Потеря

      Он снова напился. Не в баре: туда уже понаехали полицейские, опечатали помещение, вынесли тело, — купил дешевую выпивку в небольшом киоске по пути домой.       Его быстро опросили, как единственного свидетеля и почти подозреваемого, но за отсутствием улик — и наличием сотенной купюры в кармане — отпустили.       И он снова топил боль в алкоголе.       Ведь он не уберег его, как не уберег никого из них.

***

      — Пап, папа!       — Привет, котенок, — он подхватил малышку на руки прям у порога, растрепал каштановые локоны и заглянул в серые — мамины — глаза.       — Ты задержался, — из кухни вышла Хелена, по-родному домашняя, пахнущая вкусной едой, еле уловимо духами и домом.       — Прости, дорогая, — он поцеловал ее в щеку, привычно мягкую и теплую. — Задержался на работе. Следствие не движется.       — Снова нет улик? — Жена забрала дочь, давая возможность разуться и скинуть с плеч форменный пиджак, изрядно надоевший на службе.       — Да, мы топчемся на месте. Ладно, — он хлопнул ладонями по бедрам, приобнял жену за хрупкие плечи, обтянутые домашним тонким свитером, и повел в кухню. — О работе на работе. Как день, дорогая? Пахнет безумно вкусно, а я ужасно голоден!

***

      — Я ужасно соскучился, — признался он полупустой бутылке виски, делая очередной глоток.       Они — самая большая потеря в его жизни.