Часть 64

      Старый СВ250Т все это время оставался в гараже Шиничиро. Манджиро заскрипел ключами в замочной скважине и зашел в затхлое помещение. Луч солнца залил светом комнату, в которой вскружились облака пыли от порыва свежего воздуха. Он рывком стянул накидку с байка и чуть не закашлялся от поднявшегося вороха мелких частиц.       «Слишком грязно», — подумал Майки. Он вспомнил, кто в его доме раньше отвечал за готовку и уборку. Без нее здесь все стало заброшенным и ненужным. — «Где же ты сейчас, Эмма…»       Чуть меньше года прошло с тех пор, как он садился на байк последний раз. Нужно было зарядить аккумулятор, подкачать шины, проверить масло…       — Манджиро, — раздалось за спиной.       Парень вздрогнул и почувствовал, как тело просит срочно сбежать. Но он лишь повернулся и выдавил из себя непонятным голосом:       — Старик, живой еще?       — Мелкий негодяй, заявился сюда! Кха-ха, — закашлялся Мансаку, багровея от злости. На его морщинистых, впалых щеках появился цвет. — Эмма пропала, и вы все как с цепи сорвались. Что ты, что Шиничиро… кха-х.       Сердце парня сжалось при виде резко постаревшего, усыхающего деда. Когда-то он был несгибаемым и, казалось, будет неустанно читать им всем нотации всю жизнь, а теперь — едва может крепко держаться на ногах.       В распавшейся в одно мгновение семье каждый пошел своим путем, только вот Мансаку — идти было некуда.       — Дед… — пробормотал Манджиро и сильнее сжал ткань, снятую с байка.       — Видеть тебя не хочу, — просипел дед и сверкнул глазами, полными тусклой злости. — Заканчивай здесь и убирайся!       Майки на секунду ощутил себя в теле маленького шкодливого мальчика, которым был когда-то, а затем его окатил стыд и гнев. На себя, на брата, сестру и старого мужчину перед ним. Он замер на месте, замораживая свои чувства и неловко смотря в пол, молясь, чтобы Мансаку поскорее ушел. Страх потерять контроль над телом застыл огромной черной тучей, которую он пытался не замечать, но пренебрегать не мог.       — Скоро уйду, дед, не ворчи, — кивнул младший Сано и отвернулся, машинально хватаясь за инструменты.       Старик еще несколько раз покашлял и начал медленно уходить обратно в дом. Но Манджиро знал, что он всегда был таким — злился, ругал, но на самом деле безумно переживал. Наверняка Мансаку держался еще только потому, что верил, что Эмма однажды вернется и все наладится. И если в первом Майки не сомневался, то в последнем…

***

      Свидание было странным, с привкусом ностальгической свободы. Как будто не было этих пяти лет — оба вернулись в свои четырнадцать. Ветер бил по щекам, здания проносились мимо, а впереди — только скорость и резкие повороты, в которые они войдут с дрифтом.       Харука обнимала торс Майки и не понимала, что он задумал… парень вдруг выкатил свой старый байк и повез ее по трассе, прикрывая широкой спиной. Будто бы говоря: «Вот, смотри, что мы потеряли».       Манджиро добавил газу, но девушка даже не вздрогнула, лишь доверчиво прикрыла глаза. Она уже не боялась разбиться — рядом с ним ей было ничего не страшно.       Когда они остановились на причале, завороженные золотом заходящего солнца, Майки произнес:       — Помнишь, я говорил, что в драке главное — не проиграть самому себе? — Девушка кивнула. — Мне все еще не хочется проигрывать. Это моя битва, Харука. Будь со мной, пока я не одержу над собой верх.       Она смерила его внимательным взглядом, стараясь понять, что именно он прятал за этими словами. «Не проиграть самому себе». Значит ли это, что Майки не сдастся, Майки останется с ней?..       Три года спустя, 2012 год, февраль.       Девушка лежала на шезлонге и пила цветастый коктейль. Напиток был украшен бумажным зонтиком и несколькими витиеватыми трубочками. Отдых на яхте был ее любимой частью после закрытия зимнего сезона — Бонтен отмечал подведение итогов прошлого года и позволял себе короткую передышку.       Харука релаксировала под музыку в наушниках, наслаждаясь теньком и морским бризом. Она уже давно перестала слишком громко думать — ее демоны перешли на тихий шепот и почти не беспокоили. Не было ни одной мысли о том, кем Майки проснется сегодня или о том, кто она после всего, что сделала и что ей еще придется сделать в будущем. Сейчас Харука плыла по течению, принимая каждое новое изменение как данность. Потому что где-то в глубине убедила себя — все наладится. Так или иначе.       В этом году ей исполнится двадцать два года. Ее сумбурная жизнь стала похожа на извращенную стабильность: темный Майки и Манджиро сменяли друг друга, как верный караул, — почти по часам.       Импульс мог сотворить все что угодно, но уже был не в силах заставить девушку удивляться его жестокости и прагматичности. Совершенная дальновидность, расчетливость и отсутствие принципов, как тормозящих якорей, сделали из него безупречного лидера Бонтен. Если бы не его всепоглощающий монархизм, группировка не смогла бы так быстро возвыситься.       Манджиро же, будто признав эти позитивные качества в рамках криминальной империи, к которой он стремился, перестал усиленно бороться за первенство. Он полностью возложил на плечи своей второй личности управление Бонтеном, а все свободное время старался жить обычной жизнью рядом с Харукой. И этим значительно контрастировал с Черным Импульсом.       Заиграл новый трек, и девушка слегка усмехнулась — яростные мотивы напомнили ей вчерашний день. Прямо перед отъездом, темный Майки устроил очередную кровавую потасовку. Его блеск в глазах, с которым он смотрел на нее и перерезал горло шпиону, подосланному многочисленными врагами организации, заставлял ее до сих пор сжиматься. Но вовсе не от страха — от возбуждения. Потому что каждый раз после таких выходок он брал ее как в последний раз.       Резкий скачок гормонов, прилив адреналина в кровь и тот факт, что в их руках чужая жизнь разрушалась по щелчку пальцев, создавали лучший секс в жизни. За последние годы Харука ни разу больше не спрашивала себя, правильно это или нет. Теперь она могла найти наслаждение во всех красках этого мира — и в темных, и в светлых.       Когда Манджиро просыпался, то смывал с себя запах крови. Надевал чистую одежду и делал вид, что вчера не было, полностью отрекаясь от второй своей сущности. Но Харука знала, что он притворяется, и продолжала подыгрывать, потому что так проще для всех — сделать вид, что они оба нормальные.       От одного дня к другому тьма боролась со светом не только в Сано, но и в ней самой. Она научилась забывать всех тех, убитых ее приказами, и искренне улыбаться, когда Манджиро ведет ее в океанариум и дразнит забавным выражением застывшей у стекла рыбы. Потому что это стоит того; потому что она счастлива больше, чем когда в легких оседает табак и густой запах крови.       А когда она сомневается, то просто забывается в сладкой, наркотической пелене. Так, чтобы никто не заметил, так, чтобы казаться нормальной со стороны. Потому что иногда она ловила себя на мысли, что ей чертовски нравится та простота, с которой ломаются чужие судьбы в ее руках. Ничто не сравнится с тем чувством тотального доминирования и власти, которое испытывает верхушка Бонтена. Особенно когда понимаешь, что именно твой план позволил отхватить очередной кусок Японии в свои владения.       И мало того, что любое желание исполняется по щелчку пальца, так ведь рядом еще и любовь всей твоей жизни. Или даже целых две.       Харука знала, что Черный Импульс не любит ее. Ему было все равно на ее интересы, но они сходились в одном — страстном желании власти и друг друга в постели.       Это было легко принять, зная, что Импульс проживал в клетке своего бесполезного тела много лет. Не сочувствовать, не жалеть его, а просто по-человечески понимать — такие травмы создают из людей монстров. И их не вылечить, потому что от души остаются только бесформенные осколки.       Хотя со временем Черный Импульс гораздо больше стал похож на человека. Научился шутить в своей аморальной манере, делиться мыслями и даже выбирать любимую еду. Раньше ему казалось, что вкус пищи отвратительный — с непривычки. Харука смогла переубедить его в этом, понимая, что иначе ему придется, как в прошлой жизни, — питаться через трубочку.       Девушка почувствовала на себе взгляд и приоткрыла глаза. К ней подошел Манджиро в своей любимой бесформенной кофте. Она сняла наушники и с ленцой сделала очередной глоток напитка, пока парень присаживался на соседний шезлонг.       — Жарко же, Манджи, почему бы тебе не раздеться, — игриво предложила Такахаси, отставляя бокал на небольшой столик.       — Хватит пытаться меня раздеть. Может, я комплексую, — со смешинкой в голосе ответил Сано, откинувшись на приподнятую спинку лежанки.       Девушка бросила на него взгляд из смеси сомнения и удивления.       — Я даже Импульс заставила нормально питаться, только ты тут не хочешь набирать килограммы, — она усмехнулась. — Пусть ты и не в той форме, что был пять-шесть лет назад, но и стыдиться там нечего.       Майки надул губы и, как ни в чем ни бывало, буднично ответил:       — Вот он пусть и раздевается. А я не буду.       Раздался девичий, мелодичный смех.       — Это очень логично, Майк, — улыбнулась она, а затем, проводив взглядом стаю крикливых чаек, с нажимом произнесла: — Поэтому…       Харука осеклась, закусила губу и отбросила мысль о том, что Манджиро не был с ней все это время как мужчина. Натянуто улыбнувшись, она продолжила:       — Ничего. Не важно.       Сано посмотрел на нее украдкой, с пониманием и чем-то таким, что невозможно было разгадать. Его голос едва уловимо дрогнул, когда он спросил:       — Как ты? Справляешься с ним?       Ресницы девушки задрожали, и она неосознанно обхватила себя руками, поправляя лямку купальника.       — Майки есть Майки. Он — твоя часть, так что все в порядке.       «Она так и не ответила», — Манджиро почувствовал, что она увиливает от прямого «да» или «нет», и прикрыл глаза, пряча многолетнюю грусть, засверкавшую в темных глазах.       — Харука. — Парень протянул руку к ней, провел по ее плечу и ниже, по татуировке Бонтена, которая перекрывала шрам от пореза. — Наверное, это наш последний такой отдых.       — О чем ты? — встрепенулась она и сплела свои пальцы с его.       — Впереди предстоит много работы, — неоднозначно ответил он, — а еще тут слишком пустынно.       Девушка кривовато усмехнулась.       — Это острова, а мы на яхте. Конечно, тут пустынно. Слушай, — понизила она тон почти до шепота, — если у тебя получится на пару дней остаться, мы еще можем прогуляться вместе по ближайшему городу и повеселиться.       Харука обожала выбираться куда-то с Майки, но последнее время им это не удавалось, а Импульс просто ненавидел людные места. Манджиро же их начал избегать по понятным опасениям вдруг потерять контроль.       — Может быть, но вряд ли. Дай-ка мне тоже послушать твою музыку, — попросил он, высвобождая свою руку из ее пальцев.       Она разочарованно кивнула и послушно протянула наушник. А когда Такахаси прикрыла глаза и расслабилась, наслаждаясь мелодией, вдруг услышала щелчок.       — Эй, — округленные глаза девушки взметнулись к смартфону в руках Сано. — Что за?..       Майки сфотографировал их вдвоем на переднюю камеру телефона, пока она не видела, и с улыбкой продолжал щелкать ее недоумевающее выражение лица.       Возмущенно наблюдая за своим смешным отражением в маленьком экране, Харука повернулась на бок и потянулась к его руке, чтобы забрать девайс. Но Манджиро лишь отвел ее повыше в сторону.       — Ты мог бы хотя бы предупредить! Что за внезапная съемка? А ну, покажи!       Провод натянулся, и наушник вылетел из ее уха — девушка вскочила с шезлонга и пересела ближе к Сано, чтобы выхватить телефон и посмотреть фото. Сано рассмеялся, заблокировал мобильный и запрятал в карман.       — А вот и не покажу, — он высунул язычок и перехватил девичьи руки, которые беззастенчиво пытались залезть куда-то ниже пояса.       Дернув ее на себя, Майки прижал девушку и приобнял, чтобы та не свалилась с узкого лежака.       Обиженно надув губы, Харука смущенно расслабилась на его груди, когда почувствовала успокаивающий поцелуй в макушку. Его пальцы начали перебирать длинные волосы, и она, практически замурчав от удовольствия, решила отодвинуть проверку фотографий на попозже.       Вечером следующего дня, когда отпуск подходил к концу и девушка была обессилена после бурного вечера с Импульсом, он заговорил:       — Эй, — прижав девушку к себе крепче, чем прежде, прошептал он. — Харука.       — М-м? — с легкой заинтригованностью протянула она, уже почти засыпая.       — Не доверяй ему.       — Кому? — Такахаси проморгалась несколько раз, чтобы отбросить оковы сна.       — Манджиро. Не доверяй ему, он точно что-то задумал. Последнее время все шло слишком хорошо, это странно.       — Все ведь идет хорошо? — удивленно пробормотала Харука, переворачиваясь и заглядывая в глаза Майки.       — Нет, — махнул короткими, светлыми волосами парень. — Я уверен. Порой я чувствую его раздражение. Ему не нравится то, что ты моя.       — Пф-ф, — беспечно усмехнулась Харука, зарываясь обратно в объятия. — В смысле — твоя? Я общая.       — Насколько мне известно, — жестче начал Майки, сжимая хватку на ее талии, — он тебя уже года два не трахал.       — Три, — поправила его она тихим голосом.       — Тц, — недовольно повернулся Импульс и навис над задумчивой девушкой. — Считала недели и месяцы, да? Мало тебе меня?       Харука прикрыла глаза на секунду, а когда открыла, уже не чувствовала ни доли печали, что только что кольнула ее сердце. Она мягко потянулась и оставила короткий поцелуй на его губах.       — Мало, — отпрянула она и дразняще улыбнулась.       Майки угрожающе блеснул взглядом, а затем хищно сощурился, вжимая тело девушки в постель.       — Какая банальная провокация, — прорычал он и улыбнулся краешками губ перед тем, как впиться в нее поцелуем.

***

Перелет обратно в Японию прошел в мыслях о последнем разговоре с Импульсом. Харука чувствовала подвох в словах обоих Манджиро, но не могла понять связи. Один начал отстраняться, другой, напротив, сильнее цеплялся. То, что было стабильным так долго, вдруг начинало трещать — тихо, издалека, но ощутимо.       Она не была обделена ни умом, ни, тем более, интуицией. И сейчас вся ее чуйка кричала — что-то не так.       Но Импульс был нестабилен и неуправляем; любое проявление привязанности к Манджиро, которого он считал своей второй неудавшейся, слабой версией, раздражало его. Поэтому Харука надеялась, что задремавший Майки по прилете проснется собой, а не своим темным альтер-эго.       Облизнув сухие губы, она тихо уставилась на умиротворенно спящего парня напротив и поднесла бокал с шампанским ко рту. Шипение ударило ей в нос, когда она сделала обильный глоток. Осушив напиток залпом, девушка почувствовала, что нарастающая нервозность никак не проходит и поднялась с кресла, сжимая кулон на своей шее.       Маленький памятный подарок от Санзу хранил секрет, который не знал никто, кроме Мучо, — белесый порошок, хранящийся внутри. Она высыпала его у раковины в туалете, сформировала ровные дорожки и вдохнула через ноздри, с нетерпением ожидая облегчения на сердце. В этот момент самолет тряхнуло от турбулентности, и она едва не упала, почти впечатавшись носом в панель.       Через пару минут она вышла и встретилась со взглядом Манджиро, который проснулся. Ее затуманенные мысли снова вернулись к их разговору с Черным Импульсом, но уже без той подозрительной тоски — теперь ею управляла только логика и желание узнать правду.       Когда она присела рядом и подхватила в руки бокал, который предусмотрительно наполнил стюард, взгляд Майки прошелся по ее лицу разрядом электричества. Харука, уже приоткрывшая рот, чтобы начать разговор, вдруг поняла, что никак не может разобраться, кем проснулся человек перед ней.       — У тебя тут, — Сано взмахнул рукой и показал на свой нос, — осталось.       Девушка застыла от ужаса, а затем ее пальцы дернулись и с нажимом провели под губой — она же проверяла, смотрела в зеркало, убедилась, что порошка не осталось! Но, взглянув на чистые подушечки пальцев, ничего не заметила и метнула растерянный взгляд на Манджиро. Тот выглядел так, словно получил достаточно доказательств, и она осознала, что облажалась и выдала себя своей реакцией.       — Так и знал, — заключил он и отвернулся к окну, словно больше не желал видеть собеседницу.       — М-майки, о чем… ты… — Попытка сделать вид, что она не причастна к наркотикам, уже давно провалилась, так что она осеклась, наблюдая за потемневшим лицом парня.       — Ты употребляешь. Я догадывался, Харука, — темные глаза вернулись к девушке и теперь прожигали ее смесью понимания и сожаления. — Смешно, что ты надеялась что-то скрыть от меня. Я… все это время я был бессилен что-либо изменить.       — Редко, Майки, я делаю это очень редко. Только когда слишком переживаю… вчера Импульс сказал кое-что странное… — начала она, но он перебил ее.       — Неважно. Хару-чи, все это теперь совершенно неважно. Каждый убивает себя по-своему. — Стекло в его голосе резало слух, и в висках, даже сквозь наркотический дурман, застучало. — Но пора заканчивать.       — Я б-брошу, — хрипло произнесла девушка, сглатывая ком вязкой слюны и подступающих слез.       Манджиро прикрыл глаза и, на мгновение растерявшись, вдруг снисходительно улыбнулся ей:       — Я знаю.       Остаток полета прошел в молчании. Такахаси знала, что ее оправдания прозвучат глупо, знала, что Майки это так не оставит, но не могла себе представить дальнейшего.       То ли в наказание, то ли сильно расстроившись, Майки не поехал с ней на машине до апартаментов — уже нового, красивого высотного здания в центре Токио.       А когда Харука, замешкавшись в своих мыслях, не сразу заметила, что водитель съехал с трассы, стало слишком поздно. Схватив его за шею сзади, она почти сломала ему трахею, когда двери с обеих сторон открылись и ее вытащили из салона люди в масках.       Оказавшись на земле у проселочной дороги, где было только бескрайнее поле и отдаленный шум машин, девушка поняла — она чертовски влипла.       Перед тем как ее связали и надели на голову душный мешок, она успела только зло улыбнуться в лицо пугающей неизвестности, которое сулило это похищение.