1.Пролог

      Яркая луна, точно холодный самоцвет, озаряла земли Кристальной Империи. Рядом с ней, словно верные подчинённые, была вразнобой раскидана серебряная стружка, принимающая причудливые формы, которым пони дали название — созвездия.       Вдруг чуть поодаль луны зажглась чистая, совершенно новая искорка. Звезда казалась ещё более невинной в отражении больших жеребячьих глазах.       Взгляд цвета самого чистого сапфира в Северных горах бегал по всему небосводу, разглядывая тёмное полотно. Но тут малышка оперлась на грудь тети, утонув в мягкой лиловой шерсти, и посмотрела ей в глаза.        — Что там? — самым нежным голосом спросила пони.       Пыльной иссиня-фиолетовой с тонкими прядями лимонного цвета гривы ласково коснулся ночной ветер.       Взор малютки обратился в сторону откуда пришёл воздух.       Большие непрозрачные кристаллы, находившиеся по всей площади вокруг кристального дворца и разделяемые такими же блестящими дорогами и тропинками поменьше, являлись домами для пони, населяющих Великую Империю. Из окон многих до сих пор исходил свет, свидетельствующий о том, что хозяева не спят.       — Пойдем внутрь, тебе нужно уже спать, — принцесса, чуть наклонив голову к племяннице, уткнулась в мягкую гриву. — У тебя, моя малютка, завтра важный день. Повернувшись к массивным кристальным дверям, аликорница прошла в зал, а позже и в длинный коридор дворца.       Следующие несколько минут Правительницу Эквестрии и её племянницу сопровождало тихое цоканье копыт лиловой пони.       Вдруг приятный для ушей звуковой орнамент оборвался, и Твайлайт остановилась у двустворчатой двери, расписанной различными кристаллами, словно вырастающими из зеркального пола. В этот миг преграду обдало пурпурным светом, и дверь, поддавшись, открылась.       В комнате никого не было, а мягкий тусклый свет от небольшой лампы на столе озарял обитель юной принцессы.       Кобылка прошла в комнату и с особой аккуратностью положила малышку в кроватку. А затем, неспешно подходя к двери, Твайлайт затушила исходящий от лампы магический свет.       — Спокойной ночи, — тихим голосом произнесла пони, перед самим выходом.       Массивная дверь вновь оказалась закрыта.

***

      — Старик, а старик, — так любила дразнить своего деда пурпурная пони, — почему именно поздней ночью? Будто сюда кто-то недавно заходил.       — Здешние пони, чертовски любопытны, — ответил сгорбатившийся пони. Используя свою магию для освещения, он тихо пробубнил. — Суют нос не в свои дела. Светло-голубая шерстка старика приобрела более благородный оттенок, когда её коснулся бирюзовый свет от его рога.       Из двойной сумки на спине в бирюзовом свечении выпорхнул свиток, который тут же раскрылся перед глазами старого пони.       От резкого появления источника света, молодая пони, что смотрела на деда, сощурилась. И дабы свет не резал зрение, она отвернулась к мебели.       У двух противоположных стен стояли старые стеллажи, на полках, скрипучих и потертых, были размещены тусклые книги. И то ли от темноты помещения, то ли от старости цвета корешков были довольно схожими для глаз.       И, словно коридор, полки, заполненные свитками и книгами, вели гостей дома к деревянному письменному столу. Позолоченная чернильница с почерневшими отливными деталями находилась на верхней полке стола. На «скошенной» части, которая, собственно, и предназначалась для бумаг, тихо покоился лист пергамента. Красивый каллиграфический почерк на листе выдавал образованность хозяина дома. Чего не скажешь о его чистоплотности.       Само помещение выглядело так, будто сюда давно не ступало копыто какой-либо пони. Однако пыль, летающая и в воздухе, находилась лишь на самых верхних полках.        Магия, цвета только созревшего лимона захватила в объятия острый камень, находившийся в той же сумке на спине старика, и последующие несколько минут уши пурпурной пони постепенно вяли от противного скрипа.       — Во имя Великих столпов, без этого обойтись было нельзя? — недовольно проворчала кобылка.       Ответа не последовало. А его и не нужно было.       На каменном полу вокруг пурпурной пони наконец появился расчерченный круг.       — Дед, схема, — подозвала она жеребца, на что он бросил из-за очков на неё бездушный взгляд. Но он все же развернул пергамент содержанием к внучке.       В последующие несколько минут в круге на полу появился ещё один, но поменьше. Пространство между ними было разделено на восемь одинаковых сегментов. В каждый второй поместился отдельный символ. А оставшиеся заполнились теми же иероглифами, в той же последовательности, но в таком порядке, что напротив первых символов находились идентичные.       Наконец, перестав мучить свои ушки, пони перепрыгнула радиус основного круга и, снова обернувшись к пентаграмме, начертила последнюю деталь. Равнобедренный треугольник.       Взор молодой пони вернулся к старику. Тот себе под нос пробубнил что-то невнятное.       — Ради такого дела могла бы постараться лучше, — достав из сумки склянку вытянутой формы с резной крышкой, произнёс пони. Внутри колбы плескалась бордовая жидкость.       Немного приблизившись к кругу с символами, жеребец начал вливать по небольшой капле в каждую прорезь иероглифа по кругу. Фигура замкнулась, потому старец подошёл ещё чуть ближе к пентаграмме, наклонился ниже, и по комнате раздался, будто чуть громче, чем до этого, шлепок капли кровавой жидкости. Пространство в прорези заполнилось зельем.       Отойдя немного дальше, к внучке, пони наблюдал за тем, как маленькая капля медленно очерчивает всю фигуру, а после и то, что внутри неё.       Ранее бордовый цвет начал меняться на приятную бирюзу.       Когда яркий свет синхронно очертил центральный треугольник, он начал крапинками отпадать куда-то вниз вместе с полом. Теперь в малом круге не было треугольника, вообще ничего не было. Была лишь пустота, которая так манила заглянуть в бесконечность.       Вдруг пол под копытами начал трястись, отчего молодая пони чуть отшатнулась назад.       Из пропасти донесся звук, похожий на приглушённый рык. С каждым мгновением он становился всë более чётким и различимым.       Когда уже казалось, что злобный рык был слышен снаружи, тёмным силуэтом вынырнула эфемерная фигура чёрного цвета. А за ней был закрыт проход в никуда. Линии и символы вновь слились с каменным полом, однако прорези до сих пор можно было наблюдать.       Рев прервался, а бесформенное облако со сдержанным облегчением выдохнуло.       Молодая пони осознав, кто перед ней находится, вновь отступила назад, а её круп упал на холодный пол дома.        Произошел едва слышный хлопок. На этот звук резко обернулся силуэт. Единственное имеющее форму лицо показалось присутствующим.       Вытянутая, под стать рождённым в ледяной пустоши, морда показалась в профиль. Однако шерсть на лице была серой, мрачной. На жёстких скулах, лбу и переносице были угловатые элементы чёрного цвета.       Алые глаза с хищными тёмными зрачками, по кошачьи сжатыми, с опасно нетрезвым мышлением смотрели на пони. Однако они выглядели не так устрашающе на фоне белых глазниц. Наиболее заметным и притягивающим взгляд был рог. Толстый, выгнутый вперёд рог. Уродливо, но в то же время пугающе. Чёрный у основания и кроваво-красный у кончика. Действительно было похоже на кровь, которой был устлан весь его путь правления.       Впервые за несколько минут старик исказил своё лицо в ухмылке.       — Ах, — с наслаждением начал возрождённый, — слуги не могут выжить без истинного Короля!       В каждом слове тирана слышалось столь желанное наслаждение.       — Король вернулся, — единственное, что сказал старик перед тем, как преклонить передние ноги.       Король явно был удовлетворен этими словами. Его рот раскрылся в жадной ухмылке, больше похожей на оскал.       — Да, ваш Король вернулся, Сомбра снова в игре! — сказал единорог, прежде чем нырнуть в пол. На месте, где он пропал, выросли острые кристаллы, чёрные и пугающе глубокие.       В дверь вдруг начали стучаться. Открывать её пошел старик, но перед этим повернулся к встающей с пола внучке и хриплым голосом прошептал:       — Вход в подвал там, — тёмно-бирюзовое копыто указало на пол у одного из стеллажей. Пони посмотрела в ту сторону. Там была металлическая ручка. — Галопом! — шикнул он кобылке и, кинув ей под копыта свой плащ, пошел к входной двери.       Пони бросилась к люку, но запрыгнув туда, решила немного подслушать разговор.       — Это Королевская гвардия, открывайте! — прозвучал низкий, чуть приглушённый голос одного из стражников.       Дальше был громкий скрип двери. Эрна все поняла. Пара фраз. Её деда сочли подозрительным, а значит, скоро раскроют.       Скрытые за тёмно-синим плащом голубые с редкими синими прядями волосы неприятно кололи шерстку. А розовые глаза смотрели уже не на щели в полу из-под люка, а в непроглядную темноту коридора, кирпичи которого быстро мелькали по бокам.       Цоканье копыт быстро отделялось от дома, хозяин которого был известен только её деду.