшаяся свидетелем истерики Бьянки и оставшаяся, чтобы её вместе с Тсуной утешить, тянется к пустым стаканам и бутылке, чтобы убрать их.       — Занзас меня убьёт, — заявляет Тсуна, когда заснувшая на её плече подруга сладко причмокивает губами.       — За что?       — Сегодня наша годовщина. Мы пообещали друг другу, что сегодня никаких голов и друзей. Точнее, утешения друзей.       Амайя кивает, понимая, что кто кому обещал. Вряд ли в Тсунаёши к каждой годовщине просыпалась кровожадная машина, и она презентовала Занзасу чью-то голову в розовой коробочке с милым бантиком.       — Всё будет нормально…       — Да вряд ли. Как я брошу Бьянки?       — Не бросишь, — уверенно заявляет Акияма, осторожно присаживаясь на край дивана. — Мы о ней позаботимся, уверяю тебя. А ты наслаждайся годовщиной и не переживай, в конце концов, я уверена, что тут есть девушки (и не только), которым разбивали сердца.       — Спасибо, Амайя.       От Амайи веет спокойствием и умиротворением, оно обволакивает, как будто ты ещё несколько мгновений назад был в центре бури, а сейчас — полный штиль. Тсуна хмыкает, вспоминая, чьей девушкой является Акияма. Ямамото не ошибся, когда готов был броситься на всё ради неё.       Тсуна осторожно укладывает Бьянки на диван, накрывает её пледом и поднимается, направляясь в спальню, чтобы заняться подготовкой к вечеру с Занзасом. ***       Тсуна, стуча каблуками «Лабутенов», которые были одной из её любимых пар обуви, направлялась к лестнице, где Занзас предлагал ей встретиться. На ней было чёрное платье с сердцеобразным вырезом, на которое она даже и не смотрела, ей его подобрала горничная, и Савада не возражала — ей оно тоже нравилось. Тсуне очень хотелось, чтобы в этот раз всё прошло хорошо: никаких пыток, никаких убийств, никаких рыдающих друзей. Несколько часов вместе, и пусть всё возвращается на свои места.       Занзас ожидает её возле лестницы. Он, приобняв её за талию и склонившись, целует.       — Всё в порядке? — спрашивает она у него.       — Да, вполне. А ты?       — Чудесно. Итак, что ты подготовил?       Чем раньше уйдут из резиденции, тем меньше риска во что-то впутаться. Скайрини собирается было ответить ей, как появляется Бьянки. За ней следуют Амайя и Хана, пытаясь до неё дозваться.       — Тсуна, мы пытались…       — Прости…       — Тсуна, мне так тоскливо, — тянет Бьянки. — Я проснулась, а тебя нет. Они меня не понимают так, как это делаешь ты.       Занзас приподнимает бровь.       — Что слышат мои уши, Тсунаёши?       — Занзас, я всё могу объяснить…       — Я всё сам вижу. И слышу.       — Не упивайся этим знанием, пожалуйста…       Слова Тсуны тонут в звуке удара двери о стену: появляется Вария. Теперь уже Тсунаёши приподнимает бровь: Леви и Луссурия тащат находящегося в бессознательном состоянии Бланко.       — Босс, он не захотел проводить с нами переговоры, а решил пострелять по нашей машине. Так что мы… А что тут вы…       — Мы тут немного заняты, Скуало. Верно, дорогой?       Она иронично смотрит на мужа, и Занзас понимает — теперь это не только её прокол, но и его.       — Это…       — Что слышат мои уши, Занзас?       — Не начинай…       — А как не начинать? Или Бланко должен был составить нам компанию?       — Кажется, мы не вовремя появились, — замечает Скуало. Алида взглядом говорит ему «Да ты гений!», на что мечник говорит: — Не надо на меня так смотреть. Если знала, что такое может произойти, то почему не остановила, когда мы тушу Бланко выгружали?       — Так я должна была вас остановить? — искренне удивляется женщина, тыкая пальцем себе в грудь. — Интересно!..       Они начинают ругаться между собой, Бьянки — ещё громче причитать и размазывать тушь по щекам. Посреди всего этого безобразия оказываются Занзас и Тсуна, с потрясением смотрящие друг на друга. Скайрини размышляет несколько минут, прежде чем хватает Тсуну за руку и тащит к выходу.       — Что ты делаешь?       — Спасаю наш брак, — заявляет он, ведя её к припаркованной неподалёку машине. Помогает Тсуне сесть и, заняв место за рулём, как можно скорее убирается с территории особняка.       — Занзас, куда мы едем?       — Достань у меня из кармана пиджака конверт. Посмотри, что там.       Тсуна послушно следует инструкциям, и вскоре она держит в руках два прямоугольника. Прочитав имеющуюся на них информацию, она радостно улыбается.       — Билеты в Японию!       — Ты давно не была дома. Я подумал, что это хороший шанс всё наверстать. И отдохнуть.       — Мой дом там, где ты, — возражает она.       — Мне стоит развернуться назад?       — Нет-нет-нет, езжай. Спасибо, Занзас. Правда… Мой подарок меркнет по сравнению с твоим.       — А ты мне что приготовила?       — Я добилась того, чтобы перекинуть часть обязанностей отца на Реборна. Теперь он будет появляться на мероприятиях чаще Внешнего Советника.       Занзас растягивает губы в очень довольной улыбке — лучше садист-репетитор Реборн, чем «Лучший отец года».       — Да нет, ты не права. Твой подарок затмил мой, — он отрывается от дороги и смотрит на Тсуну. — Счастливой годовщины, Тсуна.       — Счастливой годовщины, Занзас, — тут же отзывается она и, потянувшись к нему, целует в губы.