Часть 1

«Ненавижу, ненавижу, ненавижу» - думалось Александру в то утро. Его, семнадцатилетнего студента третьего курса местной шараги, притащила в церковь. И не в какую-нибудь, а именно в ту, в которую они ходили с бабушкой, пока мать была занята поисками мужа и отчима для Саши. Надо признать, что мать, (а иначе сын ее даже в мыслях не называл) сдала его бабушке сразу после развода с отцом, двенадцать лет назад, лишь изредка появляясь на новогодние каникулы и майские праздники. Нужно ли говорить, что отца он вообще не видел за эти двенадцать лет? Но да ладно, не в этом суть. Суть была в том, что бабушка умерла полгода назад, и лишь за два месяца до этого события мать снова появилась в Сашиной жизни на регулярной основе. Но ненавидел мать подросток совсем не за ее отсутствие. Бабушка умирала тяжело и мучительно, ее не брали даже сильнейшие наркотики, выписываемые врачами в онкодиспансере и поликлинике… А когда она наконец умерла, Саша прекрасно понимал, что ей больше не больно, что с ней наконец всё хорошо, но всё равно не мог перестать плакать взахлёб. А мать не плакала. Вообще. Могла хотя бы сделать вид, что плачет. Хотя бы за тот будущий год своей жизни, в который Саша вновь вернется под её опеку. Он пытался объяснить матери, что она может валить обратно в свой город, что он не разнесет бабушкин дом хотя бы в уважение и память о ней, да и вообще, ему совсем немного осталось до совершеннолетия и выпуска, а там, дальше армия или вышка, но он, со средним специальным, уже может спокойно работать и не только озеленителем летом, как он работал до этого. Но мать все равно осталась. И даже нашла работу в поселке. И вот, уже полгода пыталась наладить контакт с сыном. И вот сегодня она притащила его в церковь. Церковь, где они с бабушкой были прихожанами. Где ее, как и дедушку, отпевали и хоронили. И нет, на самом-то деле Саша в Бога верил, просто за последний год у него накопилось слишком много вопросов и обид. Да и присутствие ненавистной мамки, которая непонятно зачем приволокла его в церковь, в которую сама особо не ходила — зачем? Для чего? Наверное, из мыслей - «что люди скажут»? Поэтому, на какой-то невинный вопрос матери, когда после службы они вышли из храма его просто накалило. Он даже не помнил, какой вопрос она задала. А может и вовсе не вопрос, может она даже просто сказала, что ей понравилась служба… Сашку накалило и он разорался на тему сборника еврейских сказок, опиума для народа, средства управления народной массы лохов, и того, что Бога наверное и нет, раз ты жива, а бабушки нет. Да, его единственной целью было причинить мамке боль, чтобы она наконец исчезла из его жизни. Он только закончил свою тираду, когда вдруг увидел певчего Дмитрия, сидевшего на скамейке у ограды. Одного лишь взгляда блекло-голубых глаз хватило, чтобы Сашка вспомнил кошмар своих лет девяти. Он тогда впервые увидел бесноватого, которого выгнуло дугой перед иконой праздника, он плакал и стенал разными голосами — один голос кричал, что у него обязательно получится, и он сможет приложиться, а другой смеялся и ехидствовал, оглашая грехи парня, рассказывая, почему же икона не позволяет ему приложиться. Саша стоял в очереди сразу за этим парнем, он даже уже перекрестился, чтобы приложиться, но когда началось это представление, спрятался за бабушку. Он помнил, как, словно в замедленной съемке, священник кивнул, как Дмитрий сошел с клироса вместе с пономарем, как они перекрестившись, с обеих сторон взяли одной рукой парня за плечи, а другой рукой притянули кафедру с иконой к нему и приложили бесноватого к иконе. Нужно ли говорить, что перепугавшийся Сашка так и не приложился тогда к иконе? Под взглядом этого человека вдруг захотелось замолчать, но парень продолжил шипеть на мать. - Когда говоришь о чем-то, чего не знаешь, иногда стоит хотя бы иметь предчувствие, или сострадание, на худой конец, - сказал певчий, - если не к семье и людям, что стали невольными свидетелями взрыва, то хотя бы к Небу… вдруг на нем все-таки кто-то есть? Получив внезапную поддержку слушателя, мать решила сама отметиться, что она прям очень верующая, и сказала, что после таких слов, следует крест с шеи снимать. Ну подросток и снял. И протянул его ей. Она не взяла. И стоит ли говорить, что эту ночь, Саша провел в бабушкиной комнате, стоя на коленях и прося, чтобы Бог простил ему этот срыв? Но вернувшись на следующий день с учебы, он снова столкнулся с матерью, которая снова решила попытаться наладить контакт — она приготовила енивые голубцы, которые в раннем детстве, Сашка любил просто до дури, пока однажды не обожрался ими до рвоты, так, что от запаха капустного листа, в котором варился фарш, у него начинались позывы. Мамка была в шоке, а потом начала вопить о том, что он саботирует все ее шаги навстречу, и что вообще-то, ей они трудно даются, на что парень ответил что не просил ни о каких шагах, и что он вовсе не отрицает, что был бы лучше как аборт. Мамка что-то там еще вопила, когда он выскочил и ушел из дома. Он знал, где собирается их молодежь, и пошел именно туда. Из чайхоны, когда она уже закрывалась — а значит был уже час ночи, - они пошли на пустырь, где проходили местные уличные гонки или что-то еще. Там они тоже протусили достаточно долго… Распрощавшись на большом перекрестке с другом, Саша пошел по улице, что привела бы его к бабушкиному дому мимо церкви. И с самого момента прощания с другом, у парня стали происходить странные вещи. Сначала непонятные шорохи, словно бы собака, цокает коготками по асфаоьту рямо за ним. Потом он вдруг начал видеть боковым зрением силуэт, совсем как когда едешь на машине, и свет от фар, а точнее линия его границы, делит мир словно надвое, и в этой границе, детям с богатым воображением часто чудится человек. Но тут ни фонаря, ни фар - ничего не было. Сашка побежал, сам не понимая от чего и зачем. Но бежал он не долго — его кто-то схватил за капюшон и втащил на территорию церкви через дыру в заборе — прогал, на кторый никак не могли найти арматуру и сварщика. Сашка упал на землю, и с ужасом увидел, как место, через которое они зашли, словно засияло. У самой дыры стояли какие-то черные твари. Они что-то кричали человеку, возвышавшемуся над Сашкой. Это был певчий Дмитрий. - Ты отнял у нас законную добычу, - кричала одна тварь. - Он наш! - кричали другие. - Ты же слышал, он сам при тебе говорил, - сказал кто-то третий. Дмитрий молчал. Он медленно повернулся к Сашке — тому в тот момент вдруг подумалось, что он его сейчас выкинет за ограду, и вот, певичй уже протягивает руку и говорит: - Пойдем в сторожку. И ничего не сказал ни единой из тварей. Никаких пафосный речей или даже банальных ответов. Сторожка, вся обклеенная листами православных календарей — можно сказать же, что изображение иконы становится иконой? - Почему вы меня спасли? - Потому что мог, - ответил Дмитрий ставя чайник. - Но почему ничего не сказали им? - Потому что они лжецы и мастерски умеют наводить страх и убеждать в своей правоте, если с ними говорить. Поэтому я с ними и не говорю, и тебе не советую. Чайник светится мерным светом голубого светодиода. - А что дальше? - спрашивает Сашка, - Надо ведь куда-то сообщить, доложить, наверное? Дмитрий усмехается: - Куда и кому? Президенту? Пусть высылает танки и армию? Так это не поможет. - Нет, но ведь… - Род сей изгоняется постом и молитвой, говорили о них раньше. Теперь есть еще и исповедь и причастие — у тебя большой арсенал помощи себе… Щелкнул выключатель чайника и погас свет. Вышибло пробки, наверное. В неверном лунном свете от окна Дмитрий усмехнулся: -Добро пожаловать в мир победившего Зла. Он перекрестился сам, перекрестил каждую створку окна и дверь. Поставил чашки и налил кипятка в уже заваривавшийся сегодня в заварнике чай. - Почему победившего? - удивился Саша. - Потому что павший человек попал в вотчину падших ангелов — а враг был ангелом-хранителем всей земли. Обманув Адама и Еву, Зло победило без битвы. Сашкино сердце пропустило удар: - Но что нам тогда делать? - как будто певчий сельского храма в городском округе знает, ага. - Продолжать жить как живешь, стараясь делать как надо, - ответил Дмитрий, - не боясь, что для всего мира станешь частью империи зла. - А наша страна... - Дело не в странах, каждый островок, где люди стараются жить по совести, в мире зла будет считаться еще большим злом. Даже если это не так. И никаких территориальных привязок — и в нашей стране есть города, которые ждут приговора страшнее, чем получили Содом и Гоморра. Сашка попробовал разлитый чай. - Но им не страшно, - сказал парень. - Они думают, они в своем праве, - ответил Дмитрий, - так же как думал ты. - Она заслужила, - огрызнулся Сашка. - Возможно, но посмотри, какую дорогу ты провел для этих тварей, и хуже всех сделал себе. Не превращай свое сердце в камень, ты же чувствуешь не только обиду и ненависть… Ты ведь не алгоритм в компьютерной игре. - Не алгоритм и чувств много, потому-то так злит, что как щенок, как тряпка, только лишь… - Потому что вы близкие люди, и по ее ошибке стали считать друг друга чужими. Но на самом то деле вы близкие. Поэтому и тянет друг к другу. Это нормально. Сашке вдруг стало легче, но одновременно и хуже. Да, ошибок наделано, но как теперь мириться? Хотя он уже знал, что скажет Дмитрий — больше молиться об умножении любви и попросить о посредничестве отца Василия, он точно сможет их примирить. Так начиналось новое утро в мире победившего зла.