Часть 1

Крысы-крысы, казалось бы, чего там о них говорить. Не самые великие события с ними связаны в каноне, не самые важные или значительные. Они как будто бы и в книгах существуют только для того, чтобы помереть страшной смертью на глазах у Цири. Вот и обсуждают блогеры-обзорщики их в сериале тоже только с одного боку, - дескать, повесточка, сборище мультикультурных идиотов, и практически не касаясь того, какими же должны быть Крысы, если следовать канону. Ну бандитами, но не такими вот, и хватит про них. Разве, что Мистле нынче многие прямо называют насильницей-абьюзеркой, что довольно забавно при сравнении с сериальной трактовкой их связи. Но вернемся к книгам и только им, поскольку образ Крыс и вложенный в них смысл настолько сложнее не только лишь сериального воплощения, но и в целом устоявшегося в фендоме к ним отношения, что внимания они заслуживают самого пристального! При всей своей кажущейся поверхностной очевидности, банда Крыс – это очень сложный, многослойный художественный образ, в котором индивидуальное, историческое, социальное, философское и даже метафизическое значения переплелись друг с другом. И в принципе, лично у меня даже нет особого желания ругать команду Хисрич за то, что они облажались. Потому что в наше время не то что таланта, а стали в яйцах не найдется у киноделов, чтобы с достойной глубиной передать суть явления банды Крыс. А банда Крыс – это именно что явление! С какой стороны не возьми. И явление драматическое. Давайте считать слои в пироге, и начнем с самого очевидного, того, что лежит на поверхности и выставляют на показ сами Крысы. Это молодежная банда со всеми «болячками» обычной молодежной банды. Показушность, куда относятся вычурные яркие наряды, пирсинг, тату, эффектные жесты, куда относится демонстративное разбрасывание денег кметам… Выпивка, наркотики и половые «достижения», как символ какой-то крутости и свободы. Все то, что прикрывает объективный факт – ничтожность. Правда ведь? Крысы не ворочали крупных дел, а 7 человек это так себе ганза. Даже не каждую карету стоит грабить, не говоря уж о караване, вроде того, что охранял в свое время Ярпен Зигрин. Они тырили коней и грабили по наводке Хотспорна. Мелкая шушера, которых на какое-то время использовали в своих делах более серьезные люди, и которых без сожаления слили, как только они стали слишком проблемными. Зато сколько форсу, сколько шуму и блеску. Да, так обычно и бывает. Чем мельче шестерка, тем больше она пыжится, пытаясь строить из себя если не туза, то сразу Джокера. Тем отчаяннее пытается доказать свою крутизну прежде всего себе. Хотя для того, чтобы выглядеть крутыми среди кметов на ярмарке – много-то не нужно. Однако это не значит, что молодежные банды вообще и Крысы конкретно, – как и настоящие серые грызуны - не опасны. Ведь они совершают реальные преступления, грабят и убивают. В том числе людей невинных, в том числе тех, которые просто исполняют свои обязанности. Самая же главная опасность - в романтизации аморального и антисоциального образа жизни. И книга в том числе об этом. Малолетние отморозки, к сожалению, были и наверное еще долго будут самой настоящей, а не выдуманной реальностью. По тем или иным причинам. Но романтизация преступного образа жизни, наносит куда больше вреда обществу в целом и конкретным людям в частности, чем само какое-то преступление. Она отнимает базовую веру в справедливость и воздаяние, она разрушает нормы морали, пропагандируя вседозволенность… Она разъедает как кислота те скрепы, - уж простите за это слово, - которое делает общество обществом, а не хаотической клоакой, где можно все. И вот Крысы с их страстью к выпендрежу на какой-то момент стали поп-идолами. Не только деревенские парни и девки, а высокородная молодежь в Турне, в Гесо носила камзольчики как Искра, головные повязки как Гиселер, серьги как Кайлей… Ведь это эпатаж, это так волнительно и остро… Они в опасности, они сами опасность, это так будоражит и уж конечно куда привлекательнее не только свинарника, но и скучных нотаций про дворянскую честь. Ох, не зря Тузек выпорол свою Миленку за платочек как у Фальки! Потому что начинается-то с платочков, а потом до чего дойдет подражательство и стремление к крутизне? Искра, въехав в деревню, убила собаку, за ее собачье дело облаять чужаков. А Фалька убила человека, и отнеслась к тому еще равнодушнее, чем Искра к собаке. Я вовсе не собираюсь кого-то очернять или наоборот заниматься морализаторством, но сам пан автор исчерпывающе высказался относительно того, что Крысы отнюдь не робин-гуды. И не такие уж умные продуманы, которые деньгами сыпали именно ради того, чтоб их не выдали… Нет. Им просто нравилось самоутверждаться. Показывать, как они круты и сильны, и чтоб их славили и пресмыкались перед ними. Среди выбежавших из домишек кметов неожиданно возникло движение, потому что ехавший первым Гиселер вдруг придержал коня и ленивым движением кинул звонкий мешочек к ногам опирающейся на клюку бабки Микитки. — Дай тебе Бог счастья, сыночек милостивый, — взвыла бабка Микитка. — Чтоб ты здоровенький был, благодетель ты наш, чтоб ты… Переливчатый смешок Искры заглушил Микиткино бормотание. Эльфка молодецки перебросила правую ногу через луку, полезла в кошель и с размаху сыпанула в толпу горсть монет. Рееф и Ассе последовали ее примеру, самый настоящий серебряный дождь обрушился на песчанистую дорогу. Кайлей, хохоча, бросил в копошащихся над деньгами людей огрызок яблока. — Благодетели! — Соколики вы наши! — Да продлятся дни ваши!!! Тузек не последовал за другими, не повалился на колени выгребать монеты из песка и куриного помета. Он по-прежнему стоял у ограды, глядя на медленно проезжающих девушек. Младшенькая, та, что с пепельными волосами, заметила его взгляд и выражение лица. Отпустила руку стриженой, хлестнула лошадь, боком наехала на него, приперев к забору и чуть не задев стременами. Он увидел ее зеленые глаза и задрожал. Столько в них было злобы и холодной ненависти. Вот оно, - то, что кроется за эпатажем. Ненависть, быть может неосознанная, не оформившаяся в слова или внятные ощущения. Злоба. К тем, кто нарушает эту картину красивой счастливой вольности, потому что смеет ею не восхищаться и хвалить… К тем, кто нормален, кто остается в таких скучных и правильных общественных и моральных нормах. И в этой злобе Крысы тоже не оригинальны. Такое отношение именно что свойственно культуре АУЕ и прочим криминальным субкультурам, больше того, эта злоба и агрессия – чуть ли не первое, что проявляют люди, подпавшие под их влияние. Ведь почему эти культуры деструктивны? Потому что по мере того как искаженные нормы поведения этой субкультуры подменяют собой общие социальные нормы, постепенно начинает разрушаться сама личность человека, начинается ее деградация, и Крысы тоже отличный тому пример. Судите сами, вначале, при первом знакомстве с ними, Крысы практически симпатичны. Разве не будет читатель сочувствовать Кайлею, а еще пуще девушке, с которой его поймали? Само собой, что мы на стороне Крыс, которые пришли выручать своего, но и Цири не бросили, а что они там перебили кого – так то ж мудаки и насильники были. И когда автор упоминает об ужасах прошлого у некоторых из них – невозможно не проникнуться и не пожалеть. Дескать, Крысы это не банда какая-то, а братство отверженных, не иначе… Опять же очень романтично. А далее следует всего ничего, несколько небольших эпизодов, в которых что-то постоянно отвлекает внимание, а точнее – отвлекает Цири. Мы ведь невольно держим в уме, что это она главный персонаж данной линии, поэтому внимание обращено на нее, на ее переживания, на события в предвкушении, куда же эта кривая выведет. Поэтому все остальное остается не в фокусе, немного расплывается, и метаморфозы с Крысами не бросаются в глаза. В конце же все крадет кровавый финал, и практически без внимания остается вот это: «— А уж потом, — задумался Гиселер, — поразмыслим о хотспорновской амнистии… О гильдии… Ты чего морду кривишь, Кайлей, ровно клопа разгрыз? На пятки нам наступают, а зима приближается. Я так думаю, Крысяты: перезимуем, погреем задницы у камина, амнистией от холода прикрывшись, амнистийное теплое пивко потягивая. Перетерпим с этой амнистией нормально и толково… как-нибудь до весны. А весной… Как травка из-под снега выглянет…» Крысы рассмеялись в один голос, тихо, зловеще. Глаза горели у них, как у настоящих крыс, когда те ночью, в темном закоулке подбираются к раненному, не способному защищаться человеку.» Все. Вот это настоящий итог Крыс, а не бойня с Бонартом. Окончательная деградация в банду отмороженных упырей. Ведь мир Ведьмака жесток. Никто в нем, независимо от социального статуса и происхождения не защищен от различных издевательств, позора, страшной смерти, в общем от того, чтобы хлебать гомно полной ложкой. И тем и дорого, что в этом мире у кого-то остаются воля, принципы, нравственные и моральные ценности. Геральт из Ривии тому примером.)) Можно еще привести пример Адама Адью Панграта и Сладкой Ветреницы Джулии Абартемако. Наемники. Опасная профессия, хотя Джулия, как мы знаем из канона, - умерла в почтенном возрасте в окружении детей и внуков, травя им байки о своей бурной молодости. Рубайлы из Кринфилда. Ярпен Зигрин с ватагой. Они же не бандиты, они тоже наемники. И у Крыс был шанс стать ганзой вполне легальной. Если бы они продемонстрировали свою надежность и ответственность. Именно такое предложение принес им Хотспорн. «— Я знаю, в чем дело. — Зубы Гиселера на мгновение сверкнули на загорелом, синеватом от бритья лице. — Купеческая гильдия, дети мои, пожелает приветить нас. Приютить и обласкать. Как матушка родная. — Как курвина мать, скорей, — буркнула себе под нос Искра. Хотспорн сделал вид, будто не слышал. — Ты совершенно прав, Гиселер, — сказал он холодно. — Гильдия может, если захочет, дать вам работу. Официально, в виде альтернативной службы в армии. Дать защиту. Официально и взамен.» Однако Крысы повели себя как Крысы. Впрочем, они давно вели себя как крысы, причем изрядно поглупевшие, растерявшие осторожность крысы. Например, проваливали договоренности. «Говнюки», — подумал Хотспорн. — Короче говоря, ты поручение не выполнил? — Угу. Прости, Хотспорн. Некогда было… Но в другой раз, хо-хо. Обязательно! — Обязательно! — высокопарно подтвердил Кайлей, хоть никто его об этом не просил. «Чертовы безответственные говнюки. Перепились. А потом, ишь ты, другая дорога им вышла. К портняжкам за завитушками и цацками, не иначе!» И предложенной амнистией Крысы собирались распорядиться не в том смысле, чтобы перейти на легальный статус и там дальше раскручивать свою славу на бонусы, а в том смысле, чтоб пересидеть в тепле зиму и снова пойти в разнос по большакам. Это приговор. В их системе мировосприятия не осталось ничего, кроме бандитского разгула. А это значит, что совсем скоро и незаметно отомрет и последнее человеческое, что в них еще оставалось. Упырями, которые готовы душить стариков за копейки, распиливать по кусочкам детей и т.д. становятся обычно не сразу, но когда определенная грань уже пройдена и внутренних ограничений не осталось, то что должно остановить такого упыря от совершения какого-то ужасного поступка? Даже против того, кто еще совсем недавно для него что-то значил? Ничего. Исходя из вышесказанного, я повторюсь, что показать такую деградацию Крыс из в общем-то симпатичных нам мальчиков и девочек, обожженных несправедливой судьбой в отморозков с крысиными глазами, - не самая простая задача. Не говоря уж о том, что никакая романтизация их образов здесь точно не уместна. Непосредственно прилегает к теме молодежной преступности и банд социальная составляющая вопроса, пускай относительно Крыс и Ведьмиленда она щедро приправлена условностями фентезийного мира. Ведь, как я уже говорила, первоначально мы сочувствуем Крысам, складывается ощущение, что какая-никакая правда в этом мире – она на их стороне. А сколько горечи в эпитете «Дети Часа Презрения»! Что ж, абсолютно НЕ-фентезийная реальность такова, что дети – действительно самая уязвимая часть общества, и любые социальные потрясения отыгрываются в первую очередь на них в прямом и переносном смысле. Молодежные банды и их привлекательность – это не болезнь, это симптом. Возвращаясь от общих рассуждений к книгам, мы видим, что этот мир охвачен глобальными историческими потрясениями. Идет война, в которой так или иначе участвуют все государства Севера и Юга, все слои населения, и Крысы – это непосредственное ее порождение, плоть от плоти этой войны. Ее зримое и страшное своей повседневностью воплощение. Судьбы практически всех Крыс перекорежены войной, и когда по каждому из них пан автор дает коротенькую скупую справку, обычный нормальный читатель непроизвольно проникается сочувствием. Настолько о страшных вещах там идет речь… Поэтому непроизвольно мы либо упускаем из виду тревожные звоночки, которые Сапковский уже начинает вставлять в текст, либо оправдываем Крыс. Впрочем, какие там «звоночки», если пан Сапыч говорит прямо: «Они нападали, грабили и убивали ради развлечения..» «Крысы нападали по-крысиному. Тихо, предательски, жестоко. Крысы обожали убивать». Еще раз: они убивали ради развлечения, они обожали убивать. Однако в этот момент, мы все еще склонны оправдывать их. Жестокостью Неверленда в целом, жестокостью времени, запредельной жестокостью, который каждый из них испытал в жизни. «У него были глаза человека, уверенного в своем праве на жестокость, потому что с ним так же обходились жестоко». (С) К сожалению, за давностью лет просто не помню автора данной цитаты, но она подходит как нельзя лучше. Не только к Крысам, сколько вообще к человеческой природе как таковой. Ох уж это сакраментальное «Не мы такие, жизнь такая»! Или вот эти все тенденции к оправданию, дескать, человек не просто злой/ хам/ инфантил/ подлец/ подставьте нужное сами, - нет, это потому что мир такой к нему жестокий, мама в детстве ругала, в песочнице обидели, так что нужно простить, обнять и пожалеть… Знакомо, да? Как и самооправдание «ну и чё такова, есть вон вообще шлюхи/маньяки/наркоманы/ снова подставляем что-то свое, а я ж вообще ангел по сравнению с ними!» Так что Крысы, это ни много ни мало, пример, куда такими оправданиями ведет дорога. Особенно самооправданиями. Это все еще про то, что нет большего или меньшего зла, зло – остается злом и неважно на чьей ты стороне. Совершают ли зло в отношении тебя, или ты совершаешь его в отношении других, от перемены мест слагаемых зло не перестает быть злом. Вот о чем еще история банды Крыс. В литературном и философском смысле Крысы – это прямое продолжение диалога с Ренфри. Помните? «Есть Зло и Большее Зло, а за ними, где-то в тени, стоит Очень Большое Зло. И Очень Большое Зло, Геральт, это такое, что ты не можешь себе представить, хотя и думаешь, что уже ничто на земле не в силах тебя удивить. И иногда бывает так, Геральт, что Очень Большое Зло схватит тебя за глотку и скажет: "Выбирай, братишка, или я, или то, другое, чуток поменьше".» Это все еще о том, что иногда выбор из двух зол – это и есть самое большое зло. О том, когда зарождается зло, где грань, которую нельзя переступать. О том зле, которое в тебе самом. И окончательную точку в этой растянувшейся полемике о природе зла поставит только Высогота, которому удалось донести до Цири, что зло нельзя победить злом. «Я знал, что у тебя все получится, храбрая девочка. Моя мужественная Ласточка. Ты не пострадала? — Я победила их. На льду. У меня был для них сюрприз. Коньки твоей дочери… Я имел в виду моральные страдания. — Я остановилась… Не стала убивать всех. Не убила Филина… Хоть именно он меня ранил и изуродовал. Я сдержалась. Я знал, что ты победишь, Zireael.» Вот так плавненько мы перетекли в философскую составляющую литературного образа Крыс. Они – часть того чистилища, которое проходит Цири. В составе Крыс она принимает зло, ведь оно симпатичное и хорошее по отношению к ней. Она сама творит зло, причем не только с другими людьми, но и с самой собой, ведь этот образ жизни объективно ведет к разрушению и деградации личности. По сути не смерть Крыс, а жизнь среди них была испытанием Цири, - прошла ли она его? Ведь в том числе через Крыс Цири примиряется со злом, как с частью себя, чтобы затем, через уже другие испытания, попытаться вначале опять отказаться от этой составляющей человеческой натуры, а затем принять и научиться обуздывать. Поэтому Крысы не просто важны в истории взросления персонажа Цири, важно не напортачить с тем смыслом, который вкладывается в их изображение. О том, что их нельзя романтизировать, мы уже сказали, но и с сочувствием следует быть крайне осторожным. Оно не имеет права переходить в оправдание и обеление малолетних бандитов. Потому что, возвращаясь к социальной составляющей, у каждого из них всегда оставался выбор, и не только тот, который предложил Хотспорн, а сразу, задолго до него. Тот выбор, который Крысы делали в пользу маленького зла, не заметив, как сами стали злом не таким уж маленьким. Впрочем, если уж совсем углубляться в философско-литературоведческие дебри, то можем наткнуться на занятный парадокс как раз в духе милого сердцу пана Сапыча Средневековья. Если смотреть на всю историю не только философском, но и метафизическом смысле, то Крысы наоборот, как раз уже в принципе не могли сделать какого-либо иного выбора, потому что они – давно мертвы. Все, что переживает Цири после того, как вошла в Тор Лара на Танедде и вышла из Тор Зираэль я не случайно назвала Чистилищем. Взросление подразумевает инициации. А что такое инициация? Это перерождение, переход, символическая смерть посвящаемого и возрождение его в новом качестве. То есть проходящий инициацию как бы погружается в иной мир, мир мертвых. А теперь давайте например вспомним описание Бонарта? «Как гуль», как скелет, «неживая» ухмылка, рыбьи, т.е. мертвые, глаза. Или гости Хувенагеля, которые уроды не только морально, но и физически и оставляют ощущение какой-то свиты Вия: «— Они стащили меня вниз. Там ждали гости толстого Хувенагеля. Такие же уникумы! Откуда на свете берется столько поразительных чучел, Высогота?» Даже Высогота - это с одной стороны святой, чьими молитвами душа спасается, а с другой - Высогота ведь умер. Он разговаривал с Цири в Башне, завершая этот этап инициации, будучи по собственному признанию мертвым. Вот и Крысы, - они тоже составная часть этого макабра в Чистилище. Они - самый натуральный хоровод мертвецов. Они умерли для общества, в каком-то смысле и для себя самих. Стали одновременно равнодушны, как мертвецы, - к чужой жизни, - и одновременно жадны до проявлений жизни, как классический упырь. И с чего начинается знакомство с ними? С того, что пан автор чуть ли не прямыми словами говорит об их «смерти»! «…Кайлей очнулся среди дыма, огня и крови в разрушенном замке, между трупами родственников и родителей.» Ну да, обессиленный, измученный, угвазданный в крови и кишках своих родных, друзей и близких. Чем не восставший мертвец. И что он делает? Он ищет живого. И находит. Но не своего. «Рееф был одним из тех, кто захватил и разрушил замок после двух дней осады. Захватив замок, спутники бросили Реефа, хотя Рееф был еще жив. Но заботиться о раненых — не в обычаях бандюг из нильфгаардских подразделений» То есть тоже по сути живого мертвеца. Обреченного и списанного в потери. И что же делает один мертвец? "Вначале Кайлей думал добить Реефа, но ему не хотелось бродить в одиночестве." Потому что страшно. Но не убить, нет, это уже экзистенциальный страх. Одиночества, того, что ты сам мертв. Именно поэтому Кайлей спасает Реефа и первое, что они делают – это напиваются в таверне и идут разбрасывать с хохотом деньги от грабежа. Потому что хотят ощутить себя живыми, хотя смертушка их по головке погладила и в лобик поцеловала. Далее тоже самое относительно Мистле и Ассе. Ассе в буквальном смысле вытянул ее из трупной ямы: « …голую, покрытую синяками, нечистотами, грязью и засохшей кровью…» Она без преувеличений умерла там, дворяночка из Мехта и все прочее. После ямы из трупов, люди прежними не остаются. А Ассе, сын сельского кузнеца… он ведь тоже сгорел. Он видел, что с его родными сделали, сидя в конопле, сам умирал с каждой смертью. А кинься он на защиту – ничего он не сделает, только помучается вместе с родными, никого не спасет, не кинься… Трус, предатель. Выжгло душу у Ассе начисто. Гиселер и Искра? "Гиселер так и не узнал, почему эльфы осудили Аэниеведдиен на изгнание, за какие провинности послали на смерть — ведь для свободной эльфки одиночество в узкой полосе ничьей земли, отделяющей Свободный Старший Народ от людей, было смертным приговором. Одинокой эльфке предстояло погибнуть. Если она не найдет спутника.» Ну и не только в культуре эльфов изгнание было равно смерти, гражданской уж точно. И наконец Гиселер. Я малость подзабыла его историю, дезертир и дезертир, как там в песне поется: Утро в декабре туманом окутано, Под ногами белый снег-предатель, - … Ты теперь дезертир, Вне закона, знай - правды не найти, Ты теперь просто цель Для таких же смертью меченных парней… Но нет, это не совсем про Гиселера, потому что он - изначально гнида, который сам не помнит, в которую армию вербовался, ибо был пьян, как Одрин. Протрезвев он сбежал сразу же и сразу же пристал к бандитским ганзам. «Банда обирала и палила деревни, нападала на обозы и транспорты, растворялась и таяла, сбегая от эскадронов нильфгаардской кавалерии. Однажды банда Гиселера наткнулась в дебрях на Лесных Эльфов и погибла от летящих со всех сторон стрел, шипящих серыми перьями. Стрела насквозь пробила плечо Гиселера, пригвоздив его к дереву. Ту эльфку, которая под утро вытянула стрелу и перевязала ему рану, звали Аэниеведдиен.» Извращенка. Кажется мы нашли, за что выгнали из порядочных эльфов Аэниеведдиэн. Но Гиселера это краше не делает. Он не умер, провисев там на дереве, как бог Один. Потому что он изначально прогнил, как кусок тухлого мяса. И вот эта компания мертвецов собралась вместе и устроила веселый хоровод на обломках мира, - да, этакий пир во время чумы. Сюда же можно добавить сон Геральта, в котором он видит не вполне реальный момент, где Цири весело танцует с Искрой, а что вместе с Цири танцует смерть. «— Это не было страшно. В моем сне… Она плясала. Плясала в какой-то забитой дымом халупе. И была, черт возьми, счастлива. Играла музыка, кто-то что-то выкрикивал… Вся халупа ходуном ходила от крика и хохота… А она плясала, плясала, дробила каблучками… А над крышей этой чертовой халупы, в холодном ночном воздухе… плясала смерть.» И поскольку Крысы мертвы, никакой другой дороги или выбора для них нет. Мертвец уже мертв и сам ничего не решает, тело разлагается, а душу может отмолить только кто-то другой. Можете не соглашаться, но в эту метафизическую теорию идеально вписывается даже отношения с Мистле. Секс – всегда был важной частью обрядов инициации, и даже если не входил в таковую непосредственно, - а у некоторых нынешних племен инициация взросления все еще включает в себя, причем именно гомосексуальные, контакты, - то возвращение в качестве взрослого члена общины подразумевает право вступать в брак, а следовательно рожать уже своих детей. Ведь секс – это прежде всего про плодородие, то есть Жизнь. И раз Цири метафорически путешествует сквозь Царство Мертвых, то мертвое по определению не может совершать то, что дает жизнь. Поэтому как в самом прямом обыденном смысле действия Мистле ничем не отличаются от попытки Кайлея на первом же привале залезть к Цири в трусы, просто Мистле Цири приняла из страха одиночества, но к любви это имеет отношение весьма слабое. Так и в метафизическом смысле загробный мир не способен породить что-то, что связано с Жизнью, а лесбийский акт жизнь не порождает совершенно точно. Ну и заканчивая на этой позитивной ноте с Крысами, - что мертво, умереть не может. Но мертвецы должны вернуться в могилы. Поэтому и конец Крыс не мог быть иным ни в каком смысле и в эпизоде с Бонартом у Крыс будто начисто отключился инстинкт самосохранения. Ведь книжные Крысы с Бонартом знакомы не были, но слышали о нем, слышали, каких фартовых ребят он уже ликвидировал. И все равно поперлись на разборки, а даже когда их в живых осталось только двое, - все равно не бросились бежать впереди собственного визга, а все еще кинулись на головореза. Да, можно сказать, что тут сложилось многое, - головокружение от успехов, фисштех, Хотспорн их умело подогрел… Но именно так, через сплетение самых разных обстоятельств, - в мире Ведьмака и работают такие метафизические вещи как Предназначение, Судьба, рок. Хоровод мертвецов рассыпался, а для Цири началось новое испытание мистерии.