ГЛАВА ПЕРВАЯ(Главный Герой-Кибер): Великий день

ГЛАВА ПЕРВАЯ: Великий день *** Кибер, потея и задыхаясь, прорывался через развалины больницы «Пик Отчаяния», которая изменилась до неузнаваемости. Вся мебель в коридорах была поломанная и полуобгоревшая, стены измазаны в крови пациентов. Вокруг только адское попурри из взрывов, криков, сирены и тревоги. Кибер бежал, не различая местности, с одной мыслью в голове - спасти свою жизнь. Внезапно, пациент упал и почувствовал, как его ногу схватили. Обернувшись в ужасе, он увидел своего сопалатника и друга Ророту, избитого до полусмерти и едва соображающего, что происходит. У пациента вместо обеих ног были дёргающиеся кровавые обрубки, истекающие кровью, словно разрезанный фрукт, с сочащимся свежим соком. След крови на полу тянулся от разорвавшейся батареи. Бледные, пересохшие губы юного пациента произнесли: — Это всё твоя вина... С правой стороны от настрадавшихся пациентов послышался очередной взрыв. От нарастающего напряжения батарея не выдержала. Кибер едва успел отпрянуть в сторону, высвободив ногу, как увидел, что кипяток окатил лежащего на земле Ророту, окрасив его бледную кожу в розово-красный цвет. Следом за этим, лицо Ророту начало деформироваться, голос звучал всё тише и тише, дополняя шипение горящей плоти и булькающий звук закипающей крови. — Это… Всё… Твоя… Вина… — прошептал изувеченный пациент и растаял, словно нагретое желе. — Н-Е-Е-Е-Т!!! — в отчаянии закричал Кибер, попытавшись схватить бесформенное нечто, которое раньше было его другом. Однако, единственное, что смогли поймать его руки, была лишь слизь, что осталась от его хорошего друга. Он, со слезами на глазах, не в силах поверить в происходящее, отчаянно пытался придать прежнюю форму массе, с трудом выдерживая боль ожогов на его ладонях, надеясь снова увидеть своего товарища. Но все его дальнейшие попытки были ничтожны. Несмотря на всю внутреннюю боль и желание закричать на все здание, Кибер встал с колен и мысленно попрощавшись, побежал дальше. Вытирая, выступившие слёзы, он напоследок обратился к уже мертвому Ророту: — Прощай, брат. Продвигаясь дальше по коридорам больницы, на встречу ему попадалось всё больше трупов своих друзей. С каждым окровавленным и жестоко расчленённым телом, Кибера всё больше мучала совесть за происходящее вокруг него. Снова раздался очередной, сильный взрыв спереди него. От мощности взрыва, был разорван один из трупов, чья кровь, впоследствии окатила его тело. Оказавшись полностью в крови, Кибер, тяжело дыша и осматривая себя с ног до головы не смог удержать равновесие, с хлюпающим звуком упав на колени. Оценивая ситуацию и продолжая жадно набирать воздух в легкие, молодой парень закрыл свои глаза, удерживая рвотные позывы. Капли слез начали скатываться по щекам. — Это всё моя вина... — в отчаянии промямлил он. — Этого бы не было если бы не я… Погрузившись в себя, он уже едва мог различить крики людей в агонии и страхе, которые были слышны даже в самом дальнем и тихом углу больницы. Его поход в собственные мысли продлился около пяти минут, после чего послышался непонятный грохот. Раскрыв веки, перед Кибером предстала сияющая красным дверь аварийного выхода. Кажется, что в этот момент его сердце, как и всего тело замедлилось, а глаза загорелись надеждой на спасение. Неужели он сможет сбежать? Не уж он выберется из этого ада живым? Встав с колен, он за несколько секунд подбежал к двери и попытался открыть её, но та не поддавалась. — Нет-нет-нет… — рассержено произнес он, пытаясь открыть дверь. — Блять, ну прошу, сука! – чуть ли не рычал он. От безысходности, Кибер начал со всей силы колотить руками железную дверь, не жалея своих же костяшек. Он слышал их хруст, видел свою кровь, чувствовал холод, пробирающий по его спине. Неожиданно, его уши уловили крик боли и страданий, а затем и мольбы о пощаде. Голоса, служившие источником звуков, были знакомы ему. Первым был Кристалл Шелл, далее Эван, после чьих криков был слышен хруст костей, напоминающий треск свежего арбуза. После непродолжительных криков последовала недолгая тишина, сопровождающаяся прерывистым дыханием парня. Однако, царствовала тишина не так долго, как хотелось бы несчастному мученику. Вдруг, Кибер почувствовал холодную и пухлую, словно котлета, руку на плече. Обернувшись, он увидел знакомую до боли в самой подкорке его души морду. Лицо Любителя овощей, которое, как всегда, подобно маньяку, улыбаясь, смотрело на него. Окровавленные кулаки пациента моментально сжались, готовясь стереть наглую улыбку с лица Главврача. Улыбчивое, но в то же время холодное и расчётливое выражение лица приблизилось к уху Кибера и тихонько, заставив волосы пациента встать дыбом, прошептало: — Не стоит тратить все усилия на тщетные попытки сбежать, товарищ, — спокойно сказал Любитель овощей. — От ответственности за свои грехи выхода нет. Вдруг, главврач схватил Кибера за горло и, подняв над землёй, начал душить, приправляя это громким непрекращающимся хохотом. В его глазах моментально загорелись огоньки, он был готов вырвать трахею несчастного паренька и с мясом и разбить голову пациента, обрызгав его мозгами всю стену. Кибер чувствовал то, как его пульс учащается, а дыхание сбивается. Обжигающая боль всё сжимала его горло, готовясь вырвать с корнем кадык. Его безуспешные попытки вырваться и ударить Любителя овощей в лицо лишь заставляли его смеяться громче. Движения юноши становились всё более вялыми и слабыми. Одно резкое движение главврача и внезапно стало совсем темно. — Кибер... Вставай, — вдруг донеслось из темноты. Внезапный удар поперёк левой почки разбудил пациента. Кибер тотчас скорчился от боли, и, к своему удивлению, понял, что лежит на полу, душит сам себя одеялом и держит разорванную в клочья подушку у себя в руках. Удар нанесла медсестра Меган, дабы разбудить его на завтрак. Сказать, что она была стервой, все равно что называть Дарккермана нормальным человеком. Как всегда недовольная, она била его в бок ногой. Затем пошел еще один удар, сильнее. Так продолжалось еще некоторое время. — Подъём! Вставай, тупица ты дрянная! Кибер резко поймал летящую пятку, нахмурил брови, и, не поворачивая голову, прошипел: — Все я понял, стерва, - приподнявшись, он оттолкнул медсестру. Та с свою очередь неприятно ухмыльнулась. — С добрым утром, лентяй. Поднимайся и тащись на завтрак – приказным тоном сказала Меган и указала своим тонким, словно макаронина, пальцем на дверь. — Ага, понял. А теперь будь добра и уйди подальше отсюда, — устало сказал Кибер, плюнув вслед медсестре. — Ты неблагодарный урод, - прошипела она. — Чтоб, как можно быстрее был у столовой, — развернувшись, медсестра ушла и захлопнула дверь. — Сучка жирная… — сказал Кибер, потирая бок. — Плохие сны? — поинтересовался Ророту, сосед Кибера по палате. Он, лёжа на кровати читал статью через телефон. Ророту был подростком среднего роста и телосложения, одетым в белую толстовку, чёрные джинсы и ботинки. Попал он в Больницу одновременно с Кибером, получив прозвище от Дарккермана за свою любовь к физике и химии. Так он и стал Rorotwo, в честь буквы pо, обозначающую плотность и высшего оксида состава-RO2. Кибер смахнул пот с лица, тяжело вздохнул и почти неслышно сказал: — К сожалению да, — недовольно протянул молодой человек. Поднимаясь, Кибер обнаружил, что он весь в поту, промок до последней ниточки, а ещё трясётся как осиновый лист. Подойдя к зеркалу и увидев лицо, которое пострадало от месячного непрерывного просмотра фанфиков. Ударив себя пару раз по лицу, он обратился сам к себе. — Такими темпами меня скоро блеванет, как во сне, так и наяву, - прокомментировал он. Кибер был высоким и худощавым парнем, с тёмно-каштановыми волосами, карими глазами и лицом человека, уставшего от всего на свете. Несмотря на своё лицо, он был общительным, доброжелательным человеком. Никто не помнил его настоящего имени, более того-фанфики и всевозможные лекарства так сильно повлияли на него, что он частично потерял память. Он не помнил ни своих родителей, ни возраста, ни имени. Как правило он одевался в длинный чёрный плащ нараспашку, который делал его похожим на учёного, красный свитер, синие джинсы и чёрные сапоги. Также, он носил очки в квадратной оправе с округлыми уголками. Имя своё он получил не от Дарккермана, а от Любителя Овощей. На тот момент ещё безымянный Кибер очень любил научную фантастику, космос, математику и квантовую физику. Для своего относительно юного возраста, он был умён, за что и получил прозвище «Кибер». Переодевшись и размявшись, Кибер неторопливыми шагами направился в сторону столовой. Придя к нужному место, едва проснувшийся пациент прошел мимо столика, за которым сидели трое из его знакомых, коими являлись Мэд, Дэшербитс и Отчаянный Модный Аналитик. Мэд был высоким, среднего телосложения парнем, с лицом цыганской наружности, густыми бровями, короткими волосами, смуглой кожей и квадратным подбородком. Обычно, он носил бордовую водолазку с фланелевой жилеткой-безрукавкой и чёрные брючки с подштанниками. Он был парнем стеснительным, но добрым. Главной и единственной его слабостью были девушки, ведь от одной мысли о противоположном поле, в его голове возникал образ прекрасных дам, обнажающих свои прелести, в связи с чем его разум отправлялся в любовный транс, в ходе которого он отключался от реального и видел только женщин. Бывало и пару раз, когда он ошибочно принимал Сталкера, его и Ророту за женщин и лез к ним за теплотой и лаской женского тела. Дамы буквально сводили его с ума, за что он и получил имя «MAD». Отчаянный Модный Аналитик был слегка раздражительным, иногда крикливым, но достаточно приятным в общении человеком. Появился он в больнице «Пик Отчаяния» совершенно неожиданно, и вёл себя так, будто уже со всеми не понаслышке знаком и всё это время находился в больнице. Одевался он обычно в чёрную футболку с разорванными до предплечья рукавами и надписью посередине «геи — это зло» и тёмно-синие джинсы, разорванные в районе коленей. Лицо было светлым, гладковыбритым, со слегка полноватыми щёками, густыми бровями и растрёпанными блондинистыми волосами, словно у ёжика. За свой внешний вид, умный характер и манеру отстаивать позицию до последнего вздоха, он получил от Александра «Леви» Дарккермана прозвище «Отчаянный Модный Аналитик», но как-то раз, в порыве слепого гнева, Кибер, пытаясь его задеть, назвал Илию «Anallickdick». Но к удивлению юного пациента, это стало вторым именем. Дэшербитс представлял из себя худого, решительного и не лишенного дерзости мечтателя, готового на всё ради доказательства своих теорий. Одевался он обычно в голубую мешковатую худи, похожую на рясу священника, и серые джинсы. Имя своё он придумал сам, по его же словам «Дэшер, потому что ГДэшер, Битс, потому что Биты». Зачастую они спорили на различные теоретические темы касательно вселенной «FNaV», но, споры никогда не заканчивались положительной нотой. Однако, кажется, сегодня тема их дискуссии была друга. — Бля, ладно, сегодня я воздержусь от споров насчет матрицы, личность Кэссиди и прочей херни. У меня дни выдались нелегкие! - Мэд резко ударил кулаком по столу. Тарелки дружно подпрыгнули и звякнули, едва не вылив съедобное содержимое. — Этот гнида Плешков… Он что-то подсунул мне в чай или что-то еще не помню, и я напился, а после целовался с ним… - даже от одного упоминания из собственных уст было достаточно, чтобы Мэду стало плохо. — В общем, учитывая также и Вашу взаимную неприязнь с ним, то предлагаю временное перемирие, чтобы потом отомстить ему. — Да, блять, да нахуй! — Аналитик радостно прокричал. — Наконец один день мы можем оставить без взаимного хуесосинга. Мне как раз нужен отдых. — Я не против. Заставим этого гетерофоба почувствовать себя в шкуре натурала! — Дэшэр улыбнулся, представляя уничтожение Триди. Кибер, сделав вид, что не подслушал их диалог мысленно улыбнулся, желая им удачи. Хоть на какое-то время ему не придется раз на раз в рукопашную идти с Дэшэром биться в Геншин Импакте и доказывать, кто тут король и мастер с правильными мыслями. В эти моменты он хотел сломать персонажей противника в дребезги, втоптать Дэшербитса в пол и вырвать ему ноги с корнями. Отгоняя эту мысль, он с неподдельным интересом продолжал слушать разговор. — Короче, создадим или украдем секс-куклу фурри-женщины Рокси и подкинем её в комнату Триди. Напоим его отправим туда, скажем, что это прекрасный мужчина, а после, когда он будет совокупляться, то снимем его и выложим. Все увидят это, и гомосексуальная карьера Триди будет втоптана в говно, как и он сам, — грозно сказал Мэд. — Это конечно хороший план, но откуда мы найдем куклу по твоему описанию? – спросил Дэшэр. — У Леви есть такая, как мне говорил Вином. Попросим его проникнуть в комнату, и он достанет и отдаст нам, включая алкоголь, — улыбнулся Мэд. Окончательно удовлетворившись услышанному, Кибер оставил троицу готовить план мести, а сам пошел на далее. Пройдя мимо столика, где сидел Триди, он напрягся. Никиту Плешкова он презирал больше всех. И не без причины. Триди был очень высокомерным и надменным человеком. За любое несогласие с ним, любую шутку или косой взгляд, он был готов поливать грязью несчастного бесконечно. С первого же дня нахождения в больнице, он вызывал у пациентов и персонала либо уважение, либо ненависть. Заметив Кибера, он тотчас его окликнул. — Неудивительно, что викиец опоздал, — усмехнулся он. — Викиец - твоё второе имя, Тридорас, сгинь, не до тебя, — ухмыльнулся Кибер, пытаясь сохранять спокойствие. — Ахахаха, если будешь пытаться найти очередной кринж-аргумент в сторону КВ, то конечно будет не до меня, — засмеялся Триди. — Ну, слушай, в отличие от тебя, я не тратил полжизни на постельные похождения с Бросафари и последующей защитой КВ. Меня хоть не чморят в ДС за лицемерие, — кинул ему ответку Кибер. Плюнув на недовольство Триди, Кибер пошел дальше по своему пути. Затем он увидел Сталкера, который, как всегда, подкатывал к Меган. Хотя вернее будет сказать, пытался соблазнить её. Александр всегда мечтал стать доктором наук. Он был умным и амбициозным юношей. Однако, его хобби вселенной Fnav поставило жирный крест на всей его жизни, образовании и остаткам рассудка. Так он и попал в больницу «Пик Отчаяния», где ему дали имя Сталкер, из-за его увлечения медсестрой Меган, порой доходящее до пугающей одержимости и фанатизма. На этот раз, чтобы не ударить в грязь лицом перед возлюбленной, он решил попросить помощи у Кибера. — Знаешь, Меган — начал влюблённый и улыбнулся во все 32 зуба, стоя нескольких метрах от девушки. — При виде красоты твоей, я становлюсь голодной чайкой, которая так жаждет поклевать столь прекрасный для неё мусор в баке. Сегодня от тебя несет таким великолепием, как и этот мусор для чайки. Соединив логическую цепочку, сегодня я буду чайкой, а ты моим мусором, — даже не посмотрев на одновременно злое и полное слез лицо медсестры, Сталкер раздвинул руки в стороны, начав махать кистями, как крылышками. Сделав губы-уточки, Сталкер на носочках стал направляться к Меган параллельно двигая головой взад и вперед, напоминая голубя. — Мразь! — крикнула медсестра, стирая слезы. — Ты назвал меня мусором! И что от меня пасет, как от мусора! Пошел ты нахуй! — трижды ударив Сталкера по щеке, Меган убежала прочь. — Да уж… — непонимающе протянул он. — Девушки видимо не понимают комплементы, - погрустнел Сталкер. — Надо было слушать Кибера. Ладно, в следующий раз. Посмеявшись с ситуации, Кибер кинул товарищу привет, а после пошел дальше. Дойдя до самого отдалённого столика, он сел рядом с Эваном и Кристаллом. Эти двое были местными революционерами и постоянно участвовали в политических спорах. Однако, Кибер всё же смог с ними сдружиться. Отчасти. — А, Кибер, утро доброе — добродушно сказал Эван с сияющей улыбкой до ушей. Вид его был усталый, но счастливый. Его черная кепка и пиджак, будто из первоклассного аниме-сериала, сияли своими золотыми вставками на солнце. Под правым глазом находился свежий синяк. — «Явно что-то не то ляпнул» — смекнул Кибер у себя в мыслях. — Привiт, як живёш? (Привет, как живёшь?), — поинтересовался Кристалл. Он был весь в ожогах и Эван прикладывал к ним лёд. Нижняя губа бывшего Руслана воспалилась очень сильно. Казалось, что она вот-вот полезет за ухо. Голубовато-чёрная одежда, которая всегда возмущала Александра «Леви» Дарккермана своей, как он это называл, «пидороватостью», покрылась жирными пятнами, следами от помидоров, огурцов и кабачков, а в ярко-синих очках, которые, по мнению Леви, «придавали ещё больше пидорского вида», треснули обе линзы. В «не менее пидорской» причёске застряли дольки перца, а на «самой пидорской голове в мире» победоносно расположился укроп. — «Ну теперь вы не Кристалл и Эван, теперь вы Салатик и Фонарь», — подумал про себя Кибер, пытаясь не заржать во всю глотку. — Привет, я вроде живой, — ответил Кибер. — У вас как дела? И что насчёт этого… Э-э-э-э-э, модника? — Кибер окатил взглядом Кристалла. Последнему стало неприятно так сильно, что он сжал «самые пидорские губы в мире». — Ну, как всегда — начал рассказ Эван. — Кристалл еле-еле пережил тренировку от Леви, результат на лицо. И теперь ему всюду мерещатся Сталкеры. Кибер едва слышно усмехнулся — Да ну нахер, как? Он же безобиден, — недоумевал Кибер. — Видел бы ты то, что видел я — прошептал Шелл, помешивая чай. — А что ты видел? Въетнам? - поинтересовался Кибер. Узнав ответ, он поморщился. — Яре-яре-дазе — промычал Эван, помешал ложкой пюре и стукнул по столу. — Какому-то имбецилу пришло в голову ударить меня хером по голове. Причём, этим имбецилом оказался... Я сам. — А че это ты такой разукрашенный? - спросил Кибер. — Да так. Как всегда, это те два уебана — Аналитик и Ророту, — недовольно протянул Кристалл. — Неужели они не понимают, что нейтральности не бывает. Ты либо поддерживаешь врага, либо стоишь против него. Третьего не дано. Эван многозначительно кивнул. Однако Кибер возмутился. — Ты обкурилась, сучка? Или тебя перекормили супом из гашиша? Совсем кукухой поехал?— нахмурился Кибер, с ненавистью посмотрев на Шелла. — А шо? — заступился Эван. — Если ты ничего не делаешь, чтобы остановить плохой поступок, значит ты его поддерживаешь? — Слышь, синий фонарь, придержи язык. А то потеряешь его, — сильнее нахмурился Кибер. — Почему? Разве он не базу сказал? — возмутился Кристалл. — За такую «базу», будь я более принципиальный, я бы руки оторвал. Вы хрень несёте. Вот поэтому вас камнями и закидали, — повысил свой тон Кибер. — Ты со словами поаккуратнее, Кибер — схмурил лоб Кристалл. — Угрожаешь мне, козлина? Я тебя вынесу быстрее, чем тот спор закончится, — Кибер напряг свои мускулы, готовясь вынести Кристалл Шелла с одного удара. Однако, неожиданно донесся громкий крик подошедшего Мэда. — Лови, гондон! — Кибер не успел среагировать, как в лицо Кристалл Шеллу прилетела тарелка, которая при столкновении с его лбом разбилась на осколки, те, в свою очередь и к счастью для Кристалла не задели важные ему лицевые органы, однако сильно поцарапали лицо, оставив еще пару порезов. — Фашист ебанный! Тебе повезло, что ты еще целым выходишь! Крепкий, пидрилка! — посмеялся Мэд и ушел туда откуда пришел. Кристалл Шелл закричал, хватаясь за лицо, пока Эван пытался его успокоить. Кибер же, оставаясь в легком шоке у себя в мыслях ликовал, что карма заставила придурка замолчать. — Ладно-ладно, успокойся! — сверкнул взглядом Кибер. — Главное, что ничего не задело. — Ой, да иди ты нахуй, гнида, — надул свои губы Кристалл, от чего Киберу и впрямь начало казаться, что они «гейские». — Эти фанфики тебе последние мозги отбили, — от слов Шелла Кибер в прямом смысле этого слова охуел: — У меня они хотя бы были, — сжал свои кулаки Кибер. — Были да сплыли. Ты небось там всё, о чём были эти фанфики, повторил на практике, — продолжил насмехаться Шелл, пока Эван осматривал раны от тарелки. — Бедный-бедный Киберчик, его Дурккерман выеба… Вназапно из-за спины бывшего Руслана раздался басистый мужской голос, от которого у Кибера на миг замерло сердце. — Что Дарккерман сделал? — прорычал знакомый для всех голос. Кибер и Кристалл одновременно посмотрели в сторону Эвана. За спиной бывшего Ивана возникла грозная фигура владельца больницы, сверкающая своим пиджаком туманного цвета, под которым было видно голое мускулистое тело. Поправив пиджак, он наклонился почти вплотную к Кристаллу и с неподдельным интересом переспросил. — Что Я должен был сделать с Кибером? — озадачился Александр «Леви» Дарккерман. — Я жду ответа, Шелл. А также… С каких это пор, Я — Дурккерман?! – перешел он на крик. Сглотнув слюну, Кристалл нервно посмотрел на грозную фигуру Александра «Леви» Дарккермана, который, как ему казалось, вот-вот замахнется для удара. — Э-э-э-э, как бы сказать... — Шелл, уже хотел выплюнуть хоть какие-то слова из своих уст, однако, так же резко, как и появившись Александр «Леви» Дарккерман дал ему сильную пощечину, после которой бывший Руслан не выдержал и грохнулся. — И приведи себя уже в порядок, ты, чурка обдолбанная! — внезапно переменился в настроении Александр «Леви» Дарккерман, оглядев бывшего Руслана. — Мало того, что ты коверкаешь мою фамилию у меня за спиной, так и еще одеваешься, как сраный фанат однополого размножения, Кристалл! Ты своим пидорским видом вызываешь мозоли на моих очах! Ты выглядишь больше по-пидорски, чем все порноактёры-геи вместе взятые! Немедленно заняться своим внешним видом, долбень, ты, недоразвитый! — владелец больницы наступил на пальцы Шелла, надавив, как можно сильнее. Боль, судя по округлым глазам Кристалла была неистовой. — Иначе пройдёшь мой курс реабилитации от фанатизма к однополому размножению! Кое-как державший свой крик при себе, Кристалл неуверенно промямлил: — Хор-ро-ш-шо… Такой ответ Дарккермана не устроил. — Да как ты смеешь! – злостно крикнул Александр «Леви» Дарккерман, ударив ногой в лицо несчастного Шелла. Из носа бывшего Руслана потекла кровь. — Так не пойдёт, Кристалл! Ты всегда должен говорить «слушаюсь, мой Король»! Следи за дисциплиной, она важна для выродка инцеста вроде тебя, это во-первых! А второе, ты должен отвечать мне уверенно и твердо, а не как мямля, которую долбят в очко, всякие теоретики-импотенты! Я ясно выразился, — владелец нанес еще один удар ногой, однако уже не в лицо, а в паховую область Кристалл Шелла. — Понял?! — громко рычал Александр «Леви» Дарккерман. — Д-А-А-А-А-А! — что есть отходов нем прокричал Кристалл Шелл. — СЛУШАЮСЬ, МОЙ КОРОЛЬ! Кристалл терпеть не мог владельца больницы, а проявлять к нему уважение, пускай и мнимое, было хуже любой пытки супом. — Аргх! Ничтожный слабак, — произнес Дарккерман, переместив взгляд на остальных пациентов. — Приятного аппетита, Джентельмены! Наешьтесь как следует, потому что вы совсем хиленькие, жалкие, обоссанные, а то сегодня великий день! — Это ещё какой? — спросил Кибер, почесывая затылок. Леви громко и сильно расхохотался, затем смахнул слезинку и похлопал пациента по спине, едва не выбив все его позвонки. — Эх, Кибер-Кибер! Ты же должен это знать лучше всех в этом здании. Сегодня годовщина Фнафа! И в честь этого, будет турнир дебатов и споров! Я, пожалуй, пойду, пока не заразился Пидорством от этого салатного обормота! Дарккерман скрылся так же быстро, как и появился. Кибер повертел пальцем у виска: — Ебанутый, какой-то, — тихо отрезал Кибер, смотря в след уходящему Дарккерману. Эван закивал, смотря на лежащего Кристалла, который, судя по всему, уже готов был заплакать от боли в своей паховой области. Немного посочувствовав ему, Кибер уже хотел было уйти, как внезапно, к ним подсел Сталкер, с грустью почесывая своих «мохнатых друзей». Бывшие Руслан и Иван поспешили ретироваться. — Знаете, — начал Сталкер, продолжая чесать «достоинства», ожидая интереса со стороны сидящих. — Любовь жестокая штука. — Знаем, — сказал Кибер и похлопал друга по плечу. — А я тебе говорил, что надо пользоваться моей методикой, а ты так пошел! Нет, Надо пойти сразу, напролом с гениальными ассоциациями! Теперь чижика своего весь день обнимай. — Да лоханулся, знаю, — сказал Сталкер, посмотрев на свою еду. Кибер заметил, что он совсем ничего не сьел. Еда так и сияла на столе, умоляя её съесть. Пациент заметил, что еда выглядит слегка по-другому. Приметив интерес друга, Сталкер прокомментировал лежащий на тарелке бургер: — Знаешь, я слышал, этот, как там его... А! Хайзенбургер придумал сам Овощник! — Хайзенбургер, говоришь? Чё-то мне в нём не нравится. — Да мне тоже. Подозрительно он выглядит. Весь синий. — Ага... Но не сидеть же голодным, — сказал Кибер и откусил кусок. На удивление, бургер оказался весьма недурным. — Да уж… — протянул Сталкер. Он поковырял бургер вилкой и, щёлкнув пальцами, воскликнул: — Можно сделать анализ этого бургера! Схватив лакомство, он поспешил в свою палату, которую он с любовью называл «Лаборатория Доктора Сталкера». Кибер пожал плечами и продолжил трапезу наедине со своими мыслями. Кибер грустно плёлся по оживлённому коридору больницы, что в сегодняшнем кошмаре напоминала кровавое месиво. Пациента охватило отчаяние, ведь он понимает, что ему еще долго пребывать в этом ужасном месте. Ему казалось, что выхода из больницы нет, и он обречён до конца переживать одно и то же, снова и снова. Как вдруг, он встал как вкопанный на долю секунды. В уставшем, до предела измученном мозгу Кибера родилась идея — сбежать самым первым, сбежать от всех проблем, спрятаться от всех процедур. От этой мысли, рот пациента улыбнулся впервые за долгое время, а сердце забилось не в страхе, а в решимости. — Чего стоишь, улыбаясь как безумец? — оторвал его от мыслей новый медбрат, Евгений Оцелотов. — Я? — Ну не я же, ты! — А... Ничего-ничего, извини, я пойду-пробормотал Кибер, потирая затылок. Идя быстрым шагом по просторному коридору, Кибер размышлял: — «Так-с, как можно сбежать отсюда? Напрямик? Не пойдёт, слишком много охраны и препятствий, скрутят да выебут. Канализация? Тоже не вариант-не хочу пахнуть после этого как сраный киш-миш, да и я от запаха явно потеряю сознание. По крыше и балконам? Опасно и палевно-словлю пулю или упаду. Значит остаётся одно-вентиляция. Нужно раздобыть их схему, если повезёт-то и что-нибудь покушать. Но где?», — дискуссировал у себя в мыслях Кибер. Погружённый в свои раздумья, Кибер не заметил, как прошел от столовой до самого кабинета Александра «Леви» Дарккермана. Пациент посмотрел за дверь главной комнаты всей больницы и у него загорелись глаза. Он понимал, что его могут поймать и тогда его дела станут ещё хуже. Но соблазн сбежать был слишком велик, поэтому, недолго думая, Кибер огляделся и, убедившись, что никого нет, дёрнул за ручку. Зайдя в комнату Александра «Леви» Дарккермана, пациент чуть не ослеп, но он хотел бы ослепнуть. Кибер увидел комнату с ярко-розовыми пошлыми фурри — обоями из единорогов, скачущими по полям из сладкой пастилы, верхом на которых ездили плохо приклеенные головы Дмитрия Куплинова. Обустроена комната была шикарно и богато-везде дорогая мебель, огромный телевизор, тренажёры, гантели. Даже ведро с мусором выглядело великолепно. Оглянувшись, он увидел кровать и дакимакуру с Джунко, у которой было два «Детородных аппарата». Один был вместо носа. — Мать-перемать! — прошипел в отвращении и страхе Кибер. Поморщившись и перевернув её, он увидел ещё более пошлую неописуемую словами картину, к которой была приклеена желтая листовка с паролем от чего-то. Оглянувшись внимательнее, Кибер увидел металлический сейф, с прикреплённой табличкой «Тайное» и кодовым замком. Введя туда код с листовки и открыв сейф, он увидел кучу журналов неприличного содержания и яой-мангу. Кибер снова зашипел: — Нгах! Лучше бы я это увидел до фанфиков. Закрыв сейф и недолго подумав, он заглянул под коврик с надписью «уходите и не возвращайтесь» и обнаружил нужную ему карту, прикреплённую на тяп-ляп куском прозрачного скотча. — БИНГО! — в азарте прошептал Кибер и отклеил карту от коврика. Выкрав также фонарик, он уже собрался идти, но он услышал громкие приближающиеся шаги. Скрывшись в шкафу, Кибер увидел заходящего после завтрака Леви. Тот лихорадочно, словно преступник перед тёмным делом, оглянулся и, убедившись, что никого нет, закрыл дверь на замок. Затем, владелец больницы достал из одного из шкафов секс-куклу фембоя и расстегнул ширинку. Затем Кибер увидел, что Дарккерман снимает штаны и подводит к своему «дракону залететь в пещеру фембоя», а другой рукой подносит к носу тюбик клея. От отвращения, Кибер стиснул зубы и приложил руку ко рту. В его животе всё тотчас захотело наружу. Подавив рвотный позыв, он молился всем возможным и невозможным богам, чтобы это закончилось быстрее. Кибер был готов на что угодно, чтобы это не видеть никогда в своей жизни: пройти терапию фанфиков, участвовать в политсрачах, быть расстрелянным. Отвернувшись, чтобы не смотреть на это зрелище, он увидел голые фотки Меган, явно сделанные Дарккерманом из-под тишка. — Ну хоть без хуя, — подумал Кибер. Смекнув, что это можно отдать Стал Керу, он забрал их, и, совсем забыв про то, что происходит снаружи, Пациент увидел, как «дракон» Дарккермана застревает в узкой «пещере» куклы. — О-о-о-о-о-о-о, д-а-а-а! — в оргазме крикнул Александр «Леви» Дарккерман и начал интенсивнее нюхать клей и шевелить бёдрами. От этого зрелища, живот кибера чуть не вывернулся наизнанку, а мозг едва не упал в обморок. К превеликому счастью, Кибера, Леви быстро кончил и отключился, заляпав слюной весь ковёр. Кукла, надетая на его «ствол», продолжала ёрзать взад-вперёд. Кибер вылез из шкафа, засунул карту, фонарик и фотографии в внутренний карман, и, с лицом повидавшего Вьетнам, тихонько вышел из кабинета. Навстречу ему шел очень злой Триди. Он явно хотел урыть Кибера на месте, пускай Плешков и был пацифистом. Подойдя к Киберу, Никита тотчас начал нарываться. — А, вот ты где, мразоты кусок. Я тебе рожу вскрою! — сказал бывший Никита и кинул в Кибера рулоном туалетной бумаги с надписью «фнав». Увернувшись, Кибер начал возмущённо кричать на Триди. — У тебя последняя стадия долбоебизма? — Ты выключил свет, пока я был в туалете! — А, ты пока дрочил, спермой сам себе в рот попал? — О! Да ты огребёшь, ублюдок! Хуже, чем Мэд огребёшь! — прошипел Триди. Его кулаки сжались так сильно, что начали трястись. — Ты явно не помнишь события после той драки — прошептал Кибер. Вокруг них собралась целая толпа из пациентов. Все требовали зрелища. — Бой! Бой! Бой! — Давай, Кибер, вали его! — кричали из толпы. — Вперёд, Триди! Кибер встал в замешательстве. Триди, конечно, его недолюбливал, но их перепалки до драки никогда не доходили. Не зная, как выйти из сложившейся ситуации, он встал в боевую стойку. Пускай он никогда и не дрался, он искренне верил в свою победу. Триди напал первым, резко ударив под дых. От неожиданного удара, у Кибера потемнело в глазах, а из рта хлынула кровь. Затем последовал жестокий удар лбом в нос. Испытавая жгучую боль и почти ничего не осознавая, Кибер попятился назад. Оправившись от шока, Пациент вытер нос и прошипел: — Ты дерешься, как баба! — А по тебе и не скажешь. Кибер, словно сорвавшись с цепи, полетел на бывшего Никиту, ударив его в блок со всей силы. Триди, быстро оправившись, контратаковал ударом ноги в живот и апперкотом. Кибер почувствовал, как его зубы стонут, рёбра трещат, а кровь хлещет из рта и носа. В глазах стало темнеть... Удар об что-то твёрдое и треск дерева пробудил Кибера. Пациент упал камнем вниз, сломав своим телом стол. В глазах Кибера загорелась ярость. В бешенстве, он выхватил острый кусок того, что было столом, оттолкнулся локтём от земли и вновь ринулся на своего соперника, увернулся от его правого джеба, затем нанёс жестокий удар по шее ничего не ожидавшего Триди. Бывший Никита чуть было не схватился в отчаянии за свою глотку, а Кибер, уже не в своей крови, свободной рукой схватил противника за горло и, подняв над землёй, начал бить импровизированным оружием в живот Триди. С каждым ударом, глаза Кибера всё больше горели, а рука всё сильнее и сильнее била по животу. Затем, Юноша жестоко повалил бывшего Никиту на землю, прислонив его к стене и пригвоздив ладонь к полу, он, не отпуская шею, всё сильнее и сильнее бил Триди в лицо, наслаждаясь процессом и продливая мучительную смерть своей жертвы. Резко, свободная рука Триди остановили летящий кулак. Губы поваленного зашевелились в агонии: -прошу...хватит...пощади... Но Кибер не жаждал пощады. Он, вырвав руку, вновь схватил бывшего Никиту за горло, сжимая все сильнее и сильнее. Глаза Триди налились кровью, он уже едва мог шевелиться, лишь глазами прося остановиться. Но Кибер не остановился. Он резко потянул голову Триди наверх, вырывая её с хребтом, словно колпачок от зубной пасты. Горячая кровь окатила Кибера, но он не чувствовал это. Единственное, что он ощущал — ярость. Победоносно подняв голову и позвоночник Триди, он заметил, как к нему подбегает Сталкер. Бывший Александр начал бить его по лицу, приговаривая, «очнись, очнись» ... *** Кибер резко поднял голову, не осознавая, что он натворил. Оглядевшись, он понял, что находится в «лабаратории Сталкера». Вокруг были куча научно-фантастических журналов: «популярная наука», «наука и техника», «чудо техники», «современный учёный», много прототипов различных «изобретений» по типу: картофельной батарейки, микроскопы, ноутбуки, принтеры, калькуляторы и прочая фурнитура. Рядом с кроватью Сталкера лежала тумбочка с подставкой для пробирок, Спиртовка, а в пробирке были налиты жидкости разных цветов и уровней. От осмотра интеръера Кибера оторвала резкая головная боль, напоминавшая о драке словно соль, просыпанная на рану. В комнату ворвался Сталкер и подбежал к Киберу: — Ты как? Живой? — Стал... Я... Мне жаль... Сталкер непонимающе замигал глазами и потряс Кибера за плечи: — Ты о чём? Ты чего? От чего тебе жаль? — Триди... Я его убил... — прошептал Кибер и закрыл лицо руками. Через них были слышны слова: — Как я мог... Бывший Александр, однако, ещё больше вогнал себя в ступор. Внезапно, он щёлкнул пальцами, убрал руки с лица Кибера и посмотрел ему в глаза. — Чувак, как бы тебе объяснить... Кибер не выдержал. — Да чего тут объяснять! Я убийца! Я жестоко убил человека! Вырвал ему голову с корнем! Чего тут надо объяснять! Сталкер, всё с тем же спокойствием отвёл глаза. Затем прошептал: — Кибер. Ты не убивал его. С ним всё в порядке. Кибер, не понимая, к чему клонит бывший Александр, заморгал глазами: — Как? Я своими глазами видел! Этими руками всё сделал! Сталкер тихо встал и подошел к своему принтеру. Взяв из него распечатки, он молча протянул их Киберу. Взяв их в руки, Пациент увидел кучу непонятных ему терминов химии. Затем, он непонимающе взглянул на Сталкера. Тот, смекнув, начал свой рассказ: — Когда ты ушел из столовой, я решил проверить этот новый Хайзенбургер. Подумал, может быть, он отравлен или типа-того. Как оказалось, в нём много делириантов. — А по-русски? — Короче, от этой хрени у тебя будут галлюцинации. Со всех органов чувств. Парейидалия, иллюзии, страх и многое другое. Иначе говоря: бургер оправдывает своё название. Ты буквально находишься от него под кайфом. Кибер, не ожидавший такого расклада событий, на минуту завис, смотря в глаза Сталкеру и не моргая. Затем, он сложил руки у рта и почти неслышно прошептал: — То есть, нас хотят сделать реальными шизиками и нариками. Нас же буквально травят. — Типо того. Если тебя так заштырило от одной порции, то представь, что будет с остальными. — Что же тогда делать? Мы не можем просто взять и всех попросить это не есть! Нам не поверят. Сталкер промолчал. Он медленно отвернулся и подошел к окну, всё с таким же молчанием смотря в него. Кибер снял свои очки и начал тереть свой лоб, в поисках решения. Внезапно, в его голове возник блестящий план. Окликнув Сталкера и подойдя к нему, он начал: — Я предлагаю сделать вот так... Затем, он долго прошептывал свой план, лихорадочно оборачиваясь и пугаясь каждого скрипа. Выслушав до конца, у Сталкера засияли глаза. Он был буквально готов расцеловать Кибера на месте, настолько ему понравился план. В следующие 5 минут, Кибер, зажжённый своей идеей, бежал вдоль просторных и полных коридоров больницы, едва во всех, не врезаясь и перепрыгивая через пациентов, словно кролик. Влетев в палату и проскользнув до своей койки, Кибер начал лихорадочно рыться в своей тумбочке, разбрасывая книги, экшн-фигурки, DVD и CD диски. Наконец, он достал то, за чем пришел. Нож бабочку. Будучи вне себя от восторга, он лишь через некоторое время обнаружил, что в палате он не один. На соседней койке сидел побитый и помятый Ророту. Толстовка, что раньше была белой как снег, даже не намекала на свой прежний цвет, а её владелец от гнева искусал губу до крови. Было видно, насколько же зол Ророту. Кибер окликнул друга: — Что с тобой, горемыка? Ты похож на порноактрису! — Да вот, Кристалл, собака. — проворчал Ророту в тот раз мы с Илией его грязью закидали, теперь он со своим дружком Эваном меня подкараулил и облил. — Вот чмырь… — прошипел Кибер. Он не злился на Эвана и Кристалла, однако их отношения явно подпортились. Сев на свою кушетку, Кибер начал играться со своим ножом. Нож был острый, быстрый, явно не походил на игрушку. Кибер, наблюдая за процессом складывания и раскладывания ножа, погрузился в мысли. — «Что же я делаю? Я же хотел сбежать из больницы, а не проворачивать шпионские операции в стиле криминальных боевиков. Я же ученый, а не спецагент! Ну...по крайней мере я думаю, что я учёный», — сказал самому себе в мыслях Кибер. В реальность его тапком вернул Ророту. Кибер не сразу понял, чего от него хотят: — Что? — Я говорю, что у тебя с рожой? — раздражённо спросил Ророту, подбирая тапок. Резко, Кибер вспомнил события, произошедшие с ним час назад. Он резко повернулся к зеркалу и встал как вкопанный. На его переносице красовался пластырь, скрывающий посиневшую кожу, вызванную лобовым ударом от Триди. Нижняя часть торса была перевязана, как говорят, сикось-накось, а на лбу красовалась окровавленная марлевая повязка, делающая Кибера похожим на Рэмбо. — Ну? — переспросил Ророту: навернулся, чтоли? — Ерунда, — протянул Кибер. — Рванула микроволновка. Совет тебе, мой побитый друг — не ставь электрочайник в микроволновку. — Жоск пон, — безразлично пожал плечами Ророту и уткнулся в телефон. Кибер не стал задерживаться и выбежал из палаты с блеском в глазах и направился к туалету. Туалеты в больнице были обустроены по последнему слову техники. Унитазы, каждый в своей кабинке, были выполнены из нержавеющей стали и обиты хромовыми пластинами, предававшими им футуристический вид. Кибер открыл нужный люк, находившийся в метре от унитазов. Заглянув в карту, он увидел запутанную хуже любого лабиринта совокупность проходов и разветвлений, тупиков и коридоров. Перекрестившись и достав фонарик, он забрался в вентиляционную шахту. Вентиляции больницы были большими и просторными, но пыльными. От них, у Кибера моментально начался кашель. Ползя по вентиляции, Кибер всё больше и больше сомневался в плане: — Что, черт возьми я творю… Повернув налево, Пациент продвигался вглубь вентиляционных шахт, медленно, но, верно, подбираясь к кухне. Прогоняя план в голове, Кибер наполнялся решимостью. В глазах пациента загорелся азарт. Страх, ранее окутавший его сознание, сошел на нет: — Я крутой, я крутой, я крутой, я крутой... — повторял он сам себе, уверенно ползя по вентиляции. Внезапно, Кибер почувствовал лёгкое шевеление металла под ним. Затем ещё одно. Затем треск. — Твою же мать... Труба начала накреняться, беспощадно утягивая Кибера вниз. Пациент в панике зацепился ножом за следующую трубу. Однако, он почувствовал, как что-то хватает его ногу и тянет вниз, к себе. Опустив взгляд, он с ужасом осознал, что находится в кабинете Дарккермана, а владелец кабинета и больницы с маниакальной улыбкой тянет его вниз. Руки Кибера не выдержали, и он полетел камнем вниз, потеряв сознание от удара. *** — Кииибер... Вставай... — послышалось из темноты. Резко, пациента окатила волна мокрого холода. Он моментально пришел в сознание. Кибер нашел себя сидящим на стуле, освещаемый тусклым светом одной лампочки, качающейся из стороны в сторону с жалобным скрипом. Направив взгляд вниз, на лужу жидкости вперемешку с его кровью, он увидел своё лицо. С ужасом, он осознал, что ему вырвали глаз. Оглянувшись оставшимся глазом, он увидел рядом собой Владельца больницы, с монтировкой в руках. Внезапно, почти мгновенно, пациент получил инструментом по лицу. Стул под ним затрещал и разломался в щепки, оставив Кибера лежать на мокром полу, отхаркиваясь кровью. С застывшим ужасом на лице, Кибер наблюдал, как рука с инструментом замахивается снова и снова, выбивая ему зубы и причиняя нестерпимую боль, высвобождая кровь и ломая ему кости. С садистским голосом и хохотом, Дарккерман приговаривал: — Как больнее, другалек? По зубам или по хребту? Кибер содрогался от боли, издавая лишь кряхтение. Кричать он не мог, даже если бы хотел-не позволяли повреждённые лёгкие. Встать не было возможности-ноги были сломаны в четырёх местах. Дарккерманн, на время прекратив страдания пациента и закинув монтировку на плечо, начал ходить вокруг Кибера. Глаз последнего с гневом смотрел на владельца больницы, готовясь к новой порции боли. — И как же тебя угораздило-то, Кибур. Такой хороший парень и такие плохие поступки. Кража со взломом, слежка, драка, порча имущества. Я в тебе разочарован. Леви присел на одно колено, медленно наклонил ухо к лежащему на земле Киберу и прошептал: — Скажи мне что-нибудь в твоё оправдание, Кибер. Давай, убеди меня не убивать тебя. Выдай мне твоих соучастников, я знаю, что ты бы один до такого не догадался. Вместо тысячи слов, что он хотел сказать владельцу больницы, Кибер резко плюнул ему в лицо и прохрипел: — Я лучше умру так, чем буду жить с предательством. Моё имя Кибер. А ты можешь идти нахер. Леви, нисколько не удивлённый, стёр кровавый плевок со щеки, привстал и, оттирая монтировку платком, сказал: — Знаешь, я подобного ожидал. Обрадую тебя напоследок - я тебя не водой облил. Кибер, анализируя предложение Дарккермана, резко начал принюхиваться. К своему страху, он узнал на себе запах бензина. До того, как он успел что-то прохрипеть, он увидел летящую в него горящую спичку... КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ