Глава 4

      На следующее утро Кэл, спустившись на кухню, увидела Винсента. Это было необычно: он просыпался позже всех, и утро Уолкер встречала в обществе дворецкого. Выглядел Винсент ещё хуже, чем пару дней назад. Кэролайн варила себе кофе и думала, как начать разговор, чтобы он не выглядел наездом. С фрау Кэл говорить не собиралась: пожилые люди зачастую увязали в догмах и собственных убеждениях, как листочки в эпоксидной смоле, и переубеждать их было бесполезно. А вот Винсента можно было перетянуть на свою сторону.       — Я поговорил с Оливией, — сказал Винсент в спину Уолкер, — об её страхе.       — И что узнали? — спросила Кэл, повернув голову.       — Мне… нужно об этом говорить?       — Скажите хотя бы, это такой же страх, как в книге? Страх перед кем-то, кто сильнее?       — Да.       — Тогда понятно, почему артефакт среагировал, — Кэл вздохнула.       — Но ведь дело не только в книге, получается. Дело и в Оливии.       — Артефакт для Оливии — это триггер. Каждый раз при контакте она будет это испытывать, и например, психотерапия ей поможет, но зачем учить обороняться от проблемы, если её можно уничтожить? Тогда проработать страх будет легче. Кстати, — она щелкнула пальцами, — у Альфии лунатизм?       — Нет, — удивился Винсент, — а почему вы спрашиваете?       Кэл села напротив и пересказала встречу у библиотеки. — Они точно не лунатики, — убежденно сказал парень, — я за ними присматривал в детстве. Я-то знаю.       — Тем не менее, Альфия вела себя как лунатик.       — И в этом тоже виновата книга?       Уолкер пожала плечами.       — Может, и нет. Но не многовато ли странностей за такое короткое время?       Утреннюю тишину разрезал девичий крик. Винсент взлетел по лестнице, перемахивая через ступеньки, откуда-то со стороны прибежал дворецкий, и Уолкер медленно прихромала за ними.       Альфия металась по кровати и пыталась вырваться. Её за руки крепко держал Генрих, Олли оцепенела от ужаса и с силой схватила брата за руку.       — Выведите её, — приказала Кэл, кивнув на девочку, — а я разберусь с этим.       Она наклонилась над кроватью и схватила Альфию за голову, заставляя смотреть в глаза. Девушки неотрывно смотрели друг на друга, и Кэролайн чувствовала, как мир вокруг погружается в туман, становится вязким и глухим, руки словно проваливаются в голову. Она отчётливо увидела перед собой фрау Елену, но куда более грузную, высокую и устрашающую, чем в жизни. Рядом с фрау сидел кролик и дрожал. Шерстка его была тёмной, а на шее висели бусины с буквами. Видение рассеялось, и Альфия обмякла. Генрих отпустил руки, и Кэл увидела на запястье браслетик с деревянными бусинками, из которых складывалось её имя.       — Спасибо, мисс Уолкер, — Генрих тяжело дышал, — вы очень вовремя.       — Вы тоже, — отозвалась Кэл. Перед глазами ещё стояли остатки видения.       — Что… что произошло? — Альфия переводила взгляд с одного лица на другое. — Что вы здесь делаете?       — Вам стало плохо, мисс, — сообщил дворецкий.       — Вы можете ей помочь? — спросила Кэл. — Нужно приготовить чай и побыть немного с ней, чтобы успокоить.       — Да что произошло?!       — Герр Ланге всё объяснит, — пообещала Кэл. — Сможете?       — Конечно. Нужен особый чай или…?       — Самый обычный. Спасибо!       Кэл ободряюще подмигнула Альфии и выбежала с криком: «Винсент!».

***

      Несмотря на льющий второй день дождь, брат с сестрой решили побыть вне дома. Они сидели на крытой веранде, примыкающей ко входу, и о чем-то разговаривали. Олли держала плюшевого кролика. Заметив Кэролайн, они умолкли.       — Олли, — Кэл села рядом на корточки, — мне нужно с тобой серьёзно поговорить. Вы с Альфи боитесь бабушку?       Девочка нерешительно посмотрела на брата. Тот нахмурился.       — Это обязательно?       — Обязательно, и сейчас я спрашиваю как сотрудник института исследования разума, ведущий расследование. Мне нужно это знать.       Оливия кивнула.       — Бабушка страшная, — тихо сказала она.       — Расскажи мне о ней. Она вас воспитывала?       — И дедушка тоже. Но дедушка был добрый, а бабушка злая. Она любила наказывать.       — Это всё в прошлом, — поспешил добавить Винсент.       — Ясно, — Кэролайн поднялась. — Ребёнок, который боится старшего родственника. Интересные у вас семейные традиции.       — Альфи тоже что-то видела, да?       Уолкер кивнула.       — Ты рассказываешь ей о том, что видишь?       — Да.       — Пусть она тебе тоже расскажет. Не надо держать всё в себе.       — Спасибо за помощь, мисс Уолкер, — сказал Винсент, тоном давая понять, что диалог окончен.       — Не за что.       «Хотела бы я посмотреть на твои кошмары, Винни».

***

      Прошло ещё два дня, полных дождями, скукой и кошмарами. Кэролайн полностью разобралась с библиотекой покойного и убивала время тем, что подъедала сладости и играла в игры на смартфоне. Ещё она подолгу сидела у сестёр. Лёгкие разговоры о том, кому какие мальчики нравятся, омрачались внешним видом сестёр: они осунулись, неприятно припухли в лице и потолстели — бессонница вызывала голод. Кэл уводила разговор от их внешности, книги и снов: одно дело — выговориться, чтобы облегчить душу, другое — продолжать ковырять рану и тонуть в бессилии.       Конец столь нерадостному отпуску положил ливень: он закончился. За ужином фрау Елена, словно в упор не замечая состояния внучек, говорила о погоде и о том, что через день дорога подсохнет настолько, что можно будет выехать в город, при этом то и дело пробегая взглядом по Кэл. Та с фальшивой улыбкой, уродующей лицо, щебетала, что будет крайне рада проехаться до станции с чемоданом в багажнике. Девочки улыбались, слушая приправленную сахаром перепалку, а вот Винсент о чем-то напряжённо думал и отвечал на вопросы фрау невпопад.       Поздно вечером в спальню Кэл постучали. Она расчесывала длинные волосы, спутавшиеся за день, и потому была раздражена. За дверью стоял Винсент и что-то держал под запахнутым пиджаком.       — Давайте уничтожим книгу, — заявил он.       Кэл, стоя перед малознакомым парнем в одной футболке на несколько размеров больше, похлопала глазами и сказала:       — Давайте.       Она быстро собралась, и заговорщики проскользнули в темноте на улицу. Винсент достал спрятанную под скамьей на веранде сумку, положил книгу и сел на велосипед Альфии. Кэл устроилась за ним и робко спросила:       — Ничего, если я за пояс обниму? Я однажды упала, когда держалась за седло.       — Ничего.       Они медленно — на двоих велосипед не был рассчитан — поехали в лес через поле. Мокрая трава неприятно холодила ноги, пальцы быстро замёрзли и вцепились мёртвой хваткой, из носа текло. Пахло так сильно, что голова закружилась от чистоты и свежести ночного воздуха. Небо и земля слились воедино в темноте, и путь освещал только фонарик на велосипеде, да холодная луна серебрила крупные капли.       Они въехали в лес и остановились у озера. Винсент отдал фонарик Кэл, а сам распаковал сумку. В ней лежали металлическая пластина, сухие ветки, бумага, бутылка бензина и спички.       — Серьёзная подготовка.       — Спустился в подвал, только и всего, — отозвался Винсент, складывая костёр на пластине. — Мы держим запас дров на случай, если отопления не будет.       — Генрих мне сказал, что у вас есть запасы еды. Вы, похожи, готовы ко всему.       — Это семейное кредо.       Костёр ярко вспыхнул в ночи. Весело затрещали сухие веточки, искорки вспыхивали и исчезали, пламя облизало пластину и обиженно отпрянуло от сырой земли. Высокий мрачный лес стал уютным, как дом старого друга, где тебе всегда рады. Кэл вытянула замерзшие руки к огню.       — Скрываемся от фрау? — спросила она.       — Именно.       — Она не расстроится, когда узнает, что мы сожгли семейную реликвию?       — Расстроится? Она будет в ярости. Но девочки для меня важнее всего.       — Даже некоторых вещей?       Винсент не ответил. Он взял книгу и нерешительно замер. В свете пламени Кэл видела широко открытые глаза и плотно сжатые тонкие губы. Он боялся, поняла она. Сейчас, когда нужно было сделать решительный шаг и пойти навстречу деспотичной бабке, он испугался. И Кэл его понимала.       — Можем сделать это вместе.       — Давайте. Девушка встала рядом с ним и нежно взяла за запястье. Две руки, ведущая и ведомая, приблизились к огню. Кэл нажала на запястье, и Винсент выронил книгу. Огонь тут же накинулся на лакомство и потянулся вверх, рассыпаясь искрами.       — Это правда поможет?       — Не полностью. Им бы не помешало разобраться в своих Тенях, но спать они будут спокойно.       — Отлично.       Они смотрели, как языки пламени лижут обложку. Винсент закурил.       — Это смелый поступок, — сказала Уолкер. — Люди очень часто боятся выступить против тех, кто имеет над ними власть.       — Это больше расчёт.       — М?       — У бабушки слабое сердце. Эта выходка пошатнет её здоровье.       Винсент настороженно взглянул на неё, но Кэл и бровью не повела. Она пропустила через себя столько разных историй, что крепко усвоила: прежде чем осуждать, нужно выслушать. Осудить всегда успеется.       Поняв, что его не возненавидели, Винсент успокоился и продолжил:       — Как только она умрёт, опекунство над сёстрами перейдёт ко мне. Это пойдёт им на пользу.       — Какие на них планы?       — Да никаких особых, — Винсент пожал плечами. — Но они смогут поступить в те университеты, в какие хотят, а не в тот, где учился отец и я. Мы, понятное дело, не выбирали.       — Похоже, фрау Елена держит вас в ежовых рукавицах. А так сразу и не скажешь.       — Потому что нас научили не показывать эмоции. Только дедушка делал, что ему вздумается, — задумчиво сказал Винсент. — Мне это казалось таким диким… и странным.       Они помолчали немного. Костёр затухал и почти не грел, но они оставались, чтобы убедиться, что огонь не разгорится с новой силой.       — Пластина с Тенью вашего дедушки хранится у нас.       — Я знаю. Он вам её завещал.       — Чтобы её просмотреть постороннему, требуется специальное разрешение. Я такие выписываю.       Они посмотрели друг другу в глаза.       — Спасибо, Кэл.       Когда костер угас, они молча доехали до дома и разошлись по комнатам. Только земля хранила след от колес.

***

      Кэл не узнала, как отреагировала фрау Елена на уничтожение антикварной книги. За столом эту тему не поднимали; она пыталась узнать у Винсента, но тот мягко дал понять, что не хочет говорить об этом и попросил не донимать девочек.       Сестры чувствовали себя лучше, это было видно невооружённым глазом. Олли ввалилась к Кэл в спальню и расспрашивала о Вальдштате: Винсент обещал отвезти её на ярмарку перед Рождеством, и Оливия хотела узнать, что это такое, а Кэл было, о чем рассказать: ярмарку устраивали на площади перед институтом, и обычно трудолюбивые сотрудники нет-нет да и сбегали за кофе с корицей и пряниками.       Утром приехали грузчики и унесли упакованные коробки. Из открытой настежь входной двери в тёмные комнаты пробирался свежий воздух, принося с собой ощущение чего-то нового. День прошёл в суматохе и сборах, а вечером Кэролайн уезжала. Семья Либербергов вышла на веранду, чтобы проводить гостью. Фрау Елена ограничилась вежливыми словами о том, что они были рады принять мисс Уолкер, Винсент тоже сказал пару фраз, но Кэл заметила, что глаза его блестели, а вот девочки не стеснялись показывать эмоции. Альфия широко улыбалась, Олли крепко обняла Кэл на прощание. Генрих взял чемодан, закрыл за гостьей дверь автомобиля и выехал из поместья.       Отпуск закончился. Вальдштат ждал свою жительницу домой.