Без названия

Снова темно. Маленький Джеймс пытался ухватиться за чью-то руку, видя только очертания того человека, что в ответ тянет её ему. И казалось, что он вот-вот возьмёт чужую ладонь, будто только она и была якорем, что сможет удержать мальчишку от падения в неизвестность — холодную, наступающую на пятки и непомерно раздражающую, ведь ему не нравилось чувствовать пустоту вокруг себя, что она забирает его, поглощает до последнего мускула, не оставляет ни единой мысли, не даёт что-либо почувствовать, превращает в ничто — существовавший когда-то давно кусок гнилого мяса, съеденный псом. Джеймс ненавидел эту пустоту. Ненавидел, когда ничего не испытывал, когда ничего вокруг не существовало. Поэтому так отчаянно пытался ухватиться за этот образ, который тоже, похоже, пытался вытащить его из всепоглощающего болота кошмаров, но их руки так и не могли соприкоснуться. Так ли сильно этот человек старался помочь ему? Внезапно блондина ухватили за ворот футболки, резко потянув назад. В нежную кожу впилась ткань — мальчик почувствовал, как задыхается, но не смог ни на миллиметр обернуться, а его тонкие детские руки, кажется, не могли поломать и веточку вишни, не то, что навредить монстру. Этот неизвестный — и есть темнота, которая забирала маленького Хэтфилда себе — дышала холодом в затылок, рычала на ухо и, Джеймс был уверен — ехидно улыбалась, стискивая мокрые, волдыристые руки на его шее. Слюна текла с уголков губ Джеймса, глаза закатывались, и он был уверен, что вот-вот умрёт, и только и мог надеяться на спасение. Но когда блондина утянули в бесчувственную бездну до плеч, он из последних сил взглянул наверх, в итоге никого не увидев. Ни ладони, ни очертаний, ни блестящих в темноте добрых глаз. Свет, исходящий от неизвестного человека, сверкнул и вмиг исчез, оставив Джеймса совершенно беспомощного, утопающего в своих страхах и боли, пожираемого пустотой. Он один. — Хэтфилд!, — громкий крик прямо над головой заставил Джеймса испуганно подскочить. Только сейчас он понял, что это был сон. Просто ужасный, невъебически реальный, пугающий до дрожи в коленях, но, слава Богу — сон. Однако несмотря на это успокаивающее осознание мужчина всё ещё дышал через раз, а руки мелко подрагивали. И ему всё ещё было холодно. Казалось, если дотронуться до него — то он рассыпется на части, как тонкий лёд. — Ну давай, Джеймс, приходи в себя, — похлопали ему по плечу, и Хэт, наконец немного отойдя, осилил слезящимися глазами посмотреть на своего спасителя от очередного кошмара. Посмотреть на первого, кто вытащил его из той хуйни, в которую он погружался с каждым разом, как только засыпал. Но вместе с этим сознание пронзило понимание того, что его застукали в момент слабости. И непонятно было для Хэта, что хуже — чтобы его жрали монстры во сне, или же то, что увидели сломленным. И как его, блять, угораздило отрубиться в студии. — Джейсон, — хрипнул Хэт, смотря на стоящего перед собой обеспокоенного басиста. Кудрявые волосы того были собраны в густой хвост, и некоторые особо непослушные пряди выбивались из общей массы, забавно торча в стороны. Привычные нелепые очки парня в тонкой круглой оправе сейчас были опущены на кончик носа и грозились вот-вот упасть. — Ага — я. Ты тут заснул, пока мы с Ларсом разбирались с его грёбаной установкой, — Джейсон закатил глаза на последних словах и плюхнулся на стул рядом, качаясь на нём взад-вперёд, — Он сказал, что вы договаривались сходить в ваш любимый бар, но не смог тебя растрясти. Кароче, кинул — пошёл с Хэмметом. Ну а я ещё с басом возился, думал прийти сюда записать кое-что. А тут ты.. Спал. Джеймс пытался вникнуть в произносимые басистом слова, но только и мог что беспомощно прикрывать лицо ладонью, оперевшись о стол, не в силах понять, отчего так сильно бьётся его сердце — из-за остаточных ощущений ото сна, или же из-за того, что Хэта из этого кошмара вытащил Ньюстед. Вокалистом одолевали смешанные чувства. Вдруг Джейсон замолчал, напряжённо поджав губы, а после, обдумав что-то, произнёс: — Я тебе кофе сейчас принесу, — и собирался уже было пойти на маленькую студийную кухоньку, где стоял лишь один кофейный аппарат, и то сломанный — из него нельзя было получить ничего кроме капучино, от которого всех уже тошнило. Однако Хэтфилд выставил правую руку в сторону, остановив кудрявого. Тот озадаченно глянул на блондина: — Не хочешь кофе..? — Нет, я.., — бля, кажется, Джеймс немного не продумал свою дальнейшую речь, — Чёрт, Джей, просто скажи, какого хера ты меня разбудил. Зачем? Хэтфилд понял — это дерьмо действительно сейчас было тем единственным, что его интересовало. Он хотел понять, что над ним не смеются, что Джейсон помог ему не случайно. Что он действительно.. Ай, чёрт возьми, Джеймс, как ты убог! — Ну.., — Ньюстед почесал затылок, — Тебе ведь снился кошмар. Я понимаю, что ты не хочешь, чтобы кто-то видел тебя кричащим от страха, но всё равно нельзя было тебя так оставлять и просто равнодушно уйти. Точнее, я так не мог. В любом случае, я думал, что ты мне по роже дашь из-за внезапности пробуждения!, — брюнет хохотнул. Джеймс с горечью усмехнулся, подумав, что херовее этой ситуации для него быть не может. — Кошмары, — запнулся Хэт, вдруг решив вывалить это на Джейсона. Блондин достиг высоты в своём прыжке — дальше, выше собственной головы, уже было невозможно. Только не одному, — Кошмары, блять, мучают. Раньше их не было так много, во всяком случае, не каждую ночь. А теперь... Блять, хорошо, что мы не в туре. Не знаю, чёрт возьми, не знаю — что с этим делать? Всегда в этих снах меня забирают куда-то, тянут, блять, вниз, назад — куда угодно. Впиваются в челюсть, в шею, а этот ублюдок наверху никак не может меня за руку взять и вытащить из этого дерьма, — Джеймс обхватил руками голову, говоря это скорее в полнейшем замешательстве самому себе и невольно полностью раскрывшись душой перед Джеем, которому ничего другого не оставалось, кроме как эту душу и эти мысли в себя впитать. Нет и шанса отступить, нельзя. Джеймс вздрогнул, когда до его спутанных волос неуверенно коснулись чужие руки. Хэтфилд ненавидит себя за то, что сейчас такой по-мерзки уязвимый. — Ты не один, Хэт, — прохрипел тихо Ньюстед, так и оставив свои ладони в локонах Джеймса, боясь сделать что-то лишнее, что может спугнуть вокалиста. Если тот снова закроется в себе — то навсегда, пока от душевной боли не сопьётся, Джейсон был в этом отчего-то уверен. — Что ты, блять, делаешь, Ньюстед, — отрывисто выдохнул Хэтфилд, однако неосознанно уронил голову на живот басисту, прикрыв кажущиеся несоизмеримо тяжёлыми веки. — Не знаю. Мне кажется, что тебе это нужно, наверное. Хотя бы раз побыть таким, — басист резко прикусил внутреннюю сторону щеки, поняв, что сболтнул лишнего и уже через пару мгновений ему в челюсть, вероятно, прилетит кулак Джеймса. Но, на удивление, ничего подобного не последовало. Вокалист только лишь нахмурился, чувствуя, что снова проваливается в сон. Но на этот раз он ощущал не сковывающий цепями всё тело мороз, а тепло. Неуловимый уют, приятную негу спокойствия, исходящую от Джейсона. — Мне нужно это, — словно в бреду говорил Джеймс, — Не только один раз. Больше не в силах сдерживать слипающиеся глаза, Хэтфилд, обессиленный, заснул, всё равно чувствуя себя в безопасности. И действительно — впервые в безопасности. *** Джеймс проснулся абсолютно выспавшимся после своего первого спокойного за последние месяцы сна, под непонятно откуда взявшимся одеялом, сваленным наполовину на пол, и будучи лёжа на диванчике в их студии. За окном было светло, что было видно сквозь полупрозрачные синие занавески — их сюда прицепил не так давно Ульрих, которого достало солнце, светящее днём прямо в эту комнату, где они репетировали. Хэтфилд снова прикрыл глаза, но дверь вдруг тихонько приоткрылась, и в помещение ввалился донельзя заспанный Джейсон — с опухшими глазами и красными щеками, а также с двумя дымящимися кружками в руках. — О, ты уже проснулся, — Ньюстед с негромким стуком поставил сосуды с кофе на стол, повернувшись к вокалисту, — Как спалось? — На удивление — отлично. Ты мне что, снотворного дал незаметно, или что? — Нет, — засмеялся Джейсон, думая, рассказывать то, что произошло, или всё-таки лучше не стоит. Но, была ни была, как говорится. Если уж за прикосновение к своим волосам Джеймс не отгрыз Ньюстеду руки, то сейчас всё тоже должно быть в порядке, — Я тебя до дивана когда дотащил, ты меня сгрёб в охапку — и подмышку. Выбраться не мог — клянусь, я чуть не задохнулся. Но, похоже, не так уж и зря, — басист улыбнулся, глядя на вокалиста. Дотянувшись до валяющейся на столе полупустой пачки сигарет, Хэтфилд закурил и облокотился на спинку дивана, ухмыльнувшись. — Да, видимо, это была не случайность..., — сказал Джеймс почти что самому себе, в то время как басист обводил его лицо сонным взглядом, — Иди сюда, чёртов спаситель, — и после небольшой паузы, хрипнул, — И кофе своё захвати. Должно быть, теперь Джеймс наконец не будет один.