Часть третья. Мартинес Нора. Глава вторая. Знающий наверняка

      Слова, давно уже подготовленные, заранее отрепетированные, призванные для долгожданного разрыва странных, ни к чему хорошему не ведущих отношений, колючей проволокой изнутри обвивают горло и застревают там, почти полностью угнетая дыхание. Нора жмурится. С неудовольствием, даже с разочарованием понимает собственную беспомощность, но не имеет необходимых сил для её преодоления.       — Давай поговорим, — напряжённо предлагает Гудвэзэр, ненавязчиво, но предусмотрительно встаёт спиной к невысокой лестнице, не оставляя Норе возможности отложить неприятный разговор на неопределённый срок и сбежать.       — Нам не о чем разговаривать, Эф, — тихо и устало отзывается Мартинес. — Ты и сам всё знаешь.       — Хорошо, — Эфраим сжимает губы в тонкую, явно неодобрительную линию, — я виноват. Наругай меня, выскажись. Я признаю свою вину, и мы помиримся.       — Я не хочу с тобой ссорится, — мягкий голос Норы становится чуть возмущённым, — просто предлагаю остаться друзьями и больше не делать…       — Чего? — Гудвэзэр остро ощущает стену, едва ли пробиваемую и выстроенную специально и исключительно для него.       — … того, что делали, — заканчивает Мартинес. — Может, хватит уже издеваться надо мной? Я не слепая, Эф. И мне хватает ума понять, что ты всё ещё любишь её. Меня ты, давай будем откровенными, просто используешь. Так тебе легче. Но так не легче мне. Я хочу нормальной жизни, а не вот этого… — Нора обводит усталым взглядом секретный подвал Сетракяна и вздрагивает, совершенно неожиданно натыкаясь на строгий силуэт Куинлана, замерший со скрещенными на груди руками перед лестничным спуском.       — А-а-а… — с напущенной небрежностью тянет Гудвэзэр, прослеживая направление взгляда собеседницы, — это ты, остроухий. Чего-то забыл?       — Возможно, — сухо отзывается дампир, но с места двигаться не спешит.       — И-и-и… чего ты ждёшь? — выждав некоторое время, несколько раздражённо интересуется Эф.       — Её.       — Что? — Эфраим мотает головой в непонимании. — Нора, это как понимать? Ты…       — А я и забыла, — неловко, точно наигранно, улыбается Мартинес, — извини. Сейчас я только прихвачу оружие и пойду.       Куинлан скупо, а оттого едва заметно кивает.       Эфраим неприятно и некрасиво искривляет губы в усмешке, рассеянно погружает кисти рук в просторные, растянутые уже, карманы:       — А я думал, тебя только твой ненаглядный папаша интересует.       — В твоих же интересах, я не стану ничего на это отвечать, — выдерживая секундную заминку, равнодушно отзывается полустригой.       — До скорого, — небрежно бросает Мартинес, нарочно не встречаясь со всё ещё вопросительным взглядом Гудвэзэра, и быстро взбегает вверх по лестнице.       — Не убейтесь там, — зло произносит Эфраим, очевидно, желая обратного.       — Тебе того же, доктор, — хмыкает Куинлан, позволяя Норе выйти первой.

***

      — Спасибо, — смущённо, а потому несколько скомкано говорит Нора.       — Тебе лучше найти другое укрытие, — пугающе бесшумно идя рядом, проговаривает дампир. — Доктор не намерен просто сдаваться.       — Я думала об этом, — кивает Мартинес. — Свяжусь с Датч. Вдвоём мы как-нибудь справимся.       — Знаешь, где она сейчас?       — Да. В паре кварталов отсюда.       — Веди.       Нора хмурится:       — В смысле?       — Ночь.       — Я справлюсь. У меня есть оружие.       — А ещё полное отсутствие здравого смысла, — Куинлан усмехается, но мимолётно, Нора едва ли успевает подметить это.       — Мы… были близки, — глухо выдавливает она, понуро, словно бы виновато, опуская голову. — Я хотела…       — Пожалуй, ты знала, что так будет. Я достаточно хорошо успел изучить поведение людей, чтобы наверняка утверждать это.       Мартинес недовольно поджимает губы, но сказать ей нечего.       — Одного не понимаю, — спустя минуту или две молчания, неуверенно подаёт голос Нора: — для чего ты помог мне? Дважды.       — Хозяин только и ждёт распрей. Начнётся всё с тебя и доктора, потом пойдёт дальше. Это любимая его тактика. Он не просто так сделал особенной Келли.       — Выходит, мы его недооцениваем.       — Слишком сильно.       — Ясно. Почти пришли.

***

      Датч ухмыляется, но по-лисьи, заискивающе щурит иссиня-серые глаза:       — Он запал на тебя.       — Что?! — возмущённо переспрашивает Нора. — Это не смешно.       — Ладно-ладно, — Велдерс поудобнее устраивается на диване и примирительно показывает открытые ладони, — не хочешь верить мне, давай проведём эксперимент.       — Какой ещё эксперимент?       — Ты должна же была видела богатенький небоскрёб по дороге сюда, — Датч вопросительно приподнимает брови.       — Кажется, что-то видела…       — До него ещё никто не успел добраться. Это наш шанс разжиться добром.       — И напороться на орды стригоев. Нет, это плохая идея.       — Очень и очень хорошая. Нора, просто поверь мне, ладно? Ты увидишь, что я права.       Мартинес задумчиво прикусывает нижнюю губу и неуверенно кивает. Предположение подруги кажется ей стопроцентным сумасшествием, но нездоровое женское любопытство слишком сильно подначивает её.       Мельком Нора думает, что у неё и Датч есть, в общем-то, неплохие шансы остаться живыми.

***

      Мартинес осторожна: внимательно всматривается в богатую меблировку четырёхкомнатной квартиры, дотошно исследует тёмные углы и едва ли не бесконечные двери. Один раз даже натыкается на секретное помещение, ведущее в…       — Да он был извращенцем, — растерянно комментирует Датч, выглядывая из-за её плеча.       — За богатыми это часто водится, — сухо отвечает Нора. — Омерзительно.       — Согласна. Давай-ка побыстрее отсюда свалим. Я нашла несколько пакетов молока и батон колбасы. Неплохо для начала, да?       — У меня хлеб, шпроты и… — Мартинес хмурится, очевидно, не имея возможности обличить находку в слова.       — Потом посмотрим, — усмехается Датч. — Этот видок кого угодно из колеи выбьет. И куда смотрит жёлтая пресса?       — Боюсь, они гуськом бегают по улицам, ища жертв.       — Ты можешь оказаться и права, — Велдерс весело подмигивает подруге.       Делать вылазки с Норой ей нравится — от неё не приходится ждать подлянки или предательства. И она, конечно же, никогда не бросит её одну. Подобная уверенность придаёт сил и энтузиазма.       Проклятый вампирский апокалипсис даже начинает казаться не таким уж и страшным.       «Пир во время чумы», — несколько отстранённо вспоминает Датч, но никак не пытается развивать эту мысль дальше.       — На очереди сто сорок пятая? — негромко спрашивает Нора.       — Сто сорок шестая, — исправляет Велдерс. — Из сто сорок пятой я слышала странные завывания. Предлагаю забыть о её существовании.       — Резонно, — хмыкает Нора.       Датч оказывается не такой уж и плохой подругой. Не без традиционных тараканов в голове, разумеется, но Мартинес стоически к ним привыкает, с каждым новым днём обнаруживая у Велдерс всё новые, признаться, иногда весьма неожиданные черты.       К тому же, Велдрес оказывается едва ли не полной её противоположностью. Первое время Норе даже слегка непривычно думать, насколько сильно они друг друга уравновешивают.

***

      Когда Велдерс умеючи, едва ли не профессионально уже, взламывает дверной замок и расчётливым ударом ноги распахивает настежь дверь, Нора по-военному дерзко врывается внутрь. Сразу же, без ненужных подсказок, подбегает к тяжёлым шторам, срывает их, впуская в запревшее, давно никем не проветриваемое помещение озорные, губительные для стригоев солнечные лучи.       Датч криво ухмыляется, пару секунд с детским восторгом наблюдает замысловатый танец пылинок, блестящих, разными цветами переливающихся и так сильно напоминающих что-то волшебное.       — Романтика, — хмыкает Велдерс, нарочито медленно заходя внутрь. — А эта квартирка подороже будет. Ты только взгляни на это зеркало. Просто конфетка.       — Может, потом в лирику подашься? Здесь кто-то есть, — встревоженно говорит Нора.       — Да, я слышу, — кивает Датч. — Кто первый?       — В прошлый раз, была я, — небрежно передёргивает плечами Нора.       — Страхуй, — без колебаний соглашается Велдерс.       Простая, но изящная деревянная дверь, выкрашенная в больничный белый цвет, оказывается не запертой. Датч ловкой тенью проскальзывает в следующую секцию многомиллионной квартиры, сразу же начиная стрелять.       — Вот и всё, — с пугающим холодом, отчитывается Велдерс. — Трое.       Нора бросает на подругу напряжённый взгляд. Ей точно не нравится такое времяпрепровождение, неизбежно накладывающее отпечаток некоторого цинизма, едва ли не чёрствого равнодушия.       Стоят ли так же дёшево и для неё теперь человеческие жизни, спасать которые она поклялась несколько лет назад?       Мартинес раздражённо мотает головой. Только внутреннего конфликта с самой собой ей и не хватало. Разумеется, она всё ещё отказывается признавать, что, увидев первого в своей жизни стригоя, уже заранее знала, что именно так всё и будет.       Датч воровато оглядывается, прицениваясь. В её иссиня-серых глазах зажигается огонёк наживы, присущий каким-угодно преступникам и бандитам, но только не законопослушным гражданским.       — Это всё… так… — глухо начинает Нора и дёргается от омерзения, от того, что становится противной, невыносимой для себя самой.       — Не думай, — коротко советует Датч, на удивление остро и чётко понимая состояние подруги. — Иначе свихнёшься.       — Да, наверное, — блёкло улыбается Мартинес.       Вероятно, ей ещё многому предстоит научиться. И перешагнуть через себя саму не один десяток раз.

***

      Нью-Йорк неохотно прощается с последними лучами солнца. Датч и Нора, слишком сильно увлёкшиеся разорением дорогостоящих квартир и воровским присвоением их не менее дорогостоящего содержимого, спешат к чужой, немного побитой, но находящейся на ходу машине.       В последний момент, когда Датч уже готова сесть за руль, мрачная тень бронепоездом сшибает её с ног. Нора от неожиданности вскрикивает, но твёрдой рукой направляет пистолет на отчаянного стригоя, очевидно, решившего рискнуть. Тот ухмыляется, проявляя в безликих глазах отвратительно знакомую красноту.       — Думаешь, сможешь убежать от себя самой? — с ярко выраженной насмешкой спрашивает Хозяин.       — Уже убежала, — не спорит Нора. — И возвращаться не собираюсь. А то тебе же будет легче.       — Посмотрим, насколько сильнее ты стала.       Стригой рывком запрыгивает на крышу машины, чуть сгибает ноги в коленях и широко распахивает рот. Нора поспешно отбегает назад.       — Я как раз искал тебя, — слишком знакомый голос раздаётся по правую руку от Норы.       — Решил всё-таки примкнуть ко мне? — Хозяин переключает своё внимание на вновь прибывшего.       — Нет, но мне нужно было поговорить. Смотри, что у меня есть, — дампир небрежно вытаскивает из кармана небольшой свёрток.       — Что это? — Хозяин неприятно щурит глаза.       — Карта. На ней обозначение, где спрятан Оксидо Люмен. Хочешь её? Приходи ко мне сам, — в следующее мгновение Нора слышит один-единственный выстрел, в результате которого стригой бесполезной куклой валится на грязно-серый асфальт.       — Ты… — Мартинес задыхается, но продолжает: — использовал меня!       — Да, — кратко соглашается Куинлан.       — Ты…       — Я же говорила! — Велдерс, опираясь на распахнутую машинную дверь, неловко поднимается. — Вот тебе и доказательство.       — Ты не поняла, — хмурится Нора, — он использовал меня, потому что знал, что Хозяин попробует меня вернуть к Гудвэзэру. Только… зачем?       — Я рассказывал тебе.       — Знаешь, возможно, Эф и прав, — уже подверженная негативным эмоциям, повышает голос Мартинес.       — Возможно? — Куинлан кивает куда-то вперёд.       — Садись! — испуганно кричит Велдерс. — У нас никаких патронов на такое стадо не хватит, — она переводит округлившиеся от ужаса глаза на дампира. — И ты садись.       — Если уедем все вместе, они не отстанут.       — И что ты предлагаешь? — Датч начинает нервничать, огромная туча стригоев, очевидно, по приказу Хозяину всё приближается.       — Я тут справлюсь.       Нора открывает рот, чтобы что-то возразить, но тяжёлый, едва ли не уничтожающий взгляд Велдерс её затыкает.       Она садится в машину, и Датч со всей силы давит на педаль газа.       — Я говорила тебе, — спустя квартал или два подаёт голос Велдерс. — Он на тебя запал.       — Очень странным образом, — равнодушно парирует Нора.       — А чего ты ожидала от полустригоя? Цветов и обручального кольца? Он вообще мог не приходить.       Последняя фраза подруги заставляет Нору крепко задуматься.       А что если она и правда не безразличная Куинлану?