Какой-то там разговор с собой.

Костя, пошатываясь, вошёл в пустую тёмную квартиру. Дверь открылась так неожиданно, что он не сразу пришёл в себя. К тому же пока он добирался домой, бутылка виски, которую он отложил «на потом», оказалась наполовину пустой. Когда Костя упал на руки, содержимое бутылки пролилось на пол и растеклось по белому кафелю. Брюнет с трудом поднялся на ноги и посмотрел на пролитый алкоголь. Затем он перевёл взгляд на свою футболку, которая тоже была испачкана. Кожаной куртки, в которой он выходил из дома, на нём не было — где-то посеял. Чёрные джинсы и кеды-конверсы тоже были испачканы — в баре он упал и испачкался в рвоте. Но самое заметное пятно было на серой майке, которая только что промокла в алкоголе. Константин тихо сматернулся: — Блядь!.. Затем парень медленно поднял уцелевшую бутылку, поставил её на пол и сел напротив зеркала, широко расставив ноги. Костя потянулся к алкоголю и выпил остатки янтарной жидкости. Его горло обожгло. — Нагулялся? — раздался до боли знакомый голос. Но мужчина не сразу понял, кому он принадлежит. Обернувшись, он никого не увидел. Что-то было не так. — Эй, я здесь, — снова позвал Плотникова голос, и актёр понял, откуда исходит звук. Он поднял голову и посмотрел прямо перед собой, в зеркало. Но там вместо него в точно такой же позе сидел не он, а человек, роль которого досталась Константину — Михаил Горшенёв. У него были длинные, до плеч, но очень седые волосы. Взгляд был потухшим и печальным. Огромные мешки под глазами и неестественно бледная кожа. На нём была какая-то серая растянутая кофта и чёрные потёртые джинсы. Костя уже ничему в своей жизни не удивлялся. Жена ушла, забрав с собой дочку. Он, в свою очередь, не пытался её вернуть, потому что не знал, как это сделать. Нужно было всё обдумать, но бесконечные съёмки и алкоголь в перерывах мешали ясно мыслить. Не хотелось с ней говорить и просить вернуться. Она прекрасно понимала его состояние. Понимала, что живёт уже не с Костей, а с Горшком. Поэтому появлению главного героя своей жизни он не удивился: — Что тебе надо? Решил окончательно меня добить? Закрепить полученный результат? — с усмешкой спросил актёр. — Я тебя не бил, — ответил Миха. — Ты сам всё сделал. — Да ну? — удивился Костя и спросил: — И Любу довёл я? — И даже Еву из-за тебя забрала, — добавил Горшенёв. — Нет! — крикнул Плотников и бросил в Горшка пустую бутылку, но она попала не в цель, а в стену рядом, разбившись на мелкие осколки. — Да, — твёрдо сказал Михаил, не соглашаясь с другом. — Ты врёшь. Я не мог так испортить себе жизнь, — возразил тот. — Но испортил, — настаивал Миха. — Своей ролью. — Нет. Это ты испортил. Это ты любишь хорошо выпить, шнырнуться и не ночевать дома неделю. Это всё ты. — Не я. Я — это не ты, а ты — не я. Научись наконец-то разделять мою жизнь и свою жизнь! Раздался резкий звук, который словно расколол голову Константина на две части и заставил его открыть глаза. Было темно. Плотников повернулся на бок и увидел на тумбочке у кровати свой телефон. Звонил будильник, который показывал время — шесть часов и одна минута. Актёр отключил назойливый шум, нажав кнопку сброса на телефоне, и снова прикрыл глаза. Неужели это был сон? Эта мысль заставила его снова открыть глаза и подняться с кровати. Рядом тихо спала Люба, а в колыбельке сопела Ева. Фу-ух… Это был всего лишь сон! Он не настолько вжился в роль Горшка, чтобы потерять всё, что у него было. Он не сошёл с ума. Сейчас Костя умоется и пойдёт на работу. И жизнь снова забьёт ключом. Всё станет как прежде. И у него будет ещё много ролей. В его жизни будет радость, будет семья, и каждое утро рядом с ним будет его дочь. Главное... Главное, Горшком не стать. А со всем остальным он как-нибудь справится.