Глава 9

Гарри сбегает из Парижа. И оказывается пойманным в Мюнхене.

***

Гарри проснулся от того, что ему стало плохо. А потом его затошнило. Его вырвало рвотой и желчью, которая обжигала на пути наружу. Быстрое заклинание воды заставило его выплюнуть воду на бетонный пол и прочистить рот. Мерлин, его голова была набита ватой. И все болело. Особенно... Гарри посмотрел на свои босые ноги и поморщился. Всё было в порезах. И всё же, где он был? Гарри сидел долгое мгновение и мог только предположить, что это было пустое и безопасное место. Ватное ощущение, которое все еще оставалось у него во рту, было густым, несмотря на воду. И конечности казались тяжелыми, как будто он долго спал. И повязка на плече была отвратительной. Вся коричневая с темными пятнами. Он приподнялся, морщась от боли, отдающей в основном из ступней ног. Сумка по-прежнему лежала у него на спине, и Гарри погладил лямки, чтобы успокоить себя, пока он продвигался к двери, ведущей дальше в здание. Постояв у закрытой двери, он несколько раз прислушался, прежде чем счел ее достаточно безопасной для дальнейшего исследования. Гарри приоткрыл дверь и оказался в тесном пыльном коридоре. Гарри опустил взгляд на пыль у своих ног и скривил лицо. Что ж, позже он собирался тщательно вымыть ноги. Осмотревшись, Гарри обнаружил то, что, по его мнению, являлось кухней небольшого кафе. В прошлом ему приходилось выполнять кое-какую работу, в ходе которой увидел внутреннюю жизнь маленького кафе, и это выглядело точно так (упомянутая работа включала попытку отравления бывшей любовницы — мало сказать, Гарри узнал кое-что о том, как устроена пищевая промышленность во время этого расследования). Парадные двери, которые вели на улицу, были заколочены досками, на окне висела табличка «espace à vendre». Гарри подскочил поближе и выглянул сквозь голубые занавески — небо было рассветным и голубовато-розовым. Совершенно новый день. Гарри потёр подбородок, а затем поцарапал его ногтями. Его пальцы были покрыты ржаво-красными коркой и белыми пятнами. Правильно. Приоритеты. Ему нужно было быть чистым. Во-вторых, уехать из Парижа. Добраться до Германии. В-третьих, найти безопасное место, где он мог бы спрятаться и порыться в своих воспоминаниях. Гарри окинул взглядом заброшенное кафе и решил, что это место достаточно безопасно, чтобы привести себя в порядок. На кухне он проверил краны и обнаружил, что вода не течет. Электричества также не было. Немного поработав чарами, он нашёл несколько свечей, которые зажёг. Убедившись, что водосток работает, он подсоединил большую раковину и наполнил ее сначала водой, а затем нагрел ее. Вот и отличная маленькая ванна. Гарри отложил рюкзак и ловко достал аквариум. Маленький осьминог, свернувшись клубком, плавал вокруг. Он, казалось, не замечал Гарри, поэтому Гарри поставил аквариум на пыльный прилавок и постучал по боку. Осьминог выглянул и, увидев Гарри, развернулся и прилепился к той стороне аквариума, к которой Гарри был ближе всего. Гарри улыбнулся, прижав руку к грудине, наблюдая за тем, как осьминог расслабляется: — Мы здесь ненадолго. Все будет хорошо. Мне нужно только привести себя в порядок, а когда станет немного светлее, я достану немного денег, куплю одежду... и, возможно, билет на поезд или что-нибудь еще, — Гарри в слабом волнении потёр затылок. Конечно, было бы проще придерживаться магической стороны вещей, но у Гарри не было никакого плана, куда идти, кроме воспоминаний о том, что его второе «Я» считало себя маглом и придерживалось магловского транспорта. Что и получилось, хотя Гарри немного заржавел, но не то чтобы он забыл, как работает общественный транспорт. Дурсли почти никуда его не возили, но это не считая поездок, спонсируемых школой. Гарри поставил сундук на пол и увеличил его. Быстро открыв его, он по запястье погрузился в зелья и мази. Когда всё было уложено, Гарри сбросил на пол свою довольно грязную (и порванную, как оказалось, рубашку). Он осторожно развязал повязку на плече и застонал от остатков, которые все ещё оставались. Все бы ничего, ведь у него были вещи, чтобы позаботиться об этом, но свежий воздух сильно щипал рану. Он постарался как можно лучше оттереть каждый сантиметр, прежде чем использовать все зелья и мази, которые могли пригодиться. В коробке из-под обуви оказалось множество предметов из Площади Гриммо, которыми Гарри быстро воспользовался. Он тщательно выстирал занавеску, а затем разорвал её на бинты для плеча и ног. Остальное он трансфигурировал в неуклюжие короткие штаны. Гарри действительно нужно было изучить бытовые заклинания, потому что одна штанина была немного длиннее другой. В итоге Гарри пришлось почистить украденную рубашку, оторвать рукава и заклеить дыру остатками материала. В итоге он выглядел жалко. Оставалось только продержаться до банка и посещения магазина. Гарри выглянул из кухни и отметил, что прошло не так уж много времени. Поэтому он вернулся к сундуку. Там он обнаружил полбанки средства для уменьшения шрамов. Он прочитал инструкцию, трансфигурировал зеркало и прилепил его на боковую стенку аквариума. Он встал на колени перед аквариумом и принялся втирать средство от шрамов в плоть своего лица. В процессе работы он посмотрел на осьминога, который толпился рядом: — Я принесу тебе несколько красивых вещей для твоего дома. Хочешь? Может быть, что-нибудь вроде сундука с сокровищами... Если хочешь, я могу подкинуть тебе несколько галеонов». Гарри взглянул на свое отражение, нахмурился, глядя на свое неизменное лицо, и быстро проверил срок годности банки. ...и тут же понял, что даже не знает, когда истек срок годности. Гарри застонал и всё равно продолжил. Может быть, произойдёт что-то незначительное? Это должно было происходить постепенно, но всё же! Он думал, что уже увидит какое-то облегчение. — Но да. Украшения. Я достану тебе несколько. В Германии, — добавил Гарри, потому что он предпочел бы не быть во Франции на случай, если мистер Хамелеон все еще в погоне. (Так и есть, — ворчал голос в затылке Гарри. Нигде в мире не будет безопасно). В конце концов Гарри бросил пустую емкость от шрамов обратно в сундук. Он обулся в подходящие по размеру матерчатые ботинки, а затем положил в багажник свою сумку. Он придвинул ее к медицинскому отделению. Он поспешно сделал несколько карманов и запихнул в них деньги. — Хорошо, приятель. Я найду нам гостиницу, как только мы окажемся в Германии. Надеюсь, к концу сегодняшнего дня. И мы сможем прекратить это дело с сумками. Еще один день, — Гарри улыбнулся и аккуратно положил аквариум в багажник. Осьминог еще раз грустно взмахнул руками, и Гарри закрыл его и уменьшил в размерах. Гарри убрал за собой, надел на шею ожерелье из багажа и вышел из заброшенного кафе в переулок. На улице стояло несколько машин, и люди на улицах. Он почти вышел на улицу, но остановился и потянулся, чтобы коснуться своего лица. Точно, это всё ещё было. Гарри удручённо вздохнул и изобразил на лице локальное — Не замечаю». Он взъерошил свои фиолетовые волосы, выскочил на улицу и пошел дальше. Он подумывал о самостоятельной трансфигурации, но в этом деле у него не было особой практики. Корпус авроров использовал оборотное зелье из-за простоты использования и относительной необнаруживаемости под действием зелья. Работа под прикрытием была для них довольно редким явлением, поскольку волшебники обычно были прямолинейны (но Гарри вырос на этой идее — она была обычным сюжетом в маггловских историях. И Гарри мог признаться себе, что работа аврора стала утомительной и немного повторяющейся, когда в его руки попало то задание от Невыразимцев... Надо было прислушаться к «Нет» своего чутья, а не к — Да» своей скуки...). Зайдя в банк, он конвертировал британские фунты в евро. Заглянув в ближайший магазин одежды, который не выглядел ужасающе дорогим, он стал обладателем нескольких сменных джинсов и футболок с длинным рукавом. По дороге Гарри надел черную футболку с длинным рукавом и синие джинсы. Вскоре к нему добавилась пара белых кроссовок. На поиски кожаной куртки и подходящих к ней перчаток ушло больше времени, чем Гарри мог бы себе, признаться. (Почему это было так важно, он не мог понять. Но ему очень хотелось, поэтому он нашел подходящий комплект и был доволен тем, что надел его). Примерно в середине дня Гарри опустил лицо на руки и выругался про себя, после чего пошёл и купил себе кепку, чтобы запихнуть в неё свои ярко-фиолетовые волосы. Это помогло, хотя и не полностью. ...После этого он стал гораздо более параноидальным. Он также не чувствовал себя в полной безопасности. Но он не был уверен, что это паранойя или интуиция. Поэтому он сразу же отправился на вокзал и заказал себе билет. Париж — Мюнхен — почти шестичасовая поездка на поезде, в который он должен был заселиться примерно через тридцать минут. Взволнованный Гарри купил несколько бутербродов в одном из маленьких магазинчиков на вокзале и спрятал их в бумажный пакет, в который были завернуты его джинсы. Там он нашёл уютный уголок, где можно было примоститься в ожидании своего часа. Было очень спокойно наблюдать за проходящими мимо людьми, и в то же время это ослабляло его паранойю — он видел всех, кто был в поле зрения. Если он увидит их раньше, чем они заметят его, тем лучше. ...И всё же ему казалось, что между лопатками что-то чешется. Гарри съел один из своих сэндвичей, чтобы побороть сонливость. И чтобы успокоить желудок. Он уже несколько часов ходил с одними зельями, и от этого у него было небольшое несварение. Но после еды он почувствовал себя спокойнее и, заметив время на больших часах, встал и побежал к своему поезду. С облегчением он сел в поезд, устроился на своём месте, и поезд тронулся. Гарри усмехнулся про себя, свернувшись калачиком и прислонившись к окну, чтобы посмотреть на проносящийся мимо мир. Он чувствовал себя в полной безопасности в этом движущемся металлическом чудовище — поезде. Сиденья здесь были посредственные, и он то и дело пересаживался. И было немного шумно. И в вагоне было много людей. Но ничто из этого не отменяло того факта, что он двигался — оставлял позади этих сумасшедших людей и двигался туда, куда хотел. Сиденья были неудобными, да. Но ведь и Гарри значительную часть своей жизни провел в неудобных условиях. В юности он был «Неугодным» Дурслей. В подростковом возрасте он был — Неугодным» в Министерстве. И несколько лет взрослой жизни в качестве аврора. Все это привело к тому, что это был легкий дискомфорт, с которым у него не было проблем. Настолько, что он... Он задремал. Его сознание вернулось от поцелуя прохладного металла на щеке. Его глаза распахнулись, и он увидел темные глаза, скрытые под шляпой. Это был мистер Хамелеон, нависший над его скрюченным телом с пистолетом, приставленным к его покрытой шрамами щеке. Гарри почувствовал, как дыхание сбивается в груди, и проследил взглядом за пальцем мистера Хамелеона, отводящим назад курок пистолета. Слабый щелчок. ...в нем не было того блеска, который присущ обычному ручному пистолету. Гарри почувствовал, что его охватывает паника. Что это было? — Entschuldigen sie, — легкий голос, не совпадающий с лицом мистера Хамелеона, заполнил воздух между ними. Это было похоже на то, как будто смотришь на движущуюся фотографию и слышишь, как кто-то по губам читает движения вслух. Мистер Хамелеон говорил это, но голос не совпадал. Гарри нахмурился, сбитый с толку: — Entschuldigen sie bitte! — голос был уже более настойчивым. Стук— Гарри резко сел, широко раскрыв глаза, когда увидел женщину в униформе. Несколько головокружительных мгновений он бился в панике, пытаясь разглядеть мистера Хамелеона. Несколько глубоких вдохов и обеспокоенный взгляд женщины заставили Гарри сосредоточиться на ней. Потребовалось мгновение, чтобы понять, о чем она просит, и он нащупал свою маленькую бумажную книжечку, в которой был его билет. Гарри услужливо открыл его, прежде чем передать. Она проверила время, даты и вернула его, прежде чем быстро убежать. Что ж, Гарри не мог винить ее. Он потрогал свое лицо и мысленно вздохнул, вытирая слюни. Он встал со своего места, осторожно потягиваясь своим все еще измученным телом, когда разворачивался. Часы в его машине показывали, что конечный пункт назначения будет примерно через два часа. Гарри медленно вытянул руки над головой и улыбнулся, услышав скрип кожи (это был приятный звук, хорошая кожа!). Он достал из сумки сэндвич и натянул кепку, вскочив на ноги. Гарри чувствовал себя довольно голодным, и в расслабленном состоянии он не стал себе в этом отказывать. Сэндвич был съеден в несколько укусов, и он вышел из машины, чтобы найти какую-нибудь уборную. Справить нужду. Вымойте руки. Вытрите руки. Наденьте перчатки… Гарри бросил взгляд на закрытую дверь и на мгновение задержался, чтобы поближе рассмотреть зеркало в маленькой кабинке туалета. Желтый свет придавал его коже мутный оттенок, который ему не нравился. Но большее внимание Гарри привлекли его шрамы, когда он прощупывал их и наклонял то в одну, то в другую сторону. Гарри хотел сказать, что некоторые из них выглядят не так ужасно, но, может быть, это только ему кажется? Гарри подошел поближе и внимательно осмотрел одно темное пятно. Немного потыкал, потыкал и... — ... у... у меня есть пирсинг в губе? — Гарри пощупал губу, проверил внутреннюю сторону и обнаружил, что, что бы это ни было, отверстие не проходит до конца. Но если у него есть пирсинг в губе... Гарри осмотрел свои ноздри. Брови (нашел еще одно место, хотя, похоже, дырка была еще пригодной?). Уши (левое ухо, дырки все еще выглядели хорошо). Гарри уставился на свое лицо и мысленно закатил глаза. Неужели? Он? Пирсинг? Это было абсурдно. Он все еще проверял свой пупок. И соски. Он вздохнул с облегчением, обнаружив, что все без проблем. Гарри не знал, умрет он от стыда или нет, но почувствовал облегчение от того, что ему не пришлось об этом думать. Гарри заправил рубашку и осмотрел себя, после чего сделал паузу. ...За сегодняшний день он повидал более чем достаточно людей. А чтобы человек заправлял рубашку в джинсы, как он сам? Он не видел такого, а ведь сегодня он побывал во многих толпах и магазинах. Гарри сделал паузу, прежде чем провести пальцами в перчатках по своему животу. Это было удобно, и это был фасон, к которому он привык (старая мода—ретро, подсказывало ему сознание), и он скривился при мысли о том, что слишком сильно выделяется. Он застегнул молнию на черной кожаной куртке. Если никто не увидит, то никто не сможет осудить его за это. Палочка в рукаве, кепка надвинута на глаза. Он был готов достать из сумки второй бутерброд. Гарри в последний раз посмотрел на себя в зеркало в ванной. Его слишком родные зелёные глаза в сочетании с нелепыми волосами, засунутыми под кепку. Гарри поднял руку и подергал несколько прядей. Даже при таком плохом освещении его волосы всё равно были нелепо фиолетовыми. Гарри провёл кожаными пальцами по шраму, проходящему через бровь. Вниз, вниз, по тонким линиям шрамов на щеке, к уголку губы, где толстый шрам зацепился и густо пузырился. Это было одно из самых страшных мест. Он скучал по собственному лицу. Он скучал по своим волосам, по своему загару... черт, он даже скучал по мешкам под глазами от недосыпания на работе. Гарри вздохнул и прижал обтянутую кожей руку к своему отражению, заслоняя лицо, чтобы отдышаться. Все будет хорошо. Гарри собирался разобраться с собой. Разобраться с собой и продолжить путь. Найти все недостающие части, а затем собрать себя воедино и стать таким, каким он должен быть. (Не сломанным. Не нуждающимся в починке — просто снова вместе. Вот и всё..) Он медленно вышел из ванной, пройдя немного по коридору. Он увидел стеклянную дверь, разделяющую сидячую зону и остальную часть поезда. Но чем ближе он подходил к дверям, через которые он вышел так недавно, тем сильнее его охватывало предчувствие. Оно заставляло его замедлять шаги, вплоть до остановки. В животе зародилось сильное чувство тревоги, и он двинулся в сторону коридора, прежде чем двинуться дальше. Гарри прижался плечом к стене рядом с дверью и заглянул в купе. ... ничего не выглядело странным. На самом деле, все выглядело точно так же. Гарри переминался с ноги на ногу, разглядывая окружающую обстановку. Что его насторожило? Гарри мысленно сосчитал до десяти, прежде чем нажать на кнопку, открывающую дверь, и проскользнул в вагон. Ах. Вот. В его ряду уже кто-то сидел. До сих пор у Гарри было три свободных места, поэтому, когда он заметил вторую фигуру, ему стало не по себе. Гарри на секунду задержался у двери, прежде чем подойти к ней. Новый человек, мужчина, занял крайнее место в ряду. Гарри не думал, что тот рылся в его открытой сумке, но его слегка передернуло. Гарри посмотрел на раскинутые ноги, прежде чем прочистить горло. Никакой реакции. Мужчина ссутулился, опустив подбородок на грудь и низко надвинув шляпу. — Эй... эй! Извините, — Гарри щелкнул пальцами, пытаясь привлечь внимание мужчины. Но из этого ничего не вышло. Гарри долго боролся с собой, но потом закатил глаза. Гарри протянул руку, ухватился за подголовник сиденья впереди своего ряда и с его помощью перевалился через распростертое тело человека, занимавшего конец его ряда. Гарри со вздохом опустил свое тело на сиденье. Он достал из сумки сэндвич и закусил им. Он посмотрел на человека в конце своего ряда и потянулся к запястью. Осторожно покопавшись под рукавом, он смог разглядеть браслет. Гарри долго смотрел на него, а затем на свою подпрыгивающую ногу. Этот поезд не мог двигаться достаточно быстро. Когда поезд наконец остановился на нужной Гарри станции, он с нетерпением ждал, когда же он сойдет. Когда поезд остановился, Гарри вскочил на ноги, поднял сумку и уже собирался снова протиснуться к мужчине, как тот дернулся. Гарри вскрикнул, запутался и вывалился в проход между рядами сидений. Гарри застонал, медленно перекатываясь на бок. Его ноги свободно шевелились, и Гарри приподнялся, чтобы сесть. Так он мог хмуро смотреть на незнакомца. Мужчина азиатского происхождения — он напомнил Гарри Чо — смущенно помахал ему рукой. — Извините, — пробормотал мужчина, его английский был с американским акцентом. — Виноват, — добавил он. Гарри еще мгновение сохранял недовольное выражение лица, затем вздохнул и забыл об этом. Китаец стоял и предложил руку. Гарри не стал этого опасаться и принял помощь: — С головой все в порядке? — спросил мужчина, и Гарри машинально потянулся назад, чтобы потереть затылок. Он не помнил, ударялся ли он головой о что-нибудь по пути вниз. — Может быть, я посмотрю? — предложил мужчина. Гарри покачал головой и пригнулся, чтобы поднять кепку и сумку. — Меня зовут Лонгвей, а вас? — сказал мужчина, Лонгвей. — Эм... я Гарри, — Гарри моргнул, глядя на Лонгвея, а затем его глаза естественным образом проследили за довольно длинной косой черных волос, спускавшейся до пояса китайца. — И с головой у меня все в порядке. Ничего не почувствовал, — Гарри надвинул кепку и зашагал прочь с дороги. Лонгвей плавно вышел в проход: — Вы тоже приехали в Германию? — спросил он, выходя из машины и направляясь к главным дверям. Гарри наклонил голову в сторону, затем пожал плечами и вышел вслед за Лонгвэем из поезда на перрон вокзала. — Да, только ненадолго. Пока я не придумаю, куда мне идти дальше, — Гарри не слишком задумывался об этом, но предполагал, что именно этим он и займется. Лонгвей кивнул: — Быть путешественником — в таком юном возрасте! Это должно быть захватывающе, — он поинтересовался у Гарри, протянув руку, чтобы легонько потрепать его по плечу. Гарри решил, что он обладает притягательной силой. Гарри чувствовал себя довольным тем, что китаец находится в его пространстве, что случалось не так уж часто (особенно после финальной битвы с Волдемортом и всех событий, которые к ней привели... а потом ещё и тренировки авроров — он был весь в шрамах. Вот и всё). — Я не так уж молод... — пробормотал Гарри. — О? Сколько же тебе лет? — весело спросил Лонгвей, направляясь к одной из лестниц. Гарри, уже намереваясь идти к лестнице, с которой можно было уйти, последовал за ним. Вопрос был прост, на самом деле. А Гарри ломал голову в поисках ответа. Его реальный возраст от рождения до настоящего времени? Сколько лет он прожил? Не нужно было долго думать, чтобы понять, что один из этих ответов будет совершенно нелепым. — Двадцать восемь, разве не видно? — Гарри сморщил нос и отвернулся от Лонгвея. Толпа была не так уж плоха, тем более что было уже поздно. Все, что он мог заметить — это изможденные люди в деловой одежде, проходящие мимо. Прикосновение к шраму, вылезшему из уголка рта, заставило Гарри отдернуть руку, как только он почувствовал это (Кровьяростьсмертьсжечьсжечь!) повернулся и встретился взглядом с Лонгвэем, который выглядел изумленным и извиняющимся, и этого было достаточно, чтобы Гарри снова взял себя в руки. И остановить свое намерение повалить собеседника на землю. — Простите, мне сказали, что я... э-э... по-английски это называется «Навязчивый»? — предложил он, потирая руку, которую Гарри шлепнул. Гарри не стал извиняться за колкость. Лонгвэй должен был оценить тот факт, что Гарри не стал применять силу. Лонгвэй посмотрел на Гарри и улыбнулся немного дрожащей улыбкой: — Я, видите ли, немного нервничаю. Мой немецкий не так уж хорош. И, в общем, я никогда не был в Европе. Так что... я прошу прощения. Я немного не в себе, — Гарри внутренне съежился, потому что почувствовал ту застенчивую неловкость, которая так и просилась наружу. Этот человек напомнил Гарри Невилла. — Забудь об этом. В любом случае, ты знаешь, куда идешь? — Гарри не совсем принял извинения, но он был уверен, что сможет заключить перемирие, прежде чем оттолкнуть мужчину. Лонгвей снова улыбнулся своей заразительной улыбкой: — Не могли бы вы остаться здесь, пока я не доберусь до своего отеля? Буду признателен. Я немного затек на ногах. Гарри пожал плечами и кивнул. Вполне возможно, что ему больше некуда было спешить. Это будет его добрым делом на сегодня. Лонгвей выглядел весьма довольным соглашением и, взяв Гарри под руку, вывел его из вокзала, болтая о том, что можно посмотреть в Германии. Судя по всему, у Лонгвея была легкая мания на замки (замок Нойшванштайн, дворец Линдерхоф, замок Шветцинген...) и прочие подобные вещи. — Пойдем со мной! — пригласил Лонгвей Гарри. Гарри подстраховался и ответил «может быть», но это, похоже, только подтолкнуло Лонгвея вывалить на Гарри еще больше приглашений, так что после поездки на такси (Лонгвей заплатил) Гарри был готов забраться в кровать и уснуть. Ну что ж, он проводил Лонгвея до гостиницы... вполне можно было снять номер, раз уж он уже здесь. — В этом отеле подают завтрак, верно? — спросил Гарри, потирая глаза. Когда он опустил их и снова посмотрел на Лонгвея, то увидел ожидаемый взгляд, который, как он знал, был вызван его вопросом, и другой подразумеваемый факт, что он хотел снять здесь комнату. — Да! Я проверил. Завтрак подается с шести утра до девяти утра, —Лонгвэй поиграл ремешком своей сумки, глядя на Гарри сквозь ресницы, а затем отвернулся от него, шаркая на месте ботинками. Отель был симпатичным. Он выглядел скромно и чисто. Что было бонусом для Гарри. — Я не уверен, когда я встану. Но если ты будешь рядом, мы могли бы позавтракать вместе, — Гарри мысленно вздохнул. Он чувствовал себя немного обязанным поддерживать улыбку на лице этого человека (так похожего на Невилла — ведь заставить Невилла грустить было все равно, что пнуть раненого гиппогрифа). (Или дракона...) Гарри проследил за рукой Лонгвея: тот протянул руку и коротко сжал плечо Гарри: — Мне бы это очень понравилось. Спасибо, Гарри! Мне есть чего ждать завтра». Гарри на мгновение замялся, прежде чем отстраниться от теплой руки Лонгвея. — Да. Да. Если мы случайно окажемся внизу в одно и то же время. Я очень устал, — Гарри не мог не улыбнуться, когда Лонгвей с энтузиазмом пожелал ему спокойной ночи и пошел к лифту. Сам Гарри повернулся к стойке регистрации. Гарри моргнул, глядя на ключ, который уже ждал его. Человек — мужчина, женщина? — стоявший за стойкой, надвинул темный капюшон и положил голову на руки. Они протянули руку. — Сто тридцать евро за ночь — возьмите ключ, — это... мужчина? Гарри не мог что-то сказать, и пробормотал в руку, на которую подложил голову. — Эм... как? — Гарри отступил. Как этот человек узнал, что ему нужна комната? — Ты громкий, — мужчина зашипел, раскрыл и закрыл кулак в направлении Гарри. Через мгновение Гарри пожал плечами, отсчитал свои купюры и вложил точную сдачу в руку ожидающего: — Спасибо, эм...? — Гарри замялся, надеясь, что ему подскажут имя, чтобы он мог хотя бы определить пол. — Не стоит благодарности, — работник опустил руку и не двинулся с места. Верно... Гарри уставился на него, прежде чем протянуть руку и взять ключ. Он проверил бирку — третий этаж, комната пятнадцать. Гарри еще раз взглянул на служащего, после чего повернулся на пятках и направился к лифту. Нажав коленом на кнопку вызова лифта, Гарри приглушил зевок. После этого он ждал в усталой тишине, которая последовала за ним в лифт. Он придержал двери для светловолосой женщины, и они вместе поднялись на третий этаж. Гарри взглянул на нее краем глаза. Женщина стояла прямо, в парадной форме, которую Гарри определил, как военную. Волосы у нее были светлые, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это парик. Ее карие глаза были устремлены на номер, высвечивающийся в лифте. На ее губах и носу было что-то вроде тканевой докторской маски. Такую носят люди, когда им немного нездоровится. Гарри понял, что слишком долго смотрел на нее, когда она повернула голову и посмотрела на него. Гарри быстро отвел взгляд и облегченно вздохнул, когда лифт оказался на его этаже. Гарри трусцой выбежал из лифта, радуясь, что женщина не ушла вместе с ним. Он легко нашёл свою комнату и поспешил внутрь. Стоя в коридоре, он почувствовал зуд и с удовольствием закрыл за собой дверь. Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул, а затем включил свет. Гарри окинул взглядом маленький коридорчик, с осторожностью проверив небольшой шкаф для багажа. Гарри заглянул в ванную комнату, расположенную напротив шкафа. Это было очень тесное помещение с белой плиткой и отсутствием естественного освещения. Гарри уже начал было отнекиваться, как вдруг поймал себя на мысли (когда это он успел стать таким... похожим на Драко Малфоя?) и покачал головой. Гарри закрыл дверь ванной и вошел в основное помещение. Быстро оглядевшись, Гарри начал накладывать защитные чары. Силенцио. Не-замечай-меня. Коллопортус на двери. Гарри добавил ещё несколько общих защитных чар, которые не требовали много энергии, прежде чем считать работу выполненной. Приятно было осознавать себя достаточно осознанным, чтобы в самом деле охранять и защищать то место, где он собирался ночевать. Это было совсем не похоже на тот отель, в котором он был в прошлый раз. Ковёр был небольшим и тёмно-синим, что, впрочем, неплохо смотрелось на фоне бело-персиковых стен. Над двуспальной кроватью висело одно произведение гостиничного искусства, которое, если Гарри прищурился, напоминало реку. Был также телевизор. ...Гарри не мог удержаться от того, чтобы не посмотреть телевизор. Он подошёл к нему и провёл руками по краям. Так много всего... не хватало! Толстой основы не было. Он был плоским! — Дадли, наверное, неделями бился в истерике, чтобы получить это... — и это в гостиничном номере! Это было какое-то безумие. Гарри сделал паузу и помахал рукой за телевизором, чтобы убедиться, что это не оптическая иллюзия. Держать контроллер в руке было запрещено. Ему пришлось сверяться с маленькой инструкцией, лежащей рядом с телевизором, прежде чем он смог включить его. Громкости не было, но он пошарил вокруг, пока не нашел маленькие знаки «плюс» и «минус». Он сосредоточился на нажатии кнопок, пока не смог разобрать слова на английском языке. Гарри хмыкнул, немного удивляясь этому, и ему не потребовалось много времени, чтобы открыть меню. Видимо, предыдущий гость оставил его на этой настройке? Гарри еще немного понаблюдал за фильмом (в нем звучали американские слова), прежде чем начал просто нажимать на кнопку переключения каналов. Гарри не знал, как долго он продолжал это делать. Ничего особенного в этом фильме не было, но ему не хотелось просто выключать его сейчас, когда у него был полный доступ к телевизору и некому было на него за это накричать. Это было скучновато, понял Гарри. Скучновато, но он всё равно был намерен получать от этого удовольствие. Пока он не нашел новостную станцию. — ...Число погибших продолжает расти по мере распространения пожаров в Лондоне. Как уже говорилось, в последний раз Лондон столкнулся с подобным бедствием в результате пожара в 1666 году. Узкие улицы Лондона плохо приспособлены для того, чтобы остановить огонь. Эвакуация была проведена тщательно, но первоначальная неожиданность унесла сотни жизней. Целые жилые дома мгновенно вспыхивают в огне. Пожар в Лондоне вызвал протест против деревянных домов — и против противопожарных служб, которые будут работать, чем дольше будет бушевать огонь… — женщина за столом говорила четко, с ясным английским произношением. Глаза Гарри опустились на тонкий баннер в нижней части экрана, где перечислялись районы, число погибших и... Гарри почувствовал, как у него свело живот. Через несколько секунд он оказался перед унитазом, потеряв то немногое, что там было, из-за рвотных позывов. Его тело содрогнулось, и Гарри, не поднимая головы, потянулся к унитазу и нажал кнопку полного смыва. Он всё ещё мог слышать новости даже здесь. — ...есть опасения, что этот пожар продлится дольше, чем пятидневный пожар в Лондоне в 1666 году. Городские власти запросили экстренную помощь, и ООН ее предоставила... Гарри вздохнул с содроганием, радуясь тому, что не побеспокоился о свете в ванной. — ...Было установлено, что очаг возгорания возник в двух местах. Первое — в Уайтхолле. Другое — ... Семьи. В своей ярости он разрушал семьи. Гарри переложил голову на край унитаза и уставился на свои руки, обтянутые кожей. Теперь его руки были покрыты пеплом и кровью. Кровь, конечно, была и раньше. А вот пепел — это что-то новенькое. Нахлынувшая ярость была внезапной, настолько внезапной, что Гарри подавился ею. Голос в телевизоре исказился — до тех пор, пока в воздухе не раздался приятный хлопок. Гарри моргнул, протирая слезы, и поднял голову. Он почувствовал запах... дыма? Гарри улучил момент, чтобы прополоскать рот в раковине в ванной, а затем вышел из ванной и увидел, что телевизор горит. — ... дерьмо, — Гарри на мгновение уставился на него, затем выхватил из рукава палочку и задушил пламя магией. Телевизор немного... оплавился. — ...Может быть, Дурсли оказали мне услугу, — пробормотал Гарри про себя, всё ещё находясь на волне ужаса перед горящим Лондоном, чтобы по-настоящему задуматься над тем, что он говорит. Может быть, ему просто не позволили сделать милые маггловские изобретения будущего? .... Ему придётся за это заплатить, не так ли? Гарри вздохнул и упал лицом в кровать. По щелчку палочки свет погас, а окна распахнулись, чтобы унести небольшое количество дыма до того, как его уловит пожарная сигнализация. Было бы просто счастьем, если бы эта сигнализация закричала. Гарри не знал, сколько времени он пролежал на кровати лицом вниз, потому что всё, на чём он мог сосредоточиться, — это мысленный крик в голове, когда он напевал про себя цифры. Представлял, как выпустил на волю Адское Пламя в Лондоне, как разъедает стены жилых домов и пожирает целые семьи. Представил, как они кричат, кричат и кричат... Джинни не кричала. Ее лицо было двухмерным, плоским и вечно любящим. В последние секунды он видел, как огонь сгущается вокруг него куполом, намереваясь поглотить его целиком, как он облизывает жадными пальцами края портрета Джинни. Но она лишь смотрела на него. Улыбающаяся, любящая и объятая пламенем. Гарри зажмурил глаза, не в силах заставить себя отвести взгляд от стоящего перед глазами воспоминания. Он чувствовал ее запах, ощущал ее, дышал ею и задыхался от всего этого. Джинни, его драгоценная Джинни. ...она умерла. Гарри даже не знал, когда она умерла. Но её портрет теперь тоже был мёртв. Если бы он задержался, то смог бы сохранить её, хотя бы на некоторое время. Достаточно, чтобы поговорить. Обсудить отсутствующие годы между ними. Если бы только он сохранил спокойствие. Если бы он нашел другой способ! Ему не нужно было поджигать отдел тайн! Должен был быть другой способ! Рыдание прорвалось сквозь него, и Гарри стиснул зубы, чтобы не дать другому рыданию вырваться наружу. Он сделал это с собой. Как ни странно, он думал только о том списке. Тот, что был прикреплён степлером к парадному входу в его дом. Он начинался с кусочка пергамента, который дала им Полумна, с перечня мест, которые она видела и в которые, по её мнению, он должен был пойти с Джинни. Вначале было пять мест. Испания. Китай. Австралия... и ещё два. Ещё два, — ухватилась его память. Гавайи точно были. И Франция (Гарри подавил смех и прикусил обтянутую кожей руку). Однако список недолго оставался небольшим. С годами всякий раз, когда Гарри или Джинни слышали о новом месте, они набрасывали его. Джеймс и Альбус тоже начали пополнять список, когда стали достаточно взрослыми. Лили добавляла не места, а животных, которых хотела увидеть, и... И ничего этого никогда не было. Потому что Джинни была мертва. Его дети состарились и умерли. И Гарри, каким он был. Они с Джинни должны были путешествовать вместе после того, как она уйдет из квиддича. Они должны были вместе пытаться завести еще одного ребенка. Они собирались вместе смотреть, как их дети заканчивают Хогвартс. Они собирались увидеть, как их дети женятся. Они собирались вместе путешествовать по миру. Они собирались состариться. Вместе. Воздух обжигал, когда он входил, и то немногое, что удавалось протиснуть через стиснутое горло. Гарри хрипел, пытаясь сдержать рыдания и раздирая собственные руки. В отчаянии он пытался вернуть свои мысли на место. Это было слишком, это было слишком, он собирался разорвать себя на части. Он не мог дышать, он не мог дышать! ...этот безымянный ребёнок, которого никогда не будет. Гарри не хотел бы, чтобы они стали детьми массового убийцы. Гарри не знал, что именно произошло. Что вывело его за грань. Он вернулся к себе, к своим разодранным рукам и ноющему телу, к поврежденному гостиничному номеру. Дыры в стене. Шторы разорваны в клочья. Он разгромил всё вокруг. Гарри сделал несколько вздрагивающих вдохов. За окном разгорался рассвет, и он чувствовал себя... Сырым. Гарри переместился и впился пальцами в очаг боли в плече. Всё медленно встало на свои места. Его мысли вернулись в логический порядок. Его горло расслабилось. Его тело медленно расслабилось, и он отмахнулся от образа Джинни, объятой пламенем и заживо съеденной... Гарри почувствовал, как по его лицу потекли слёзы. Горячие и слишком тяжёлые. Он чувствовал их кожей, но голова была ужасно ясной и ничего особенного не ощущала. Гарри снова посмотрел на свои окровавленные руки. На комнату в целом... и снова лёг на кровать. Когда он снова проснулся, полуденное солнце жарко припекало его тело. Его лицо было липким от того, о чём он не хотел бы думать, а руки горели. Гарри опустил взгляд на свои руки и... обнаружил, что они окровавлены, но целы. Гарри пошевелил пальцами перед лицом и почувствовал, как всё вокруг затрепетало. Долгое время Гарри не двигался с места, пока в руке не оказалась его палочка. Окна закрыты. Занавески заштопаны и задернуты. Гарри заделал дыры в стене. Огромные прорехи на ковре. Разбитое зеркало и раковину. Он методично ходил по отелю и устранял последствия своего маленького буйства. Закончив, он на мгновение замер, осмысливая всё происходящее. Неужели теперь это будет его жизнь? Бродить из гостиницы в гостиницу, пока не кончатся деньги? А что потом? Все его планы на будущее были (вырванысожженыпоглощены). Не осталось ничего, кроме следов его жены и детей. Гарри снова впился пальцами в больное плечо и позволил боли унять его. Боль была в порядке. Боль была хорошей. Это было привычно. Гарри порылся в рукаве и снова достал браслет. Он молча увеличил его так, что это был скорее огромный пояс, чем браслет. Гарри положил его на кровать и сел на пол: — Здесь десятилетия жизни… — Гарри провёл пальцами по скоплению закупоренных склянок. Вот что он получил вместо своей семьи. Это то, что он испытал вместо плана, который он разработал вместе с Джинни. Это было всё, что осталось. Гарри прикусил губу, раздражаясь от внезапно нахлынувших слёз, когда он сосредоточился на своих воспоминаниях. Его тело болело, а желудок сжимался. Но, несмотря на физическую нагрузку, Гарри чувствовал, что ему это необходимо больше. Ему нужно было что-то узнать. Поэтому он не обращал внимания на своё тело и разглядывал все пробирки и кластеры. На боках флаконов были цветные точки. Всех цветов радуги. На некоторых флаконах было несколько точек. В некоторых — по одной. Были даже два флакона без точек. Какую бы систему ни разработал для этого Фрэнк, у Гарри возникло подозрительное чувство, что он не сможет ее разгадать. Гарри представил себе, что если бы все шло по плану, то Фрэнк годами кормил бы его воспоминаниями с ложечки. В конце концов, Гарри снова пришлось выбирать наугад. Скопление из десяти. Он отстегнул ремень и развернул все флаконы, пока они не оказались в аккуратном ряду на его кровати. Гарри взял пузырёк с крайнего левого конца и откупорил его. Взяв в руки палочку, он зачерпнул воспоминание и снова прижал её к виску. Он не пережил воспоминание заново, если можно так выразиться. Скорее, это было похоже на внезапное воспоминание о моменте дежавю. Вспомнил что-то, что на самом деле не было забыто, а просто ускользнуло немного влево и вырвалось из непосредственного размышления. Гарри отложил пузырёк и закрыл глаза, сосредоточившись на ощущении... ветра в волосах. Воспоминание об этом. Лёгкая дрожь тела — мотоцикл. Просто... езда. С желанием. Но каким бы ни было это стремление, оно отсутствовало в пузырьке. Гарри слабо улыбнулся, ощущая, как свобода ослабляет сжимающие его тело тиски. Ещё. Пляжи Мадрида. Гарри поехал. Даже если он был без Джинни, ослепительная синева воды заставляла его сердце трепетать. Он надеялся, что Джинни уехала без него. Может быть, взяла их детей и поехала вместе. Ей бы это понравилось. Еще один. Канада? Леса. Так много лесов. И лоси. Лоси были захватывающими. Лили была бы в восторге от этого. Другое. Сердце Гарри подскочило к горлу, когда он вспомнил аварию на мотоцикле. На рампе лопнуло колесо, он потерял управление и полетел... в воздух... и разбился вместе с мотоциклом. Его тело содрогнулось, и он посмотрел на пузырек в своей руке, вспоминая отчетливое ощущение металла, впечатывающего его в твердую грязь, и рев толпы, и треск-треск-треск его шлема, и... Гарри медленно вздохнул. ...не страх сотрясал его тело. Адреналин. Он хотел на мотоцикл. Гарри задрожал и попытался справиться с внезапной потребностью оказаться на мотоцикле и промчаться на нем по улицам. Гарри посмотрел на оставшиеся флаконы. Потом оглянулся через плечо на дверь. А потом на склянки. ...немного подождать никому не повредит. Следующая пробирка привела его в кафе. Гарри с трудом вспомнил клубничное молоко и пирожное — и пообещал себе, что найдет кафе и попробует поесть еще раз. Ещё один — это был мистер Хамелеон. Гарри опустил взгляд на пушистое одеяло кровати, когда воспоминания вернулись на свои места... и это был мистер Хамелеон. За столом с другими людьми. Гарри почувствовал, как его тело нервно сжимается. В туманном воспоминании мужчина выглядел так же, как и за день до этого. Конечно, его костюм теперь был полностью черным, а не в полоску. Но солнечное золото, которое мистер Хамелеон использовал в качестве акцентного цвета, было каким-то... безошибочным. И это щекотало память Гарри. Что-то, чего там не было. Гарри нахмурился: — ... Я что-то упускаю? — Неужели он что-то упустил, просто засунув их на место? Гарри поднял глаза и снова посмотрел на большой нерастянутый пояс. Это было очень много воспоминаний. И Гарри задался вопросом, не упускает ли он детали. — ...Может быть, мне стоит впасть в омут памяти? — подумал он. Но такие вещи случались редко. Последним, о котором он знал, был тот, который использовал Дамблдор. В Хогвартсе. Гарри хмыкнул. Он тихонько взял последний пузырек и откупорил его. Через несколько секунд он пожалел, что не сделал этого. Вихрь насилия в его голове был непостижим. Люди, нависающие над ним, пинающие его, когда он падал... Гарри зарычал, но тут же отпрыгнул, когда пузырёк в его руке разбился вдребезги (неужели он только что разбил нерушимые чары?), а палочка высекла предупреждающие искры. Гарри раскрыл руки и позволил всему высыпаться наружу. Он сосредоточился на дыхании, снова и снова открывая, и закрывая ладони, чтобы успокоиться. Гарри с ожесточением стирал воспоминания, пытаясь найти в них личность. Но все было лишь мутным зеленым пятном визора шлема. На него явно напали — похоже, двое фигуры. Но, не обладая магией омута памяти, он не мог отойти и посмотреть на все объективно. (Всё в порядке, всё в порядке! Это просто игра—Гарри отшатнулся от этой мысли. Насилие — это не игра!) Гарри взмахнул палочкой над пузырьком и с отчаянием наблюдал, как тот дёргается и не восстанавливается. В итоге Гарри просто выкинул это недоразумение. Он потёр лицо, но всё ещё находил это отвратительным. Он собрал свои воспоминания и зачаровал их на место. Правда, на этот раз он удлинил его и закрепил на шее. На запястье остались следы от ожерелья, так что, возможно, оно будет меньше давить. Ему нужно было выбраться. (Почему ему всё время нужно было убегать от всего? Раньше Гарри не был таким, и он ненавидел это. Он ненавидел себя. Он ненавидел всё со жгучей ненавистью...) Гарри вздохнул, зашел в душ и влез в новую одежду. Так. Сначала обувь (кожаная, в тон куртке и перчаткам). Потом кафе. А потом он найдет место, где можно будет освободить свой мотоцикл и просто поехать. Гарри, свежевымытый, уменьшил свой бумажный пакет с одеждой и засунул его в карман на молнии. Он посмотрел на расплавленный телевизор и поморщился. Он не мог починить его с помощью магии. Или, по крайней мере, он не мог это исправить. Он собирался... .... Человек за стойкой не взял ни его имени, ни информации. Только деньги. Гарри уставился на телевизор, и в глубине его сознания медленно росло осознание того, что это не так. Подождите. Они же должны были спросить имя, верно? Разве персонал гостиницы не спрашивает эту информацию на случай ущерба? Гарри почувствовал, что буря внутри его головы все еще не утихла. Снова режим выживания. Гарри медленно посмотрел на дверь. Он подошел ближе и выглянул в глазок. Ничего. Просто пустой коридор. Совершенно обычный. Нет... нет... Подождите. — Ревелио, — ничего. Заклинание ничего не показало, но инстинкты не желали успокаиваться. Ловушка — неужели это Фрэнк? Тогда почему... почему... Гарри оказался у окна раньше, чем успел подумать. Он распахнул его и уже наполовину высунулся из окна, когда мир померк, и он оказался на спине посреди гостиничного номера. Гарри застонал от внезапно навалившейся на него тяжести. И железная хватка на его запястьях, когда они были прижаты к земле над его головой. Гарри брыкался, извивался, но его крепко держали. Это был сумасшедший блондин. — Череп, серьезно, что за хрень с окнами? — мужчина нахмурился. И Гарри замер, заметив довольно большую винтовку, висевшую у него на спине. Гарри отказался отвечать, дернул руками и попытался вырваться из хватки блондина. Все-таки у мужчины было преимущество в весе и положении. Гарри уже собирался перейти к другому приему, чтобы вырваться, когда блондин раскололся и... — Тебе тоже вырвали глаза? — лицо мужчины было бескровным, а глаза, казалось, были наполнены голубым огнем. Гарри застыл на месте, всматриваясь в этого человека. И, наконец, сказал: — Нет, не вырвали. — Но ты знаешь, что они сделали. С нами обоими? — блондин переместился, наклонившись вперед и точно над Гарри. Гарри почувствовал, как бедра мужчины сжимают его грудь (внутри он был спокоен — спокоен и не кричал), и заметил, что мужчина переместил запястья Гарри так, что они оказались прямо рядом с его ушами. Почему он вообще реагирует на этого человека? — Да… — Гарри запнулся. Он знал, что они сделали. Они накачали блондина наркотиками. Они пытались вырвать его мозг для каких-то непонятных экспериментов, которые предназначались для Гарри. А у Гарри подменили и украли разум. — Расскажи мне, — голос блондина был подавлен. (Скажи ему. Скажи ему... скажи ему... скажи ему... скажи ему...) — Нет! — закричал Гарри, отказываясь от голоса и блондина. Он не собирался ни к чему придираться. Гарри наблюдал, как исчезает мелкая дрожь уязвимости. Гарри наблюдал, как блондин напрягся, и мог поклясться, что услышал скрип костей запястья. — Почему? — мужчина умолял, его лицо было так далеко и так близко, что Гарри не мог отвести взгляд от синего огня в его настоящих голубых глазах. Так много причин. Так много. (Я не хочу—признался себе Гарри. Ты не можешь заставить меня ничего делать.) Молчание говорило о многом. — Пожалуйста, — почему-то эта мольба была еще хуже. Этот человек не был похож на того, кто говорит «пожалуйста». И Гарри было неприятно это слышать: — Я тебя поймал, так что ты должен мне рассказать. Гарри уже начал подумывать о том, чтобы рассказать, пока не прозвучало последнее утверждение. Фраза «Поймай меня, если сможешь» эхом отозвалась в голове Гарри, и он прищурился, глядя на блондина. Точно, он ведь сказал это мистеру Хамелеону, не так ли? А это значит, что мистер Хамелеон сообщил об этом остальным членам своей группы. А это значит... Гарри усмехнулся, и его немного позабавило изумлённое выражение лица блондина. — Ну, ты меня прижал... но сможешь ли ты меня удержать? — Гарри почувствовал... возбуждение. Это было знакомо. Это было безопасно. Это было хорошо. (Давайте сыграем в игру!) — Спорим, ты не сможешь, — добавил Гарри, наклоняя голову в сторону. Гарри чувствовал, как мужчина приближается. Акцио! Гарри пошевелил пальцами. Мужчина вскрикнул, когда полурасплавленный телевизор угодил ему в голову. Гарри охнул от неожиданности, когда его лицо прижалось к его шее, и от неожиданности перевернул их так, что Гарри оказался сверху. Гарри ударил мужчину головой. Гарри не услышал хруста костей, но из носа мужчины точно пошла кровь. Гарри мысленно выругался, а мужчина начал выкрикивать непристойности — он не отпускал запястья Гарри! Раздался звук затвора пистолета. Гарри бросился вперед и укусил палец на руке мужчины—блондин зарычал и сильнее сжал руки. Честное слово! (Гарри испытывал к этому лишь маленькую толику уважения...) Он поджал под себя ноги и прыгнул, перекатившись через голову блондина и охнув, когда пуля, пролетев мимо него, вонзилась в лежащий на полу телевизор. Он разбился вдребезги. И заискрился. Искры осыпались на блондина, и Гарри усмехнулся, когда тот наконец отпустил его. Гарри покатился и нырнул к двери... и в последний момент вспомнил, что захлопнул дверь с помощью чар. Точно. Что ж. Гарри нырнул в ванную, чтобы избежать пуль, которыми была засыпана дверь. Алохомора Дуо! Гарри удовлетворенно хмыкнул, когда замок щелкнул, и снова метнулся к двери, выходя из ванной. Дверь распахнулась, и он уже вывалился в коридор, когда рука вцепилась в воротник его кожаной куртки. — Ска-! — Гарри захлопнул дверь руками, а затем ногой, чтобы его не втянуло обратно. — Лакей! — рычание мистера Хамелеона было похоже на кошмарный сон. Гарри почувствовал, как по его телу прошла дрожь до самых костей, когда еще одна рука обхватила его за туловище и фактически подняла на руки. Гарри был взрослым, чёрт возьми. Но если его держали две руки, то этот придурок не мог подсунуть ему еще одно успокоительное. Гарри вцепился в дверную раму и мысленно вскрикнул от нечеловеческой силы, которой обладал этот человек. Дверная рама действительно трещала. Мистер Хамелеон резко вдохнул через нос, и Гарри услышал свист возле своего уха. Рука, почти задушившая Гарри воротником, отпустила его. Гарри краем глаза заметил, как она приближается к руке, которой Гарри ухватился за дверную раму. Гарри нанес удар, отпустив раму, чтобы вслепую ударить затылком по лицу. ...Это был звук чистой ярости, который Гарри получил за это. (Миип — нехорошо!) Гарри не закончил. Его руки опустились к железной удавке вокруг его груди, которую, он был уверен, другие назвали бы рукой. Гарри с силой вонзил пальцы в запястье и внутренний локоть мистера Хамелеона, в то время как мистер Хамелеон в ответ ударил Гарри головой о дверь. Ха. Гарри привык к ударам головой. Ему приходилось бить и более тяжелые вещи. Гарри упал вперед и, выпустив ослабевшую руку, помчался по коридору. Коридор развивался. Слева стояла блондинка. Маска с лица, снятая накануне, исчезла, и этот выход не годился. Гарри выскочил на лестничную площадку, перепрыгнул через перила и упал. Он приземлился на первый этаж и покатился по нему. Он слышал, как над головой хлопнула дверь, но уже вышел в вестибюль. Там было безумно много народу. Гарри уже почти добежал до двери, когда на его плечо легла рука, и он вскрикнул, отшатнувшись и врезавшись лицом в стеклянные двери вестибюля. — Гарри! — ох... это был Лонгвей. Гарри задыхался, прижавшись щекой к двери, и смотрел на Лонгвея, который смотрел на него. — Что... — начал тот. Его глаза были ужасно спокойными для такого удивленного и обеспокоенного лица. — Мне пора. Приятно было познакомиться! — Гарри выскользнул из хватающей руки мужчины с просьбой «подожди! и оказался на улице. Гарри проскочил пять переулков, не менее шести магазинов, наложил на себя чары Дезиллюминациии присел между мусорными баками. Гарри прижал лицо к коленям, чтобы скрыть ухмылку. Ему это было так необходимо. Это была бы хорошая игра. Кто выиграет первым? Гарри в своей гонке за восстановлением памяти. Или... Аркобалено? В их гонке по захвату Гарри? И... и что это было у него на коленке? Гарри отменил заклинание, а затем посмотрел на зелёного хамелеона, сидящего у него на колене. Оба его глаза были прикованы к Гарри. Эй... это не?.. Гарри почувствовал холодок на затылке и медленно посмотрел в открытую пасть переулка, когда из-за угла появился мистер Хамелеон в чёрном костюме, в его руке было то, что выглядело как... маленький прямоугольник? Электроника? Гарри опустил взгляд на хамелеона и на маленький браслет на его шее. На маленькую красную лампочку, которая мигала. Какой хитрый! Гарри схватил хамелеона и побежал. Подождите... зачем он схватил хамелеона? Гарри выбежал из переулка и побежал по улице. При первой же возможности он замедлился настолько, что аккуратно опустил хамелеона на невысокую стену и побежал дальше. Он готов был поклясться, что почувствовал за спиной дуновение руки. Гарри не оглянулся через плечо, но, посмотрев в сторону, на зеркальные стены делового здания, увидел прямо за собой мистера Хамелеона. Точно. Ничего хорошего. Гарри попробовал применить свои трюки — бросить что-нибудь на пути. Но что бы он ни бросал, мистер Хамелеон перепрыгивал через него. Даже с помощью магии, чтобы бросить что-нибудь на пути. В конце концов Гарри прибег к лебединому прыжку в густую толпу, сбивая людей с ног и уворачиваясь от множества тел—ой, вот и шляпа— и Гарри, пробираясь сквозь орущую толпу, нырнул за угол и... Врезался лицом в кирпичную стену. Неприятно. Гарри почувствовал отпечаток от грубого кирпича на своей щеке. Тело прижалось к его спине, пальцы обхватили его горло и запястье. Гарри заглянул через плечо. Хамелеон оглянулся. И чёрные глаза мистера Хамелеона тоже были там. — ... ты довольно хорош, — признал Гарри. — Я лучший, шарлатан, — Мистер Хамелеон шипел между сдерживаемыми вдохами. — Не шарлатан — у меня нет никакой музыки, чтобы сопровождать мою безумную удачу, — Гарри рассмеялся и зашипел, когда мистер Хамелеон вывернул ему руку. — А в чем ты лучший? — Гарри затараторил, надеясь отвлечься и оттянуть время, пока он будет искать план побега. — ... ты действительно не помнишь..? — слова прозвучали мягко, и Гарри замер, просто чтобы услышать, как он говорит. — Все, через что мы прошли... это исчезло? Как и твое прошлое? Гарри сморщил нос, изо всех сил стараясь повернуть голову в сторону, чтобы видеть пустое лицо мистера Хамелеона. — Моё прошлое не исчезло, — проворчал Гарри. — Кто ты для меня? Это было крошечное осознание, которое Гарри мог видеть на лице мужчины. Настолько незначительное, что Гарри даже не хотел называть имя того, что происходило за этими тёмными глазами. — ...Тогда это был обмен. Прошлое на будущее. Вы знали тех людей, которые увезли вас и Колоннелло? — от этого человека исходило такое тепло, словно огонь прижимался к его спине. Гарри ненавидел тот факт, что это расслабляло его так же сильно, как и заставляло ползать по коже. — Нет, — прохрипел Гарри, и его дыхание сбилось, когда его запястье было выкручено почти до предела. Мужчина наклонился вперёд, чтобы Гарри не мог видеть его лица, и выдохнул в ухо Гарри: — Я чувствую запах лжи. ... Учитывая все странности, происходившие с Гарри, он был не прочь поверить в это. — ... да. В каком-то смысле, — Гарри признал, что в его голове формируется план. Эти люди были так осторожны с ним. Мистер Хамелеон лишь доводил его до грани срыва, но ни разу не сломал. — Что им от тебя нужно? — продолжал мистер Хамелеон. — Наверное, моя жизнь, — хмыкнул Гарри и дернул рукой—от горячего удара запястье захрипело, а рука на запястье отдернулась. Гарри оттолкнулся от стены другой рукой, врезался спиной в грудь мистера Хамелеона, а затем увернулся. Гарри почти вырвался из рук на шее, но мистер Хамелеон сделал выпад и повалил их. Голова Гарри гудела от удара о землю. На сегодня ударов по голове было достаточно. — Череп! — Не мое имя, — прошипел Гарри, и, не видя мистера Хамелеона, вонзил кончик своей палочки в его живот. Ступефай! Человек отлетел назад, вспыхнув алым светом, глаза его закрылись. Хамелеон метнулся из своего обиталища на галстуке к лицу мистера Хамелеона. Гарри не смог сдержать виноватого вздоха, когда сел, прижимая запястье к груди: — Всё в порядке, он просто на мгновение потерял сознание, — добавил Гарри, а позже использовал свою палочку, чтобы вправить и обездвижить запястье. Справившись с болью (хотя и знакомой — он довольно часто ломал запястье…), он поднялся и присел рядом с мистером Хамелеоном. Хамелеон свернулся вокруг шеи своего мистера Хамелеона, и Гарри проверил, нет ли у него каких-либо серьезных повреждений. ...и он не мог удержаться, чтобы не потянуть за один из этих нелепых боковых завитков и не посмотреть, как они возвращается на место. С этими боковыми завитками должна быть какая-то магия или что-то в этом роде. Гарри поднялся на ноги и установил вокруг лежащей фигуры лёгкую защиту, после чего продолжил свой путь. Он собирался продолжить свой путь, пока не заметил нелепую фетровую шляпу, которую носил мистер Хамелеон. Шляпа слетела с головы, когда Гарри заколдовал его. Гарри приостановился, посмотрел на мистера Хамелеона... и надел шляпу себе на голову. Заклинание со временем развеется, так что Гарри был доволен, что оставил человека в покое (а если он и радовался тому, что украл шляпу, Гарри не стал этого отрицать). Гарри прошел несколько кварталов, прежде чем нашел хорошее, укромное местечко. Достаточно укромное, чтобы открыть багажник и достать мотоцикл. Гарри снова уложил багажник в небольшую сумку и надел ожерелье, прежде чем скользнуть к мотоциклу. Он завелся. Краска была поцарапана, но, похоже, все работало. Гарри завел двигатель. И взлетел. Ветер в волосах успокаивал. Мир, проносящийся мимо, был прекрасен. Теперь его ничто не могло поймать.