Передышка 3. Кривое зеркало

Астор легко вживался в арены, изящно воплощал в себе идеи Баронов-что-Двигаются-Так. Каждое движение становилось продолжением того, что происходило в круге: встраивалось в отлаженный ритм, вплеталось в смертоносный хор свистом оружия, сполохами магии и брызгами хаотической креации, входило на пустующее место как деталь незаконченной мозаики… Он становился частью арены, а арена ― становилась его частью. Астор смог не только уловить суть Баронов, что щедрой густой патокой разлилась по аренам Водоворота, но и, благодаря внутренней пустоте, заключить её в себе ― на пару обманчиво коротких мгновений между вдохом и выдохом. Но этого хватало, чтобы среди изменчивого хаоса боя Фа-Нуит-Хен разглядел блик ― взгляд своего Барона. Свой собственный взгляд. Кем Астор только ни был: и сосудом, и оружием, и щитом… менять форму для создания Обливиона ― естественно. Но ещё никогда ему не доводилось становиться кривым зеркалом.