Часть 1

Мало кто знал как в Зелёном, так и в Цветочном городе, что у главного врача Зелёного города — Медуницы, была младшая сестра — Маргаритка. Маргаритка жила в Цветочном городе на улице Колокольчиков, в домике под номером 2. Маргаритка была писательницей, она была лучшей подругой Цветика, с которым устраивала вечера поэзии чуть ли не каждые две недели. Сестры виделись очень редко, так как Медуница была занята лечением малышей и малышек в больнице, следовательно проводить время вместе у них не получалось от слова совсем. Также большую роль играло то, что малышки жили в разных городах и чтобы доехать туда и обратно, надо было потратить целый день, что было невероятно утомительно.

***

Несмотря на то что обычно больница забита в ноябре, не так много малышей болели, видимо, советы Медуницы по поводу укрепления иммунитета всё-таки помогли. Поэтому Синеглазка, помощница главврача, в компании няничек отправили Медуницу в отпуск, сказав, что не пустят её на порог как минимум до конца ноября. Решив, что не стоит терять такую возможность, Медуница собрала вещи и отправилась в гости к сестре, предупредив её по телефону о своём скором приезде. *** Маргаритка и Медуница очень хорошо проводили время. Выпив чаю с мёдом по приезду Медуницы, Маргаритка пошла показывать сестре свой город. На следующий день они направились в лес и гуляли там, случайно наткнувшись на Пульку с Булькой, пытавшихся поймать какую-то дичь. На третий день Медуницу познакомили с Цветиком, и он вместе с Маргариткой читали доктору свои изумительные произведения. На четвёртый день, однако, произошло нечто очень неприятное…

***

Медуница и Маргаритка гуляли по мостику Огурцовой реки. На улице было холодно, погода будто намекала, что скоро уже зима и пора надевать шарфики и шапочки, дабы не замерзнуть и не заболеть. Речка покрылась тоненьким слоем льда, толщиной где-то в три листика бумаги. А по всему пляжу были расставлены знаки с надписью «Купаться запрещено! Очень холодная вода». Медуница думала, что это и ёжику понятно, что в такой холодной воде купаться нельзя, а уж тем более хотеть в ней купаться… Бр… Закаляться — это хорошо, но делать это, когда вода покрылась льдом… Медуница бы не советовала… — Ну что, как тебе Цветочный, сестрёнка? — спросила Маргаритка. — У вас тут всё такое красивое и спокойное. Прям умиротворение какое-то. — Это да… Хотя ты не видела нашего Незнайку, раздолбай ещё тот. — Маргаритка усмехнулась. — Незнайка? Что-то где-то о нём слышала… А не тот ли это раздолбай, что профессором Кастуркиным нарядился и охломонам из больницы помог сбежать? Обвёл нас всех вокруг пальца, мерзавец. — Подожди-подожди, вы знакомы? С Незнайкой? — Я так полагаю, что да, если это тот, о котором я думаю. Может, я просто заработалась. — Отдыхать тебе надо почаще, а то так вообще со своей больницей с ума сойдёшь и придётся тебя Нервочке лечить или ещё хуже — Пилюлькину! — Да знаю я, знаю… Они облокотились на перила мостика и продолжали беседовать, наслаждаясь видом, не зная, что позади них по речке плыла оторванная ветром табличка «На перила не облокачиваться, ведутся ремонтные работы».

***

В это же самое время Незнайка с его лучшим другом Гунькой играли в догонялки на пляже. — Не догонишь! Не догонишь! Бегаешь как малышка, Гунька! — смеялся Незнайка. — Ах, как малышка? Ну я тебе покажу! — Гунька прибавил в скорости. Незнайка, хохоча, бросился наутёк, не видя ничего на своём пути, и забежал на мост. Обернувшись назад, он увидел, что друг его догоняет, поэтому, смотря на Гуньку, он побежал вдоль моста, совершенно не замечая Маргаритку с Медуницей. Громко хохоча, он и не заметил, как врезался в перила из веточек, на которые облокачивалась Медуница, и если Незнайка врезался в стабильное большое бревнышко, что дало ему опору, чтобы он устоял, то доктор облокачивалась на веточки, которые по Незнайкиной неосторожности обвалились вместе с ней, и она упала в речку, попав под лёд. — А… — Медуница! Незнайка?! Что ты натворил? Что же теперь делать? А если она утонет? А если… — запаниковала Маргаритка. — А… — Незнайка сам был в шоке, ему было очень стыдно за то, что он сделал, и жалко малышку, которая упала из-за него. — Ага! Поймал тебя! Ой… — прибежал Гунька. Медуница кое-как проплыла подо льдом и, схватившись маленькими ручками за прорубь, подтянулась на них, всё-таки доктор была малышкой сильной. Соориентировавшись, Незнайка и Гунька протянули руки и вытянули замерзшую и дрожащую от холода Медуницу из воды. — Медуница! — Маргаритка сразу же обняла сестру. — С тобой всё в порядке? — Н-настолько н-нас-сколько эт-то может-т б-быть п-после па-падения в лед-дяную в-воду. — Медуница слабо улыбнулась. — Извини нас пожалуйста… Мы правда не специально. — Нич-чего страшн-ного… Ак-ккуратней будьте в следующий раз. П-пошли, Маргаритка. — Да, давай быстрее, тебя нужно как можно скорее отогреть. Хочешь взять мою курточку? — Н-нет. Т-ты за-заболеть что-ли хочешь? Д-давно д-доктор-ров н-не посещала? А-апчхи! П-пошли давай б-быстрее… — Сестрёнка, с тобой точно всё нормально? Ты же от холода дрожишь. Надень мою курточку, я потерплю, нам буквально квартальчик пройти осталось. — М-маргар-и-итка, н-не н-надо… — Я настаиваю… Накинув курточку на дрожащую от холода малышку, сестры дошли до домика Маргаритки. Там, переодевшись в тёплую одежду и высушив волосы, а затем выпив тёплый чай с мёдом, врач подумала, что опасность миновала. Как бы не так…

***

Проснулась Маргаритка от того, что услышала, как кто-то бормотал на диване в её комнате. Включив ночник, она протёрла глаза и направилась к дивану, на котором была Медуница, которая явно бредила. — Синеглазка, нет, не веточку демьяна, а зверобоя… Нет, уберите перила, отойдите от речки… — Медуница? Медуница, проснись?! Сестрёнка?! — Приложив тыльную сторону ладошки ко лбу старшей сестры, Маргаритка обожглась — настолько сильный жар был у Медуницы. Не зная, что делать, она решила следовать единственной здравой мысли в данной ситуации. Подбежав к телефону, она начала набирать номер врача Цветочного города — доктора Пилюлькина. — Алло? Доктор Пилюлькин слушает. — На другом конце послышался уставший голос доктора. Всё-таки на часах два часа ночи, вероятно, врач спал. — Здравствуйте, доктор. Это — Маргаритка. Простите за столь поздний звонок, но я очень сомневаюсь, что он бы мог подождать до утра. — Продолжайте. — Понимаете, доктор, ко мне приехала моя сестра, и вчера она упала в речку, под лёд. Она лежит на диване и бредит, у неё сильный жар, и я совсем не знаю, что мне делать. — Говорите адрес, я сейчас же выдвинусь к вам. — Спасибо большое, доктор. Улица Колокольчиков, 2. — Не за что, это мой долг. Ждите. Сбросив трубку, Маргаритка вернулась к сестре и стала аккуратно поглаживать её по волосам и шептать успокаивающие слова.

***

Доктор Пилюлькин собирался направляться спать. Засидевшись за медицинскими карточками пациентов допоздна, он и не заметил, как наступили два часа ночи, надо было срочно менять режим, пока это всё не вылилось в серьёзные проблемы со здоровьем. Как вдруг раздался звонок телефона. В трубке послышался взволнованный голос малышки, заставивший Пилюлькина не на шутку испугаться. Выслушав Маргаритку и закончив складывать препараты в свой чемоданчик, Пилюлькин выбежал по адресу.

***

Спустя минут десять в дверь постучали, на пороге был доктор. — Добрый вечер, доктор. Спасибо большое, что вы пришли. — Здравствуй, Маргаритка. Не за что. Где больная? — Ах, да. Сейчас-сейчас, проходите. — Как зовут больную? — Медуница… Глаза у врача округлились. Если ему не изменяла память, то это именно та доктор, которая «лечила» их буквально несколько месяцев назад. Его однокурсница, с которой они цапались на протяжении всего обучения в институте и работы в интернатуре в областной больнице Солнечного. Неужели это та самая мисс «Мёд — лучшее лекарство»? Нет, такого быть не может! А нет… Всё-таки может… На диване перед ним с волосами, собранными в хвост, с капельками пота, выступившими на лице, лежала та самая врач, что усомнилась в его методах лечения в виде касторки и йода. Судя по всему, судьба дала Пилюлькину шанс доказать ей неправоту своих домыслов. — Больная? Больная?! Вы меня слышите? — А? К-кто вы? И что вам от меня кх-кхм нужно? Апчхи! — Медуница раскрыла глаза, явно теряясь в пространстве. — Меня зовут доктор Пилюлькин. Я пришёл вам помочь… — Врач в это время встряхивал градусник. — Держите. Меряйте температуру. — Чего вы мной — апчхи! — командуете?! Кх-кхм? Я и сама доктор… — однако градусник врач всё же поставила. — Я пожалуй вас за дверью подожду… — тихонько сказала Маргаритка и вышла из комнаты. — Потому что сейчас вы, голубушка, мой пациент. А не доктор. — Не вы ли один из тех охломонов, что устроили погром в больнице в Зелёном городе несколько месяцев назад? — Как же вы догадались? — слегка ухмыльнулся Пилюлькин. — Однако сейчас это не имеет никакого значения. Откройте рот, скажите «А». — Ну «А». — Скажите: не «ну А», а просто «А». — Не ну «А», а просто «А». — передразнила его малышка. — Вы прекратите паясничать? — Я помню, задавала вам тот же самый вопрос. — Она с вызовом на него посмотрела. — Ладно… — Пилюлькин был согласен, тогда он был неправ. — Горло у вас красное, это так, к сведению. Давайте градусник. — Достав предмет из-под мышки пациентки, Пилюлькин чертыхнулся. Числа на градуснике твердили 40,4 градуса Цельсия. — Голубушка, вы же горите! — Сколько там? — устало спросила Медуница. — 40,4 Цельсия. — Ничего себе как подскочила! Кхм-кхм… — Так, дайте мне вас послушать. Дышите, не дышите. Снова дышите… И снова не дышите… — Послушав лёгкие, Пилюлькин мог с уверенностью на 95 процентов сказать, что это — пневмония. — Что ж, больная, у вас подозрение на пневмонию. Мне вас придётся госпитализировать в срочном порядке. Но сначала нужно сбить температуру. — Он раскрыл свой чемоданчик и начал перебирать препараты. — Неужто касторки нальёте? — врач ехидно усмехнулась. — Вас только ею и поить. Может, посговорчивее будете. — не остался в долгу Пилюлькин. — Как вы вообще в таком состоянии пререкаться умудряетесь? — А вы что думали, вы единственный, кого не устраивают методы лечения ваших коллег? Кхм-кхм… Апчхи! — Устраивают, не устраивают, лечиться надо. Как показывает практика, ваш медовый метод не имеет никакого эффекта. — Пилюлькин наконец-то нашёл нужное лекарство и сейчас набирал его в шприц, отвернувшись от Медуницы. — Ну простите, мистер «Касторка от всего и всегда!». — Вы невыносимы… — врач раздражённо выдохнул. — Пытаюсь соответствовать уровню своего доктора, а нет, простите, лекаришки… — Однако лечить даже самых надоедливых пациентов — это моя работа. — Он повернулся к ней. — Кто бы говорил… — она закатила глаза. — Повернитесь на живот и приспустите пижамные штаны. — Нет. — Медуница вмиг посерьёзнела. — Раз вы так называемый «врач», то должны понимать, что с такой температурой не шутят. Или неужто вы боитесь уколов? — Я боюсь не уколов, а вашей профнепригодности в их постановке. — Она враждебно на него уставилась. — Что ж, придётся вам взять себя в руки и довериться моему профессионализму, иначе мне придётся применить силу. Так или иначе температуру я собью, разница только в количестве времени, что мне потребуется. — Какой же вы страшный. Боюсь-боюсь… Кхм-кхм… — она закатила глаза. — Однако, к вашему сведению, я — врач, и лучше знаю, чем меня лечить. — Вижу, вы не очень сговорчивая. Ладно, поступим по-другому. Закрыв шприц колпачком и положив его на поднос, Пилюлькин подошёл к лежащей Медунице и навис над ней. В следующее мгновение одеяло больной было отброшено в сторону, оставив пациентку в полном шоке. Такого она уж точно не ожидала, хотя, вспоминая тот балаган, коим Пилюлькин заведовал в её больнице, — это было вполне в его духе. — Что вы делаете? Кхм-кхм… — Пытаюсь вам помочь. — Медуница и моргнуть не успела, как была перекинута через ноги врача. Она была очень лёгкой малышкой, с тоненькой фигуркой. Несмотря на свою силу, она не могла вырваться из железной хватки своего коллеги. — Отпустите меня! — Закончу и отпущу, не переживайте. Это совсем не больно, как комарик укусит. — Ах вы! Ай! — Доктор решил лишнего времени не тратить и быстро, продезинфицировав место укола, ввёл иглу. У Медуницы из глаз прыснули слёзы. — Ай! И это ваше «не больно»? Вам нужно руки местами поменять и… Ай! Почему же так больно? Вы вообще в институте не учились, что ли, троечник! — она громко всхлипнула. — Что же там за комарик у вас? — Всё-всё, заканчивайте ваш театр одного актёра. Вы, не верю, что это говорю, молодец. — Подтянув одежду на её законное место, Пилюлькин отпустил Медуницу, которая шмякнулась на пол. — Вы — тиран! — А также деспот, царь и бог… — он устало усмехнулся. — Не смешно! — А кто же смеётся? Одевайтесь. — Зачем? — Ваша память такая же никудышная, как и ваши методы лечения? Я же вам чётким языком сказал, что вас надо госпитализировать. Что непонятного? — Непонятно, когда я дала вам своё согласие. Что, если я против? — Больная, на часах три утра, вы действительно думаете, что мне нечего делать? — Может, спать легли бы, а не во врача играли? — Ах вы… — Что я? Вы действительно считаете, — кхм-кхм, — что мне очень понравилась ваша компания? Сначала больницу мне чуть не разрушили, потом — она всхлипнула — лечиться отказывались, а сейчас ещё и больно намеренно делаете! — она закрыла ручками лицо и заплакала. Пилюлькин стоял, не понимая, что происходит. Вроде бы Медуница только что с ним зубоскалила, а сейчас сидит и плачет. Ох уж эти малышки! Настроение у них меняется на раз-два… Выбросив шприц в рядом стоящую урну, врач встал и подошёл к пациентке. Он аккуратно присел на пол рядом с ней и слегка её приобнял. На его лице, которое, к большому счастью, не видела Медуница, можно было разглядеть весь спектр эмоций: от шока до сочувствия и полнейшей растерянности. Затем он начал аккуратно поглаживать её по спине, надеясь, что этот кошмар закончится и он отправится спать. — Что же вы, милая, плачете? Всё же хорошо… наверное… — Да, в утешениях Пилюлькин был слаб. Вы сами попробуйте успокаивать малышку в слезах, с которой в прошлом у вас чуть ли не война была. Не самый приятный опыт, скажу я вам, не самый… — Х-хорошо?! Да если бы не этот, как его, Балалайка или как его зовут там, не носился как великий бегун, то я бы… И вы бы… — она снова заплакала. Ой, дело плохо… — Какой Балалайка, вы о чём? Неужто бредите снова? — Пилюлькин приложил тыльную сторону ладони к её лбу. Странно, температура спала. — Сами в-вы б-бредите… С большой шляпой такой, негодяй. Негайка или Нечайка или вот… — Незнайка… — закончил за неё врач. Сколько крови выпила эта рыжая бестия. Не сосчитать разы, когда Пилюлькин говорил Незнайке смотреть, куда он идёт, и думать не только о себе. Всё как об стенку горохом. — Да! Кхм-кхм-кхм… Он… — сначала выкрикнула, а после закашлялась Медуница. — Сколько раз ему ни повторяй одно и то же… Балабол… — Полностью согласна… — Ну хоть в чём-то мы сошлись… А теперь, если вам будет так легче, я постараюсь в который раз со всем разобраться, и виновник будет наказан. А для вас лучше лечь в стационар. Раз вы сама врач, то должны понимать опасность таких серьёзных заболеваний. Я пока сообщу Маргаритке, а вы оденьтесь и соберите свои вещи. — Ладно… Предположим — апчхи! — я согласна… — В таком случае я скоро вернусь. — Врач вышел за дверь и аккуратно её прикрыл. — Эх… Какие же эти малыши наивные, обвести вокруг пальца их легче лёгкого. Кхм-кхм… Будет вам, доктор Пилюлькин… Месть — это блюдо, которое подают холодным…