5 августа

Голубое небо отражалось в озере. Сквозь прозрачную воду можно было увидеть пятнистых карпов. Вдалеке белый журавль мягко приземлился и важно встал на одну ногу, крутя клювом. Мягкий аромат весны кружил в воздухе и уходил к белому тёплому солнцу. Рыбка вертелась вокруг кувшинки, губами обгладывая стебель. Но растение покачнулось, и пёстрые плавники замелькали, быстро уплывая от нарушителя покоя. Зелёная нить оборвалась. Белый лепесток упал на голубую гладь. Круги разошлись по воде, когда цветок оказался в руке маленькой девочки. Та перебрала его своими пальчиками, изучая каждую деталь, словно проверяя, насколько хороша кувшинка. Последняя капелька упала в родное озеро, когда босые ноги побежали по траве. Роса встряхивалась с неё, и свет расщеплялся на тысячу меленьких лучиков, пока влага не впитается в землю. Кувшинка колыхалась в такт шагов. Но девочка бережно держала её, не давая рассыпаться. Цветок аккуратно перешёл в другие ладони, высохшие и грубые, однако нежные. - Бабушка, как тебе? Звонкий голос разнёсся по поляне. Взглянув своими карими глазами, как у воробушка, на пожилую женщину, сидящую на стуле возле озера, она улыбалась в ожидании похвалы. - Спасибо, Мейко-чан, твоей бабушке очень по душе. Седые волосы развевались на ветру, и розовая ленточка, потрёпанная и обветшалая со временем, трепыхалась в них. Лицо женщины сохраняло былую красоту, хотя морщины мелкой паутиной избороздили его. Тёмные, розовые глаза не выцвели с годами, только всё больше струились мягким светом. Открыв блокнот, лежащий у неё на коленях, женщина оторвала один лепесток от кувшинки и вложила его внутрь. - Бабушка, а что это за цветочек? - невинно тыкнула пальчиком девочка. В ответ ей вновь улыбнулись, и морщинки собрались вокруг глаз, как лучики. Чёрные волосы потрепали на макушке. - Это цветок старше тебя, Мейко-чан. - Правда?! - воскликнула та, и встрепенулась, совсем как птичка. - Правда. Его подарил мне твой покойный дедушка, как только Сатоши появился на свет. - Мой папа?! Ух ты! - девочка запрыгала, отольнув от женщины. - А ты ему показывала его? - Да, - ответили ей. - Посмотри сюда, Мейко-чан. Она позвала пальцем внучку, и показала на ещё одно засушенное растение. - Когда твой отец уходил на фронт, то подарил мне букет токкобана. - Но зачем же ты высушила его? - Чтобы память о нём осталась с нами навсегда. Ты, Мейко, не помнишь Сатоши, потому что была ещё очень маленькая шесть лет назад. Однако это то, что перейдёт тебе от него, на всю жизнь. Сатоши думал о тебе. - И ты будешь помнить обо мне, смотря на лепесток кувшинки? - девочка похлопала глазами. Женщина удивлённо посмотрела на неё, но потом снова провела рукой по голове. - Скорее, ты будешь вспоминать меня. Бабушка не проживёт так долго. - Не говори так! - вскричала внучка, и одна большая солёная капля стекла по её щеке. - Ты будешь жить долго-долго! Вечно! Ей ничего не ответили, просто засмеявшись. Женщина взглянула на озеро, и на журавля, улетающего прочь. - Кстати, бабушка, а ты ведь уезжаешь скоро? А куда? - раздался вопрос через минуту. - На Хиросимы, - спокойно прозвучали эти слова. - Мне нужно успеть почтить могилы умерших охотников. Твой дедушка и мой брат лежат среди них. - Ты не возьмёшь меня с собой? - Моя внучка ещё слишком маленькая, - девочку щелкнули по лбу, и та зажмурилась от обиды. - А ну, беги скорей в дом, поставь рис на стол. Женщина посмотрела ей вслед, и вновь повернулась на бесконечно голубое пространство, вставая со стула. Слова разнеслись по ветру, тоня в облаках, исчезая навечно: - Танджиро, дорогой, Иноске... Надеюсь, ваши души останутся спокойны. Вашим желанием было, чтобы война кончилась. Но война бессмертна, и демоны остались в людях. Кибуцуджи Мудзан существует в каждом человеке. Белые лепестки от кувшинки взмыли в воздух. Журавль подхватил их с собою в танец. Страницы дневника Камадо Незуко затрепетали от потока, и тёмная обложка захлопнулась, закрывая последнюю запись "5 августа 1945 года"