14.

      Ее мучили кошмары, Алина несколько раз за ночь просыпалась, возилась рядом с Александром, жмурилась, цеплялась за мужчину и пыталась не скулить от страха, который накатывал на нее приступами удушливой тошноты. Морозов обнимал ее во сне, касался губами волос, даже не просыпаясь, и инстинктивно сжимал крепче. И казалось, что тени, ползущие по стенам, стремятся укрыть девушку. Наверное, ей это казалось. Или в полусне Александр не мог контролировать свой дар, остатки былой силы. Наконец, под утро Старкова провалилась в крепкий сон, без сновидений, тяжелый и муторный, из которого ее вырвал звонок телефона. Не глядя на экран, Алина приняла вызов.       - Что у вас там происходит в вашей гребаной Ос Альте?! – ворвался в трубку высокий голос Уллы, - какой драной волькры?! Ты в порядке? Что случилось? Алина! Алина?! - Тшшш, - пробормотала Старкова, пытаясь сбросить оковы сна и утыкаясь в грудь Александру, чья хватка на ее плечах стала крепче, - рыбка моя, не кричи. Все хорошо. Я не… - Пострадала?! – Морозова и не думала сбавлять тон, - не ври! По всем каналам ТВ: взрыв, хаос и… ты. - Святые! – Алина выпуталась из объятий Александра, перекатилась на спину и едва слышно зашипела, поняв, что ребра болят сильнее, чем вчера. - Святые явно спали вчера, когда надо было приглядывать за вами! – рыкнула Улла, своим тоном напомнив рассерженного Александра, а потом спросила тише, - ты как? - Все нормально, - поморщилась Алина, - немного крови, но я в порядке. Александр – тоже. - Он меня не волнует, - нервно ответила девушка, выдавая себя с головой. Конечно, волнует, и еще как. - Я могу прилететь, - заявила вдруг Морозова, - если нужна моя помощь. - Не надо, - покачала головой Старкова, забыв о том, что собеседница ее не видит, - ничего критичного не произошло. Все у нас нормально, насколько это возможно в сложившейся ситуации. Мы живы, почти здоровы, а ситуация разрешилась. - Могли бы и позвонить, - проворчала Улла, - ну в Алексе я не сомневалась, он никогда ничего не рассказывает, но ты-то! Ты-то нормальный человек! - Вот потому что я нормальный человек, я не хотела тебя волновать, - вздохнула Алина, жмурясь, боль в ребрах нарастала. - Конечно, лучше, когда я узнала из новостей! – фыркнула Улла, - но все точно нормально? Точно не надо приехать? - Лучше ты позови меня в гости, - перевела тему Алина, - я никогда не бывала в Керчии. - Пфф! Хоть сегодня прилетай! – хмыкнула Улла. - Сегодня не прилечу, - отозвалась Алина, - но как-нибудь обязательно. - И без Алекса, - заговорщицки понизила голос Морозова, - иначе этот зануда испортит нам все веселье. Алина хихикнула. - И без Александра, - подтвердила и попрощалась. Хмыкнула, глядя на потемневший экран телефона, и повернулась к наблюдавшему за ней Морозову.       - Я, конечно, очень рад, что ты подружилась с моей сестрой, - протянул мужчина, в глазах его прыгали смешливые искорки, а хитрый прищур сводил на нет всю притворную обиду в его тоне, - но почему без меня? – он приподнял бровь. - Потому что Улла сказала, что ты зануда, - фыркнула Алина. А в следующий миг Морозов резко подгреб девушку под себя, целуя за ухом и срывая с губ болезненный стон. Александр приподнялся на руках. - Твою мать! – выругался, - прости! Алина закусила губу, было больно, на висках выступил пот. - Ничего, - пробормотала Старкова, глядя, как темнеют глаза Александра, - все нормально. - Мне можешь не врать, - вздохнул Александр, поднимаясь, сощурился, глядя в окно, встрепанный и помятый, - я хорошо знаю, как болят такие раны.       Алина смотрела на него, он был таким близким в этот момент, родным, любимым. Без привычного лоска и самоуверенности, без напускного равнодушия, уязвимый и уставший. Охая и ругаясь себе под нос, Алина поднялась, подошла, коснулась плеча мужчины. - Прекрати, - произнесла с нажимом. - Я должен был думать о твоей безопасности прежде всего. - Интересно, каким это образом, - фыркнула Алина, - окружил бы меня своей охраной, как какую-то принцессу из сказки? Чушь! Ты не можешь предвидеть всего, мой всесильный Дарклинг. Он вздрогнул, когда она его так назвала. Старкова и сама не знала, почему произнесла прозвище. «Титул», - поправила себя мысленно, - «это был титул». - Я жива, я относительно невредима и от того, что ты тут будешь посыпать голову пеплом, лучше мне не станет, - Старкова вздохнула, - а вот от таблетки обезболивающего и горячего кофе я бы не отказалась. Александр обернулся к ней, обхватил ладонями лицо, прижался лбом ко лбу и закрыл глаза, Алина подалась ближе, слушая тихое взволнованное дыхание, наслаждаясь запахом бергамота и рома, протянула руку, ласково пробежалась по встрепанным волосам мужчины. - Я по-прежнему здесь, - произнесла тихо, обнимая и стискивая зубы, чтобы не зашипеть от боли, - я рядом, я все еще рядом. - Я знаю, - кивнул Морозов, отстраняясь, коротко целуя девушку в лоб, - пойду найду тебе обезболивающее и кофе. Что-то еще? - Врача, чтобы выписать меня домой, - произнесла Алина и наткнулась на скептический взгляд, закатила глаза, - о, ну не начинай! Какой смысл мне быть здесь? Это не что-то действительно серьезное! - Вообще серьезное, - отрезал мужчина, - и не тебе решать, насколько. Но хорошо, врач так врач.       Врач осмотрел ее, дал обезболивающее и сделал перевязку, рекомендовал показаться врачу через день и отпустил. К этому времени Александр привел себя в порядок, возвращая себе привычный лоск и блеск, а потом они покинули больницу через черный ход. Проезжая мимо здания, Алина с ужасом увидела толпу дежурящих у больницы журналистов, отчего сползла по сидению, не желая, чтобы ее сфотографировали даже мельком. - Святые, - пробормотала, в панике глядя на Александра. Он, расположившись на заднем сидении рядом, сжал ее руку. - Пара дней, а потом они успокоятся, - пожал плечами, - но эти пару дней тебе лучше пожить у меня, так будет безопаснее. Алина скривилась. - Ты все же нашел способ получить желаемое, - поддразнила. - Я всегда получаю желаемое, - хмыкнул в ответ мужчина и поцеловал ее пальцы.       До квартиры Александра они добрались без приключений. - Квартира в твоем распоряжении, - произнес мужчина, забирая какие-то документы, - мне нужно в Малый дворец. - Будешь поздно? – Алина стояла, прислонившись к косяку, разглядывая Морозова, который, ругаясь и шипя, сражался с галстуком. - Не знаю, скорее всего, - он на мгновение опустил руки, так и не справившись с коварным предметом одежды. - Дай я, - Старкова подошла ближе, мягко отстраняя его руки, и быстро и ловко завязала галстук, поправила воротничок и провела рукой по груди мужчины, расправляя пиджак, - вот так, - подняла голову, натолкнувшись на пристальный взгляд, - что? – спросила нерешительно. Морозов смотрел странно, как-то пытливо, словно ждал от нее чего-то. Что-то зашевелилось в памяти, царапая изнутри черепную коробку, скреблось, просилось наружу, желая быть обнаруженным, но Алина не могла вспомнить и поморщилась, когда это стертое воспоминание вызвало вполне реальную головную боль. - Отдыхай, мое солнце, - произнес Александр, быстро поцеловал ее и ушел.       Через пару часов приехали Зоя и Женя, которых Алина попросила ей привезти кое-какие вещи. - Держи, - вручила ей сумку Назяленская, - раз уж тебе нельзя выходить, как самой настоящей принцессе, заточенной в башне и охраняемой драконом, - и прищурилась насмешливо, - не боишься чудовища? - Ну поскольку это мое чудовище, - хмыкнула Алина, забирая сумку, - то не боюсь. Подруга фыркнула, огляделась. - Неплохо, неплохо, мрачновато, конечно, но ты переделаешь. Алина опешила. - Зоя, я не собираюсь ничего переделывать, - ответила. - Почему? – приподняла бровь Назяленская, которой, очевидно, нравилось дразнить и смущать подругу, - купите другую квартиру? Старкова покраснела. - Прекрати, - процедила, заваривая чай. - Ты как ребенок, честное слово! – фыркнула Зоя, - Женя, ну скажи ей! Сафина, ловко делавшая бутерброды и нарезавшая тонкими ломтиками ветчину, закинула кусочек мяса в рот, прожевала, пожала плечами. - Сами разберутся, - поставила тарелку на стол и повернулась к Алине, - как ты себя чувствуешь? Старкова пожала плечами, села за стол и под пристальными и пытливыми взглядами уставилась в чашку, увлеченно разглядывая темно-коричневую жидкость, словно искала там ответы на все мучающие ее вопросы или же хотела утопить сомнения. - Физически – сносно, - ответила нехотя. - А морально? – тут же спросила Зоя. Алина бросила на подругу быстрый взгляд и снова уткнулась носом в чашку. - Ну, - повела плечами, - не очень. Мне… страшно, - призналась. На кухне повисло душное молчание. Потом Зоя со свистом втянула воздух, выругалась и потянулась за бутербродом. А Женя легко коснулась руки Старковой. - Когда мне было десять, - мягко произнесла Сафина, - мы с мамой оказались под обстрелом. Машину обстреляли, желая напугать нас и отца, били по нему, конечно же. Алина вскинула на подругу ошеломленный и испуганный взгляд. - Но это были не… - Нет, - покачала головой Женя, едва заметно дернув уголком губ, - это были не люди Дарклинга. Другие. Неважно. Мы не пострадали, но мне потом еще долго снился звук выстрелов и удара пули о металл. Это пройдет, Алина, не сразу, но пройдет. Ты под защитой, ты в безопасности, преступники под стражей. Ты просто помни, что всех опасностей не избежишь, но тебя есть кому защитить. - И мы, между прочим, тоже рядом! – заявила Зоя, - ты всегда можешь на нас положиться, Лина. Старкова шмыгнула носом, пытаясь подавить рыдания, неловко дернулась и поморщилась от боли в боку, сжала руки Жени изо всех сил. - Я знаю, - произнесла чрезвычайно тронутая такими словами, - я знаю.       Когда подруги ушли, Алина немного побродила по квартире, слоняясь из угла в угол, не зная, чем себя занять, постояла на балконе, любуясь рекой, вернулась внутрь. И позвонила Багре. - Допрыгалась? – проворчала научный руководитель, - я тебя предупреждала. - Справедливости ради, Багра, о таком вы меня не предупреждали, - вздохнула Алина. - Справедливости ради, - фыркнула Морозова, - ты теперь сбежишь подальше? Повисла тишина, прерываемая лишь тихим дыханием Багры и недовольным сопением Алины. Они обе знали ответ. - Впрочем, хорошо, что ты теперь дома посидишь, - деловито заявила Багра, - будешь заниматься кандидатской, а не скакать на балах. - Это было один раз! – возмутилась Алина, - и это было очень важное событие в жизни вашего сына, Багра! А вы даже не пришли! - Не смей меня отчитывать, девочка! – рявкнула Морозова. Алина осеклась, а потом тихо произнесла: - Он ждал вас. Для него это было важно. Багра хрипло рассмеялась в трубку, ее надтреснутый злой смех отдавал отчаянием и немного безумием. - Думаешь, что знаешь его, Алина? – спросила насмешливо, - идеализируешь его. Думаешь, что за маской обходительного и заботливого Александра Морозова не скрывается себялюбивого монстра? - Думаю, что вы думаете о нем хуже, чем он есть, - спокойно ответила Старкова. - Удивительно, что в него веришь именно ты, - произнесла вдруг Багра, и Алина застыла, сжав телефон в руке изо всех сил. Во рту пересохло, волоски на коже стали дыбом, а по комнате, казалось, прошелся могильный холод. - Простите? – прошептала Алина, на секунду подумав, что ослышалась, изо всех сил надеясь, что ослышалась. - Ты слышала меня, девочка, - отрезала Багра и тут же переключилась на деловой тон, - я жду работы, Алина, хватит прохлаждаться. Быть женой мэра неплохо, но не теряй себя.       Ошарашенная, совершенно выбитая из колеи этим коротким, емким разговором, Алина тупо смотрела на потемневший экран телефона.       Могла ли Багра знать что-то? Та Багра, Багра из жизни другой Алины, была женщиной мудрой, резкой и острой на язык, безжалостной, безумно любившей своего сына, шагнувшей с обрыва ради него. Та Багра верила в Александра, несмотря ни на что.       Загадочная фраза Морозовой обеспокоила Алину, заставила нервничать. Закусив ноготь, девушка ходила из угла в угол и не могла ни на чем сосредоточиться. Наконец, устав изводить себя безумными и хаотичными предположениями, обрывками воспоминаний и мыслями о настоящем, достала привезенный девочками ноутбук и принялась за работу.       В конце концов, Багра права: терять себя негоже, а ее диссертация очень для Алины важна. ***       Небо темнеет, когда ничегои заполоняют его, покорные воле своего хозяина. Он самоуверен и самодоволен, привычно жесток и безжалостен. Он знает, что победит.       Тьма царит вокруг, тьма, хаос, кровь, боль и ужас.       И у самой Алины горит огнем кожа, по которой проехались когти чудовища, в который раз. Ей не спасти своих людей, и Николай на ее глазах превращается в монстра. Ей надо бы бежать, но Алина не видит пути к отступлению.       Но сдаться? Это противно всему ее существу, что восстает против жестокости человека напротив.       Багра появляется внезапно, едва стоящая на ногах, но не сломленная, твердая и решительная. И тьма приветствует ее, лаская руки, тянется к своей любимой матери, кружит вокруг нее в немом восторге и устремляется за ней, когда женщина шагает с обрыва. ***       Алина с воплем подскочила на диване, ноутбук с грохотом упал на пол и погас, рана взорвалась ноющей болью, от которой на мгновение перехватило дыхание. Сердце колотилось быстро-быстро, отдавая вибрацией во всем теле, кровь шумела в ушах. Вокруг царила темнота, словно отголоски ее сна. Нет, не сна, отголоски ее воспоминаний. Часы показывали половину двенадцатого ночи, Александра дома не было, и квартира была погружена в сонную темноту. Алина осторожно села на диване, на котором и уснула, потянулась, подняв ноутбук. И поняла, что рада тому, что Морозова еще нет. Слишком яркими были воспоминания девушки, слишком болезненными и страшными. Во рту собралась вязкая слюна, которую Алина с трудом проглотила, пытаясь успокоиться, подавить тот страх и отвращение, ту ненависть к человеку, ради которого его мать шагнула с обрыва.       Знай, что я любила тебя. Знай, что этого было недостаточно.       Твердость Багры всегда поражала Алину. Лишившись зрения, беспомощная перед собственным сыном, она, тем не менее, не сломалась. Но еще страшнее, что она не перестала любить Александра. И что бы она тогда ни говорила Алине, как бы она ни высмеивала ее, Багра верила, что искупление для ее сына возможно.       Старкова потерла виски и поднялась, покосилась на телефон, раздумывая, стоит ли позвонить Александру, но решила не отвлекать его от работы. Или же решила, что не может сейчас разговаривать с ним. Впервые она задумалась о том, как воспоминания о той жизни повлияют на жизнь нынешнюю, как часто она будет переходить от ненависти к любви и обратно. Это было мучительно. По-настоящему страшно и трудно.       Покачав головой, Алина дошла до кухни, выпила обезболивающее, сделала себе кофе и села за стол, скользя взглядом по кухне. Наверное, кофе был не лучшей идеей, наверное, ей следовало бы лечь спать, а не сидеть тут, глядя в темноту, изводя себя размышлениями. Ей следовало бы отвлечься.       Старкова вспомнила о письме Аны Куи и еще раз мысленно поблагодарила подруг, которые привезли ей вещи. В ее сумке письмо так и лежало, ожидая своего часа. Что ж, быть может, он сейчас и настал.       Однако вертела Алина конверт в руках с некой опаской. После событий последних дней, после смерти Березина и откровений Николая, опасности, что еще висела над ними, после поступка Мальена, после ужаса, который Алина пережила, она не надеялась найти в послании воспитательницы ничего хорошего. Припомнилась старая равкианская поговорка: это Равка, здесь плохие новости не заканчиваются. И, право слово, в последнее время эти слова были как никогда верны.       Девушка отпила кофе, поморщилась от его горечи, поняв, что забыла добавить сахар, но вставать за ним было лень, поэтому из чистого упрямства сделала еще глоток и все-таки вскрыла конверт. На мгновение показалось, что пахнуло духами воспитательницы, и Алина глубоко вдохнула родной запах, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, быстро вытерев их, Алина, стиснув зубы, словно перед опасностью, принялась читать.

      Моя милая девочка!       Все подходит к концу, как и жизнь любого человека на земле, и если ты читаешь это письмо, значит, закончилась и моя. Я прожила ее достойно, я заботилась о сиротах, которых любила, как собственных детей. И если была с вами порой сурова, то это было для вашего же блага, ты это знаешь. Я воспитывала вас, как умела и как могла, стараясь давать не только воспитание, но и нежность, и ласку. Я должна была бы или любить всех одинаково, или же не привязываться ни к кому. Но разве можно приказать сердцу?       Тебя, Алина, я всегда любила больше других, будто бы именно ты была моей родной дочерью, той, которой у меня не случилось. Я всегда старалась дать тебе чуть больше, чем другим, пытаясь сдерживать себя, не выделять тебя уж слишком, и все равно не преуспела.       Я не жалею.       Ты выросла в чудесную девушку, умную, добрую и ответственную. Я знаю, что ты сумеешь сохранить наш приют. Мне жаль говорить, что надежда в этом только на тебя, но даже Мальен не сможет сделать то, что должно, а ты сможешь.       Керамзин – наш дом, я знаю, что, случись беда, и ты будешь отстаивать его до последнего, не жалея себя. Но надеюсь, что это все же не понадобится.       Я хочу, чтобы ты была счастливой, ты заслуживаешь счастья. И хочу, чтобы ты не теряла себя, не теряла своей доброты, милосердия и своих взглядов на жизнь. Порой, любя кого-то, мы растворяемся в этом человеке, но я верю, что это не про тебя.       Теперь о насущном: мне бы хотелось, чтобы старшей воспитательницей стала Ольга, думаю, ты и остальные поддержат ее кандидатуру, она иногда неоправданно резка и холодна, и между тобой и ею нет особой теплоты, но уверена, что для блага Керамзина вы сможете умерить свою гордость, отодвинуть в сторону разногласия и работать в тандеме.       Кроме того, у меня остались кое-какие сбережения, все эти годы я откладывала деньги, на всякий случай, ну знаешь, эта старушечья страсть к накоплениям. Мне они уже не пригодятся, я оставляю их тебе. Ты вольна потратить их на себя, на приют, на благотворительность или пустить на путешествия и удовольствия, ты можешь распорядиться ими так, как захочешь, не чувствуя вины передо мной. Эти деньги твои.       Я хочу, чтобы ты помнила, Алина, что даже те, кто ушел, всегда будут рядом. Я не верю в перерождение или загробную жизнь, но я верю в память и в любовь, которая всегда с нами. Моя любовь всегда будет с тобой.       Твоя не самая идеальная воспитательница, Ана Куя.

      Руки, держащие листок дрожали, а ровные строчки расплывались перед глазами, прыгали, кружили вокруг Алины, разрывая ей сердце. В конверте оказался листок с названием банка и номером счета, Старкова с ненавистью отпихнула его, словно эти деньги были в чем-то виноваты. Старкова еще раз прочитала письмо, не желая отпускать Ану Кую, ведь эти слова были последним их разговором.       Опустив голову, Алина плакала, наконец, отпустив себя, не связанная проблемами, которые нужно решать немедленно, неотложными делами и косыми взглядами, наконец, имея возможность пережить это горе, пропустить через себя. Слезы капали на бумагу, рискуя стереть слова, и Алина поспешно отложила письмо, желая сохранить послание Аны Куи неизменным.       Возможно позже, когда горе будет не таким острым, когда притупится эта боль, - Алина была уверена, что никогда она не уйдет насовсем, - девушка сможет еще раз перечитать письмо воспитательницы и чувствовать только любовь и благодарность, не отравленные болью и еще немного обидой на то, что Ана Куя ушла так рано, оставив Алину одну. ***       Николай заехал за Алиной прямо в Университет, забрав после работы.       - И что же случилось такого, что ты предпочитаешь провести пятничный вечер в моем обществе, а не со своей девушкой? – приподняла бровь Алина, когда они расположились за столиком небольшого ресторана на берегу Альты. - Ты как всегда любезна, Старкова! – оскорбился Николай, - я, между прочим, хотел тебя увидеть и узнать, как ты! - Охотно верю, - кивнула Алина, - но для этого не обязательно приглашать меня на ужин, - девушка подалась вперед, - я очень рада тебя видеть, Ник, но не делай из меня дуру. Что случилось? - Ты стала слишком подозрительна, знаешь ли, - скривился друг. - А у меня нет поводов? – приподняла бровь девушка. Николай мрачно посмотрел на нее, Алина с невозмутимым видом отпила вина. - Так что? - Хорошо, - откинулся на спинку стула Ланцов, - да, волькра тебя задери, ты права! Есть разговор. Но это не значит, что я, правда, не хотел тебя видеть и не интересуюсь твоим самочувствием. Поэтому, прежде всего, ответь мне: как ты?       Алина повела плечами, рана почти ее не беспокоила, да и спать девушка стала спокойнее. Все порывалась вернуться к себе на квартиру, а Морозов все находил сотню аргументов против. Получив желаемое, Александр не хотел это отпускать. И Алине проявить бы твердость, но, честно говоря, ночами ей было спокойнее спать, чувствуя тепло чужого тела и чужое размеренное дыхание над ухом.       - Лучше, - произнесла Алина, - я почти в порядке. Мне кажется, что я еще долго буду помнить свой ужас, но он постепенно проходит. У меня в голове до сих пор не укладывается, что Мал мог так поступить. И это чудовищно. Оказывается, я совсем его не знала, а мы ведь росли вместе, и я любила его. И была уверена, что он любил меня, пусть порой это была больная любовь, но все же. Николай посмотрел на подругу с жалостью. - Ох, ну убери это выражение со своего лица, - поморщилась Алина, - я в порядке. Я буду в порядке. - Я знаю, - кивнул Николай, - ты сильная. Алина опустила глаза, рассеянно поковыряла салат. - И все же, Ник, - вновь посмотрела на парня, - что случилось?       Вместо ответа Николай протянул ей телефон, в котором была открыта газетная статья. Небольшая, неприметная колонка, очевидно, в самом конце известного издания, в ней говорилось об убийстве трех человек, двое из которых работали в полиции. Алина нахмурилась, посмотрела на Ланцова. - И что это значит? - Эти люди работали на госбезопасность, - произнес Ланцов, пристально глядя на девушку. Старкова пару раз непонимающе моргнула, а потом охнула, прижав руку ко рту, зрачки ее расширились, к горлу подступила тошнота. Что же, Дарклинг действовал быстро. Алина на мгновение прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. - Это… чудовищно, - выдохнула, наконец.       Николай странно на нее посмотрел. - Послушай, - начал осторожно, - быть может, это выглядит чудовищно, но он не так уж неправ. Алина недоверчиво посмотрела на парня. - Что, прости? – захотелось кричать, - ты с ума сошел? Как убийства людей могут быть чем-то… правильным?! - Тише, - поморщился друг, - не кричи. Сам не верю, что защищаю его, но это гарантия сохранности наших с тобой жизней. - Волькров бред! – рыкнула Алина, яростно отпихивая от себя тарелку, аппетит резко пропал, - поверить не могу, что ты на его стороне! - Ты вообще его невеста, - парировал Ланцов, - я тебе ни слова не сказал по этому поводу. - При чем тут моя личная жизнь! – возмутилась Алина. - При том, что ты лицемеришь, - припечатал Николай, - ты говоришь, что это, - он тряхнул рукой, в которой был зажат телефон, - чудовищно, но останешься рядом с чудовищем. - Не смей его так называть, - процедила Алина. - Конечно, - хмыкнул Ланцов, - это можно только тебе, - он вздохнул и подался вперед, - слушай, Лина, я не хочу с тобой ругаться. Я просто решил, что ты должна быть в курсе: мы в безопасности. Да, вопрос в том, какой ценой. И это не то, чтобы была честная цена, но какая уж есть. Наши жизни в обмен на эти, малая кровь. И мне моя жизнь дорога, знаешь ли. Алина несколько мгновений буравила друга напряженным взглядом, хмурясь и кусая губы. - А откуда ты узнал? – задала вдруг вопрос, - не прочитал же ты заметку в газете и не решил, что это непременно имеет отношение к… нашей ситуации? Николай отвел взгляд, в груди у Алины неприятно заныло. Она была уверена, что ей не понравится то, что она сейчас услышит. - Ну, - неловко произнес друг, все еще не глядя на девушку, - перед тобой новый пресс-секретарь Правительства Ос Альты. Так что узнать что-то, будучи так близко к нему, не составило труда.       Алина моргнула раз, другой, поймала себя на том, что рот у нее приоткрылся от изумления, и резко сомкнула челюсти, лязгнув зубами. - Что ты задумал, Ник? – спросила звенящим от напряжения голосом, парень не отвечал, - ты решил быть к врагу поближе. Ради чего?! - Я не знаю, - раздраженно откликнулся Николай и тут же пошел в атаку, - а его поведение тебя не смущает? Что он тоже, очевидно, не против держать меня поближе и таким образом под контролем. - А я сейчас не с ним разговариваю, а с тобой, - парировала Алина, - так в чем дело, Николай? – она смотрела строго и пытливо. - Я не знаю, - повторил парень и тяжело вздохнул, бросил на злую Старкову нерешительный взгляд, - я не знаю, быть может, я все еще не могу отпустить историю моей семьи и действительно хочу быть ближе к врагу. А быть может, я хочу отпустить эту историю, и поэтому согласился на это предложение, чтобы, наконец, начать строить новую жизнь без гнета прошлого.       За столиком повисла тишина, Алина закусила губу, с жалостью глядя на друга, отмечая его до крайности растерянный вид, какой у самоуверенного Ланцова бывал крайне редко. - Ох, Николай, - она протянула руку, накрывая ею кисть парня. - Убери это выражение со своего лица, - проворчал Ланцов, возвращая ей ее же слова. Алина невесело рассмеялась и произнесла: - Спасибо, что ты мне все рассказал. И спасибо, что позвал меня ужинать. Я соскучилась, а мы так давно нигде не бывали просто так. Так что давай сейчас сделаем вид, что мы просто ужинаем, что это только дружеские посиделки. Мы же можем это сделать?       Она просила и понимала, что это выглядит почти жалко. Алина осознавала, что она напугана и зла. И знала, что непременно потребует от Александра ответа, но пока ей хотелось забыться. Хотелось болтать с Ланцовым без оглядки на произошедшие события, без оглядки на нависшие над ее головой тени. - Конечно, можем, Лина, - улыбнулся ей парень. ***       Домой Алина вернулась за полночь. После ресторана они с Николаем пошли гулять по вечерней Ос Альте. Несмотря на то, что погода не радовала, – снег с дождем усилился к ночи, - пятничная столица гудела на разные голоса. Николай и Алина с радостью ворвались в общий поток, заглянули в пару баров по дороге, а потом еще и потанцевали в каком-то полуподвальном ресторанчике под старые равкианские песни.       В начале второго ночи, Николай посадил подругу в такси, обещал написать, когда доберется до дома, в шутливой манере велел передавать Александру пламенный привет и распрощался.       Алина смотрела в окно на проносящиеся мимо огни столицы, вертела в руках телефон с пропущенными от Александра и своим лаконичным сообщением: «буду поздно. Не стоит так переживать». Она понимала, что злится. И да, наверное, снова лицемерит, но методы Дарклинга ей не нравились. Они никогда ей не нравились, если на то пошло. И Алина была намерена это обозначить.       В квартире было темно и тихо, только из приоткрытой двери кабинета пробивался тусклый свет. Алина сняла пальто и ботинки и, осторожно ступая, словно крадущийся в ночи вор, прошла по темной квартире, замерла возле двери кабинета, закусив губу, не решаясь войти и не собираясь отступать.       - Можно не стоять за порогом, Алина, - в усталом голосе пробивалось ощутимое недовольство. Старкова вскинула голову, тряхнув волосами, и вошла. Александр что-то быстро писал, и на мгновение Алина против воли залюбовалась им, чувствуя тепло в груди. - Что, даже не посмотришь на меня? – спросила требовательно, прогоняя наваждение.       Александр отложил ручку, медленно поднял голову и откинулся на спинку кресла, посмотрел, прищурившись. - И почему каждый раз после разговора со щенком Ланцовым у тебя такой непримиримый вид, - произнес холодно мужчина. Алина сузила глаза. Он знал, конечно же, наверняка отрядил кого-то следить за ней. И это злило. Наверное, это было проявлением заботы, а, может, недоверия. Алина стиснула зубы. - Устранишь его, как устранил людей госбезопасности? – рыкнула девушка. - О, - протянул Морозов с убийственным спокойствием, - вот, что тебя злит. - Александр, так нельзя! – повысила голос девушка. - Только так и можно, - отрезал мужчина, - мне очень жаль, что я не могу добраться до заказчиков, но устранение исполнителей – отличное послание остальным, чтобы они поняли, что тебя трогать не рекомендуется. И если мне придется убить каждого второго жителя Ос Альты ради нашей безопасности, я это сделаю. И поверь мне, моя милая Алина, не буду мучиться моральным выбором.       Алина отшатнулась, чувствуя, как вязкий страх затапливает с головой, эта неприкрытая жестокость отдавала дыханием Вечного Мороза, от которого сводило зубы, и колени подгибались. Александр заметил ее движение. - Что, боишься чудовища? – процедил, - ты не очень-то переживала за Крыгина или своего дружка Оретцева. Или все дело в том, что они пока живы? Предложишь мне, может быть, хитрый план по устранению заказчиков, который не приведет к их смерти? Давай. Я рассмотрю все варианты. Это будет, конечно, не жестоко. И, конечно, очень эффективно, - ядовито произнес мужчина, не отрывая взгляда от побледневшей Алины, которая замерла у двери не в силах пошевелиться, - нет? – зло продолжал Морозов, - тогда оставь свои претензии при себе. И запомни: в том, что касается нашей безопасности, я буду поступать так, как сочту нужным. И твое мнение мне не требуется. Алина крупно вздрогнула, чувствуя, как злость вытесняет страх, как поднимается в ее душе возмущение. - А еще в чем не требуется? – бросилась она в бой, - ни в чем? Ты все решишь сам? За себя – ради Святых, решай, что хочешь! Но я еще способна принять решения о собственной жизни и еще способна критически воспринимать информацию. И уж прости, но я буду высказывать тебе свое мнение! А если ты не хочешь его слышать, то ты выбрал себе не ту женщину, Дарклинг! - Ты можешь говорить то, что считаешь нужным, - холодно произнес Морозов, - но не думай, что я буду поступать так, как хочешь ты. - О! Ты, верно, считаешь, что я буду поступать так, как ты пожелаешь? Ошибаешься! И я считаю, что твои методы жестоки! - Тебе ведь никогда они не нравились, верно, моя милая Алина? – рыкнул Александр. Девушка вздрогнула, глядя на него во все глаза. - Что? – прошептала пересохшими губами. - Ты слышала, - припечатал мужчина, не собираясь давать дальнейших пояснений, только буравил ее злым и недовольным взором, словно на кусочки распотрошить хотел.       И снова Алине показалось, что тени по углам стали гуще, плотнее. Казалось, что еще немного, и из них соткется ничегоя и снова укусит девушку за плечо, которое вдруг взорвалось болью, и Алина едва удержала вскрик, готовый сорваться с губ.       - К волькре! – рявкнула Алина, дергая все тем же плечом, тревожа его, и толкнула дверь кабинета, вылетая прочь. - Не смей снова бежать! – зарычал ей вслед Александр.       Снова. Снова. Снова. Сердце билось где-то в районе горла. Неужели, Александр действительно помнил, как и она? Или имел в виду ее молчание после поездки в Ос Керво? Голова шла кругом, ярость плескалась через край, честное слово, хотелось кинуться на Морозова и влепить ему звонкую пощечину за его слова.       Алина едва успела развернуться, лицом к лицу оказываясь с разъяренным Александром, который навис над ней. И на мгновение ей показалось, что он сейчас схватит ее за руки, как Мал, причиняя боль, Алина сжалась вся в ужасе, ожидая грубых прикосновений. Но Александр и пальцем ее не коснулся. Облегчение накатило с такой силой, что Алина едва не упала, когда подкосились ноги, едва устояла, упрямо вскинув подбородок и глядя на Дарклинга, который, зло сощурившись, смотрел на нее. - Услышь меня, - требовательно произнес. - Ты меня слышать не желаешь! – вскинулась Алина, - ты привык, что никто не оспаривает твоих решений, но я буду!       Она решительно смотрела ему в глаза, понимая, что ходит по тонкой грани, не зная до конца, какой будет реакция Александра, но останавливаться не собиралась.       …между нами говоря, тебе можно все.       Я не собираюсь обижать тебя, Алина.       В глазах Старковой горел вызов. Сказал? Так докажи.       Александр же вдруг мягко улыбнулся, в глазах его еще горел непримиримый огонь, злой, яростный и возмущенный, темное пламя, которое могло бы сжечь Алину Старкову дотла, но губы тронула улыбка. - Ты права, я действительно привык. И я готов тебя слушать, но не в том, что касается нашей безопасности, нет, Алина. - Да? И какие потом еще будут ограничения? – упрямо стояла на своем Старкова. - Ты снова не хочешь меня слышать, - Александр аккуратно взял девушку за руку и потянул на себя. Алина упрямо поджала губы, но позволила себя обнять. - Мне не кажется, что такие вопросы тебе было бы приятно обсуждать, - мягко произнес Морозов. - Я не оранжерейный ирис! – буркнула Алина, прижимаясь щекой к его груди, - я предпочла бы, чтобы ты не утаивал от меня такие важные вещи. Они касаются напрямую меня, знаешь ли! - Именно потому, что они касаются тебя, я и промолчал, - пожал плечами мужчина. - Конечно, - фыркнула Алина, - не хотел волновать, - и продолжила уже чуть мягче, - нельзя убивать направо и налево, Александр! - Можно, если это необходимо, чтобы самому остаться в живых, - парировал Морозов.       Алина только руками всплеснула, вырываясь из объятий. - Я ценю твою доброту, Алина, - скрестил руки на груди Александр, - но в данном случае милосердие не уместно. - Тебя послушать, так оно всегда неуместно! – воскликнула Алина. - Меньше, чем в половине случаев, - пожал плечами мужчина. - Это какой-то тупик, - простонала Алина, сжимая пальцами переносицу, - просто разговор в пустоту! - Чего ты хочешь от меня? – напряженно спросил Морозов, - не убивать? Знаешь, это не доставляет мне удовольствия, но порой иначе нельзя, порой послания должны быть четкими и конкретными. Не плести интриги, не манипулировать, быть честным? Теперь мы в мире большой политики, тут вообще иначе нельзя, если не хочешь, чтобы тебя сожрали. Быть с тобой честным? Но ты не можешь упрекнуть меня во лжи! - Конечно, ведь полуправда – это не ложь! – выпалила Алина и осеклась, заметив, как побледнел Александр, как странно посмотрел на нее, так, что по коже пробежали мурашки. Он словно ждал еще чего-то, и на мгновение Алине показалось, что он ждет, будто она засияет сейчас солнечным светом. Святые! Она просто с ума сходит со всеми событиями прошедших дней. - Полуправда – не ложь, - подтвердил Александр и продолжил спокойно, - тебе придется с чем-то мириться. - Как и тебе! – бросила Алина. - Как и мне, - вздохнул Морозов и снова ее обнял, - мы все выяснили? - Не знаю, - буркнула девушка, обнимая его тоже. Он тихонько засмеялся. - До чего же ты упряма, - он поцеловал ее в макушку. - До чего же ты самоуверен! – парировала девушка, Алина подняла голову и поцеловала мужчину в подбородок, - и авторитарен, - поцелуй в шею, - ну ничего, мы и это исправим. С губ Александра сорвалось насмешливое хмыканье. - Попробуй, Алина, все в твоих руках.