Глава 17

Мы делаем свой выбор.

А наш выбор делает нас.

***

Заметив на кухне фигуру Реборна, Гарри с помощью палочки захлопнул дверцу шкафа, и быстрым заклинанием исчезла гниющая картошка. Гарри на мгновение задумался, не наложить ли на него пузырьковые чары против стойкого запаха, но в конце концов решил этого не делать. Запах исчез, и это было не самое ужасное, что он когда-либо чувствовал (или пил — зелья вообще были довольно ужасны). Вместо этого Гарри наложил на пространство несколько заглушающих чар, а затем достал телефон. Ему даже не пришлось думать о номере. Когда Реборн взял трубку, Гарри расслабленно откинулся на стенку шкафа. Молчание растянулось на один долгий зевок, прежде чем Гарри заговорил. — Почему я не могу вспомнить, как ты был добр ко мне? — конечно, он не собирался начинать с этого, но лучше было просто смириться. С тем же успехом, поскольку Гарри не мог сказать, что собирался сказать что-то конкретное. Гарри закрыл глаза, наслаждаясь относительной безопасностью маленького пространства, и стал ждать, когда Реборн заговорит. Молчание затянулось на мгновение: — Я... не очень хороший человек, — пробормотал Реборн. Пауза после этого длилась слишком долго. Гарри понимал, что Реборн собирается как можно дольше затянуть разговор, чтобы попытаться найти Гарри с помощью телефонного звонка. Гарри также знал, что эта тактика окажется тщетной. Каким бы великим ни был Реборн, он не ожидал увидеть Гарри таким, каким он был сейчас. Не ожидал и "Череп", каким он был сейчас. — Что заставляет вас продолжать попытки, сенпай? — Гарри хмыкнул, иностранное слово прозвучало без запинки из-за смены языка. Гарри сделал паузу и сосредоточил свои мысли на этом слове. "Senpai". В конце концов, в его памяти всплыли слова, которые сначала были для Гарри тарабарщиной, а затем превратились в нечто, что он смог понять, подобно тому, как человек набирает полную ладонь воды. Часть воды остаётся на ладони, а остальная просачивается сквозь щели между пальцами. Гарри поминутно перебирал в памяти варианты перевода этого слова. Это было почти как заклинание — оно имело вес. Оно имело смысл. И Гарри почти мог положить на него большой палец. Почти. Почти — ему нужно было потрудиться, чтобы изменить такое положение вещей для себя. Ничто не может быть полумерой, больше нет. Гарри подождал мгновение: — ... ты хоть знаешь, почему? Почему ты продолжаешь это делать? — Потому что... — Реборн замолчал. Молчание. Долгая, затянувшаяся. Гарри мог слышать крошечные, слабые шаги Реборна через телефон, который Гарри прижимал к уху. Реборн искал, его шаги были быстрыми. Это было слышно из-за парадных туфель, которые Реборн всегда настаивал на том, чтобы носить (и всегда возмущался, если на них появлялась хоть малейшая грязь или потертость). — Просто так? — Гарри закатил глаза на продолжающуюся тактику затягивания. Не сработает, приятель. — Просто потому что — это все, что ты услышишь, пока мы не встретимся лицом к лицу, — Реборн ответил с законченностью и не повесил трубку в самый драматический момент, на который был способен. Гарри склонил голову набок: — ... Ты ведь не повесишь трубку? — Нет, не вешаю, — Реборн ответил немедленно — ... так что я осмотрелся. Где лестница? — Гарри усмехнулся про себя, услышав знакомый зловещий скрип, как будто Реборн слишком крепко сжимал свой телефон. Было забавно получить такую реакцию, тем более из такого безопасного места. Подтрунивать над Реборном стало его новым любимым занятием (ведь все остальные ушли в прошлое). Реборн медленно вздохнул: — ... Как ты вообще сюда попал? — Простое везение? — спросил Гарри, процитировав Макгонагалл, потому что она еще ни разу не сбила его с пути истинного. Реборн фыркнул. — ... что случилось... когда тебя схватили... что случилось с тобой, Череп? Что ж, это был неожиданный поворот: — Пока не знаю... не совсем, — Гарри переместился, сел поудобнее и немного придвинулся к двери. Времени на разговоры оставалось всё меньше, Реборн наверняка покинул кухню, не услышав, что Гарри в ней. Гарри не нужно было задерживаться в нерешительности и прятаться. В конце концов, он был не таким человеком. Гарри был слишком многословен "всё или ничего". Так было со времён философского камня (а может, и раньше? Когда охота на Гарри была в порядке вещей, Гарри быстро усвоил, что нерешительность приводит к болезненным синякам..). (Но стукачам накладывают швы. А я не стукач.) Гарри завершил этот телефонный разговор и начал свой собственный ход. Реборн был инициатором этой погони, и Гарри уже надоело плясать под чужую дудку: — Я узнал... много нового о себе, хотя сейчас я не помню всего этого в самом... прямом и последовательном виде. А что узнал ты? Гарри, собственно, и не ожидал получить какую-либо информацию. — Что ты — амнезиец из Германии неизвестного происхождения. И что произошедший инцидент... подозрительно похож на то, что случилось с вами на соревнованиях по мотокроссу. Гарри сделал паузу. Прищурившись, он посмотрел на дверь. — Ты... ты был там? — Гарри знал, что Реборн появился в его квартире позже. Но быть частью всего этого еще до того, — Ты действительно нашел меня... по тем дурацким сообщениям? — Гарри почувствовал, как у него сжалось нутро. — Я не знаю, что ты имеешь против моего имени, но это не глупость. ... Боже Мерлин, что же произошло во время отключки? — Не глупо, но так слащавое, — Гарри положил трубку и, поставив телефон на беззвучный режим и убрав его в карман, приглушённо рассмеялся. Гарри подтянул палочку смерти поближе и быстро наложил на себя чары дезиллюминации. Было немного тесновато крутить палочку вокруг тела, но Гарри справился с этим, прежде чем осторожно толкнуть дверь, слегка приоткрыв её. Ноги его были крепкими, и он поднялся на ноги, не чувствуя ни малейшего прилива крови к конечностям. Отряхнувшись и мысленно разрешив себе бегать, Гарри на мгновение прищурился. Он был весьма похож на хамелеона. Наложил на сапоги заглушающее заклинание, и Гарри почувствовал себя достаточно свободным, чтобы красться. Гарри топал по коридору, пока не обнаружил Реборна. Гарри медленно двинулся по изгибу коридора, наблюдая, как Реборн направляется прочь и дальше по коридору единственным ярким пятном на нем была полоса солнечного света вокруг его фетровой шляпы и маленький зеленый хамелеон, который висел на ней. Темный костюм Реборна хорошо сочетался с тенями дома, но его шляпа была похожа на маленький солнечный луч, провозглашающий "ЗДЕСЬ Я". Даже белизна его рубашки казалась какой-то приглушенной по сравнению с фетровой шляпой. Гарри опустил взгляд на свои ноги, проверяя, держится ли заклинание, прежде чем броситься вслед за Реборном. Это было довольно забавно - бежать за ним по пятам. Но даже в этом случае Гарри старался держаться подальше. Ночь и отсутствие света, конечно, помогали заклинанию, но всегда оставался шанс, что Реборн заметит легкое колебание тела Гарри. В конце концов, это было заклинание дезиллюминации, а не невидимости. Некоторое время он преследовал Реборна. Но уже через две комнаты преследования (как в какой-то безумной игре в прятки — Реборн проверял как можно больше закоулков) Гарри быстро наскучило следовать за ним. ...Как оказалось, Реборн его совсем не ждал. Оставался только..... Что делать? Гарри подождал, пока Реборн не скрылся в шикарном кабинете/гостиной, и побежал по коридору (не переставая благодарить за заклинание глушения), нырнул за угол и высунул голову наружу. Гарри что-нибудь придумает... Только когда Реборн нырнул в другую комнату, ему пришла в голову идея. Гарри с нетерпением ждал, когда Реборн нырнёт в туалет в этом коридоре. И Гарри с помощью своей палочки закрыл дверь. Гарри подпрыгнул и машинально хихикнул, услышав громкий звук захлопнувшейся двери. Липкие чары, которые он наложил через несколько секунд после первого заклинания, разлетелись по двери, прежде чем Реборн успел отскочить. Гарри подпрыгнул и присел рядом с дверью, нарисовав на полу перед ванной красивый прямоугольник и не обращая внимания на зловещее покачивание дверной ручки. В глубине сознания Гарри что-то защекотало. Гарри застыл на месте, маленькая часть его головного мозга твердила, что он что-то упустил. ...На двери не было замка, понял Гарри, поднимая голову. Не было замочной скважины. И никаких признаков мертвого засова (ну, если Реборн когда-нибудь соизволит спросить об этом, Гарри придётся ответить ему молчанием, потому что Гарри запер дверь магией, когда у неё не было замка..). Гарри снова перевёл взгляд на пол и, пробормотав заклинание для прилипающих чар, провёл палочкой по невидимому прямоугольнику, создавая эффект красивой области. Гарри с палочкой в руке вернулся в безопасное место за поворотом коридора. Усевшись, он поднял палочку и направил её на дверь ванной комнаты. Дверь издавала зловещие, почти раздирающие стоны, поэтому Гарри быстро повернул её в привычном движении щита и пробормотал: "Фините Инкантатем". Дверь вылетела наружу, врезалась в стену и чуть было снова не врезалась в Реборна, когда тот быстро вышел. Реборн захлопнул дверь и на мгновение замер, оглядывая коридор вдоль и поперёк, едва шевеля головой и обводя взглядом всё вокруг. Гарри сжал ухмылку тыльной стороной ладони и наклонился вперед, чтобы посмотреть, что собирается делать Реборн. Никого не увидев, Реборн переместил свою хватку на дверь и поднял правую ногу. Точнее, он поднял ногу, а ботинок оставил. Реборн застыл на месте, подняв правую ногу вверх и оставшись без ботинка. Мужчина долго смотрел в пол, а потом вытянул ногу и шагнул далеко за невидимую границу прилипших чар. Левый ботинок Реборна тоже остался позади. Реборн повернулся лицом к своим ботинкам, стоящим на нем только в черных носках. Киллер спокойно присел и потянулся к язычку своих блестящих парадных туфель. В слабом звездном свете, проникающем через окна, эта сцена выглядела довольно драматично, и Гарри это вполне устраивало. Реборн потянул за язычок ботинка, но тот так и остался приклеенным к полу. Гарри прижал ухмылку к предплечью, прижавшись к стене коридора и сдерживая желание несносно гоготать. — ... Череп, — проговорил Реборн, вставая. Реборн посмотрел по коридору налево, затем направо (туда, где находился Гарри), после чего потянулся к хамелеону на своей шляпе. Проведя пальцем по спине хамелеона, Реборн что-то пробормотал, и хамелеон, казалось, на мгновение вздрогнул. Реборн отступил немного назад, пока не достиг более глубокой тени... А затем исчез. Гарри задохнулся, но быстро захлопнул рот рукой, повернулся и побежал на кухню. Всегда ли Реборн умел маскироваться? Судя по всему, в его нынешних воспоминаниях Череп никогда этого не замечал. (Возможно, Реборн никогда и не пытался это делать рядом с Черепом, потому что Череп был таким надоедливым товарищем по команде, и самый прямой подход был самым необходимым...) Гарри отбежал назад к безопасному шкафу и нырнул внутрь. Гарри закрыл дверцу и проверил наложенные на неё чары. Они держались. Гарри протяжно вздохнул и прижал руку к сердцу. Мгновение спустя он уже подносил к уху набранный номер своего мобильного телефона. Реборн быстро ответил на звонок. — Итак... на самом деле есть только один вариант развития событий, — сказал Гарри. Гарри закрыл глаза и усмехнулся про себя, снова уверенный в себе после той почти встречи и на мгновение успокоивший своё сердце. Сейчас не было ничего плохого в том, чтобы немного похвастаться, ведь он снял с Реборна ботинки целыми и невредимыми. На очереди была фетровая шляпа: — Я сделаю так, что ты будешь весь в блестках и останешься в пыли... Ты вел машину или вертолет?" — Я даже не соизволил ответить на этот вопрос, — бормотание Реборна было молчаливым "если ты не знаешь ответа, я тебя ударю". Гарри усмехнулся: — Блеск, пыль и я убегаю с ключами от твоей машины. — Попробуй. — Ты думаешь, я не смогу? — Гарри скрипнул зубами. — Хотя я научился ожидать от тебя неожиданностей — ты не сможешь закончить этот список, — Реборн был так уверен в этом. — В каком кармане у тебя ключи? — Гарри прищурился на дверцу шкафа. Такт молчания, а затем: — В переднем левом кармане брюк. Вызов принят. — Кстати, я сейчас наверху. Мой костюм в моей комнате? Ты знаешь, тот самый, который блондин снял с меня после того, как случилась Британия? — спросил Гарри, постучав пальцем по щеке в ожидании реакции. .... Никакой реакции. — ... Сенпай? — Дверь наверху даже не открыта — ты не наверху, — шипел Реборн. — Нет, я наверху, — соврал Гарри. Если бы дверь вела наверх, Гарри должен был бы ее найти, потому что до появления Реборна он обследовал все возможные двери, ведь лестницы не было видно. Кто бы это ни проектировал, он был занозой в заднице. Но поскольку не было ни видимой лестницы, ни дверей, ведущих к лестнице в чулан, оставался только один претенциозный вывод: — Чья это была идея — сделать скрытую дверь? — Твоя, — пробурчал Реборн. ... — Брехня, — воскликнул Гарри. — Спроси любого — это была твоя отстойная идея, — сказал Реборн, и Гарри почти услышал, как тот закатил глаза. Гарри приоткрыл дверцу шкафа, чтобы выглянуть наружу. Реборн стоял перед стеной на кухне. Гарри наклонил голову в сторону и, засунув руку вглубь шкафа, щелкнул пальцами. Кожа оставила своеобразный негромкий звук, но он все равно был громким. Гарри наблюдал, как Реборн отнял телефон от уха, посмотрел на него (Гарри щелкнул еще раз, просто для эффекта и чтобы проверить, заметит ли Реборн пространственную разницу) и положил его обратно. — ... Ты только что на меня огрызнулся?" — Нет? — сказал Гарри, ожидая, пока Реборн повернётся. Заглушающие чары держались на шкафу. (С Реборном, наверное, лучше было ожидать от этого ненормального человека неожиданных выходок. Возможно, с учётом того, что в мире существует магия, Гарри был излишне осторожен, но он привык к тому, что мир сглаживает его в самые неподходящие моменты...) — Это не отстой — иметь потайную дверь на кухне. Это лучше, чем дурацкие картинки в деревне, — Гарри быстро отмахнулся, надеясь, что если он подкинет достаточно подсказок, то Реборн действительно поднимется по лестнице и откроет дверь, чтобы Гарри смог ее найти: — С каких пор вообще кто-то слушает, что я говорю? (И, возможно, Реборн забудет, что назвал классную идею со скрытыми лестницами "отстойной". В конце концов, Хогвартс был крут со всеми этими скрытыми проходами. Чем Гарри и воспользовался) Гарри наблюдал за тем, как Реборн протягивает руку к одной из фотографий в рамке и поминутно поправляет ее до идеальной прямоты (заметка для самого себя: наклонять каждую рамку с фотографией, мимо которой он проходил... и накладывать на неё чары прилипания): — ...Это дом для всех нас. Мы все имели право голоса, хотя и наложили вето на ваши самые ужасные предложения. Ты получил потайную лестницу на кухне. — ... Что же ты получил? — спросил Гарри, испытывая искреннее любопытство. Что Реборн может хотеть от дома? — Мои собственные апартаменты, — ответил Реборн. — ... ага, — почему он этого не ожидал? — Я бы подумал, что у тебя есть какой-нибудь секретный подвальный тренировочный центр, — заметил Гарри. — И это тоже, — Гарри мог поклясться, что даже в темноте он увидел кривую ухмылку Реборна. ... Гарри не нашел ни намека на так называемую секретную тренировочную комнату, и это его беспокоило, потому что это должен был быть подвал. Может быть, ему удастся наткнуться на него перед отъездом? — В любом случае, я ищу свой костюм. Он в моей комнате? — снова спросил Гарри, стуча рукой по стенке шкафа, имитируя шаги. Гарри наблюдал, как Реборн напрягся, выжидая, а затем киллер надавил рукой на участок стены, и стена лопнула, как будто это была какая-то дверца из IKEA. Реборн не потрудился закрыть дверь, поспешно поднимаясь по лестнице. — Так вот почему ты здесь? За своими вещами? — Реборн даже не запыхался, хотя Гарри знал, что он поднимается по лестнице в быстром темпе. Гарри проигнорировал вопрос Реборна: — Алло? Серьезно. Чья эта комната? Надеюсь, что моя, — Гарри закончил разговор и выкатился из своего укрытия (в данный момент это было не столько укрытие, сколько секретная база, поскольку он прятался там уже дважды...) Гарри на цыпочках подошёл к потайной двери и осторожно заглянул на лестницу. Внутри лестницы было абсолютно темно, но он смог разглядеть очертания открытой двери наверху и темноту коридора, которая была светлее темноты лестницы. Прежде чем подняться наверх, Гарри протянул руку к фотографии, которую закрепил Реборн, наклонил её под невероятно острым углом и наложил чары прилипания: — Хах, — хихикнул Гарри про себя, прежде чем подойти к лестнице. Взяв в руки палочку, Гарри медленно поднялся на ступеньку. Осторожно ставя стопу на кончик каждой ступеньки, он продвигал её вперёд настолько, чтобы обеспечить устойчивую опору. Это было медленно, но в конце концов он добрался до верха лестницы. Гарри высунул голову и огляделся. Зал тянулся долго, и, посмотрев в обе стороны, Гарри заметил, что слева и справа он огибает острые углы. Рядом с Гарри не было окон, но дальние стены были усеяны ими. Не видя в поле зрения Реборна, Гарри шагнул в коридор. Гарри засунул палочку в рукав правой руки и медленно осмотрелся. Пол был деревянным (не ламинат, а дорогое дерево), стены — кремового цвета с белой окантовкой. Повсюду висели фотографии и картины с пейзажами. Гарри лениво наклонял их, проходя мимо декораций. Звук сдвигающихся рам был в лучшем случае минимальным. Гарри время от времени останавливался, чтобы открыть дверь. Множество кладовых. Несколько пустых комнат. Несколько рабочих комнат... Гарри завернул за угол, остановился и сделал шаг назад, чтобы осмотреться. .... Все двери в зале были открыты. Похоже, Реборн наконец-то начал расставлять свои ловушки. Гарри последовал за Реборном наверх, и, похоже, киллер наконец-то начал делать свои собственные шаги (или он планомерно обыскивал каждый сантиметр каждой комнаты в поисках Черепа). Гарри подошёл к стене и постучал кончиком палочки по ней, пробормотав заклинание обнаружения тепла. Это было небольшое заклинание зонального действия, которое помогало, когда подозреваемые прятались в мебели. Или прячут животных или пленников в мебели, а также в других местах (например, в стенах — в прошлом оно спасло Гарри от нескольких засад... в основном. Дотянуться до неё было нелегко...). Гарри окинул взглядом зал, наблюдая, как короткие вспышки мягкого красного света вспыхивают и быстро гаснут. Реборн не был невидимкой в коридоре, если только его хамелеон не мог скрыть его тепло. Гарри подошёл к первой комнате и заглянул в неё. Это была довольно большая комната, хотя в темноте трудно было разглядеть детали. Гарри оглянулся через плечо на коридор и вверх-вниз, после чего переместился в комнату и встал сбоку от двери, чтобы его не было видно в дверном проёме. Гарри постучал палочкой по стене у себя за спиной и застыл, наблюдая, как красные искры прыгают и танцуют в ключевых местах комнаты. Гарри ждал—ничего. Искры потускнели и исчезли. Волшебник сделал паузу, затем протянул руку и медленно закрыл дверь, наложил на окна заклинание затемнения и включил свет. Гарри опустил взгляд на больничный кафель, а затем сосредоточился на стерильной металлической мебели. Большой стол был заставлен мензурками и другим научным оборудованием, в котором Гарри едва мог узнать и четверть. Все жидкости были очень... флуоресцентными. Было много электрических машин, похожих на микроволновки и тому подобное. Эти машины были разбросаны по всей комнате, где были искры. Гарри подался вперёд, прижавшись к стене, и скрестил руки на груди, чтобы не протянуть руку и не коснуться всех стеклянных флаконов. Кто знает, что может взорваться... Гарри перемещался по комнате — стены были белыми, что делало помещение немного невыносимым из-за флуоресцентного освещения больничного уровня. В конце концов он нашел в углу маленькую раскладную койку. Под ней стоял большой террариум. Гарри медленно наклонил голову в сторону. Затем подошел ближе. Внутри террариума виднелся небольшой отпечаток следа. Гарри прищурился... Аллигатор? — ... Чья это комната? — Гарри ворчал про себя и постукивал стальными ботинками о металлический каркас сложенной раскладушки. Комода не было. А все шкафы со стеклянными дверцами были заполнены неизвестно какими веществами, порошками и... в общем, все было не то. Его костюма здесь даже не было. Только наглядное подтверждение. Гарри вздохнул, выключил свет и вышел из комнаты. Следующая комната была не намного лучше, и Гарри подверг её той же обработке. Проверка тепловой подписи, заклинание затемнения на окнах, закрытие двери и включение света. По крайней мере, в этой комнате было немного души за счёт полов из тёмного дерева. Хотя стены были неброского бежевого цвета, совпадающего с цветом холла, эта комната была лишь слегка персонализирована. И пыльной. Постельное белье было высокого качества. Но она больше походила на место для посещения, чем на место для жизни. Гарри некоторое время бродил по комнате, проверяя мебель и укромные уголки в поисках своего костюма, а затем повернулся к двери. Через мгновение он уже вышел из комнаты в коридор. В нём была ещё только одна дверь, прежде чем Гарри должен был свернуть за угол. За поворотом оказалась ванная комната. Гарри на мгновение замер, постукивая пальцами по дверной раме. Щупальца Оодако напряглись, и Гарри замер, услышав предупреждение. Телефон Гарри завибрировал в кармане. К счастью, куртка заглушила вибрирующий звук, хотя Гарри почувствовал, как он пляшет. Гарри не ответил на звонок, проскочив по коридору и свернув за угол. Двери здесь были открыты. Гарри миновал их и свернул за другой угол. Казалось, что этот этаж представляет собой одну огромную площадь. За этим поворотом Гарри заметил Реборна, наполовину вышедшего из тени, прислонившегося к дальней стене с глазами, явно прикованными к двери, которая вела на второй этаж с лестницы. Гарри осторожно приблизился, чувствуя себя уверенно: он мог свободно двигаться без того, чтобы его движения были уловлены внимательным взглядом. Это придавало Гарри больше уверенности, и это подстегивало его подходить все ближе, так как глаза Реборна были прикованы к другой точке коридора. Гарри подошёл поближе, пока не оказался на одной линии с ближайшей к Реборну дверью. С этими словами Гарри просунул большую часть своего тела в дверной проём и уселся. Гарри всегда был немного хитрым — но это был просто здравый смысл: шпионить и получать как можно больше информации от цели, когда есть такая возможность (ведь без информации любой может просто бросить адское пламя и случайно сжечь единственный магический памятник, который оставила после себя жена...) Телефон Гарри перестал вибрировать, и Реборн опустил трубку от уха. Убийца перевел взгляд на свой собственный телефон, лицо его было лишено выражения, затем он провел пальцем по экрану, и тот потемнел. Отражение света от экрана исчезло с лица и глаз Реборна, и все снова скрыла тень от фетровой шляпы. Мистера Хамелеона было трудно прочитать. Через мгновение Реборн встал с места, прислонившись к стене. Его ноги в носках бесшумно ступали, когда он призраком скрылся за углом. Гарри наклонил голову в сторону и шагнул дальше в комнату, где он в основном прятался. Гарри осторожно прикрыл дверь, повернув ручку до упора, а затем медленно задвинул её на место. Гарри осторожно отпустил дверную ручку, пока она не перестала поддаваться усилию, а затем отпустил ее. Не было слышно ни звука. Гарри быстро наложил на комнату заглушающие чары, с удвоенной силой наложив их на дверь и окна "на всякий случай". Гарри снова повернулся к двери и прищурился на сомнительный замок, встроенный в круглую ручку (все остальные ручки были ручками! Причудливые резные, почему же ему досталась маленькая круглая?). В лучшем случае эти штуки были хлипкими, и он пожалел, что на двери нет засова. Гарри сжал два пальца в перчатках и осторожно повернул маленький замок, а затем повернулся, чтобы оглядеть тёмную комнату. Быстрое заклинание, направленное на окно — заклинание затемнения — заставило окно потемнеть так, что внешний мир исчез, хотя, с другой стороны, в комнате стало так же темно, как в подземелье. Гарри вздрогнул от потери зрения, но теперь, когда он замедлил шаг, по коже побежали мурашки. Ещё один взмах — и шторы задёрнулись. Гарри опустил взгляд на щель между дверью и полом, а затем оглядел комнату в целом. Ещё одна комната с кроватью, поэтому Гарри взял подушку и положил её на щель. И наконец-то он включил свет. ....Фиолетовый. — Значит, это моя, — Гарри уставился на тёмно-фиолетовые стены, на фиолетовые ковры, устилавшие деревянный пол, и на покрывало — чёрное, с красным осьминогом на каждом сантиметре. Осьминог был жутко похож на Оддако, и Гарри мог только предположить, что это был индивидуальный заказ. Гарри обошел разбросанные по полу вещи — похоже, кто-то пронесся здесь и оставил после себя целый вихрь — устало сел на кровать. Гарри расстегнул куртку и выпустил Оодако, чтобы тот не мешался под ногами, пока он кружил вокруг. Оодако опустился на расстеленную постель и томно раскинул щупальца. — Рад, что ты расслабился, — улыбнулся Гарри осьминогу, а затем оглядел свою комнату в целом. Казалось, что здесь кто-то порылся, и Гарри надеялся, что это сделал не он. Ведь в последний раз такой беспорядок был в одиннадцать лет, и это был первый месяц жизни в Хогвартсе, когда Невилл тихо подошёл к нему и выразил свои чувства по этому поводу. Кроме цветов и постельного белья, здесь было не так уж много вещей, чтобы Гарри мог утверждать, что эта комната принадлежала ему как "Черепу". Здесь стоял дешевый высокий комод с туалетным зеркалом. Верхняя часть комода была завалена таким количеством косметических средств и флаконов, что верхняя часть комода прогнулась посередине, что свидетельствовало о его дешевом качестве. Гарри проследил белые отпечатки пальцев и пятна по бокам зеркала от того, что оно было отрегулировано во время использования. А внизу был нарисован какой-то ужасный смайлик темно-фиолетовой помадой. Рядом с дверью находилась огромная спрятнанная доска, завешанная плакатами с изображением мотоциклов и каскадеров. Гарри прошелся глазами по доске и нахмурился. Что-то здесь было не так... Гарри поднялся на ноги, не обращая внимания на одежду и пустые гильзы, которые он разбросал по полу, и подошел к доске. Доска была сделана на заказ, и Гарри пришлось отодрать несколько плакатов с левой стороны, чтобы найти грубую раму. Сама доска была длиннее, чем рост Гарри. Гарри провел пальцами по плакатам и понял, что... здесь было много фиолетового. На мотоциклах, на каскадёрах. И... в общем, там была даже фотография велосипедиста размером с малыша на пропорциональном велосипеде. Малыш был в шлеме, но то, что за его спиной сидел Оодако, давало довольно большую подсказку, кто это. К тому же, над картиной тянулась фиолетовая нить. Кажется, три отдельные нити. Они начинались в другом месте под плакатами и заканчивались тоже в другом месте. Они не выглядели осмысленными, но в то же время Гарри не считал себя как Скалла искусным декоратором. Это означало, что ему следует заглянуть под плакаты. Потому что, скорее всего, там была причина. Просто там было... так много всего. Гарри выдохнул воздух, потянулся к пробковым доскам в форме черепа и осторожно извлек их, крепко ухватившись за бумаги, которые они хранили. Гарри повернулся, ища, куда бы их положить, и в конце концов просто положил их на пол рядом с доской. Гарри собрал маленькие черепа в руки, освобождая место на пробковой доске рядом с фотографией своего малыша. — Оодако — это такое странное проклятие. Я никогда не слышал о проклятии, которое не просто убивает человека или обрушивает на него несчастье, а омолаживает его, — Гарри мог бы знать, ведь на его долю выпало не мало проклятий, к тому же он состоял в браке с человеком, снявшим проклятие. Проклятия призваны причинять вред, и, хотя вред явно был нанесён, Гарри показалось, что его недостаточно, судя по воспоминаниям и случайно найденной фотографии. Гарри приостановился, найдя часть пробки, и нахмурился, проводя затянутыми в перчатку пальцами той руки, которая не держит булавку, по краю карточки с подчерком напоминающим судорожные движения курицы. Почему под всеми фотографиями были надписи? (Особенно под своими фотографиями — почему их так много? Гарри сомневался, что он настолько самовлюбленный...) Гарри взял ещё, и медленно очистил доску от всех плакатов и фотографий байка и своего взрослого тела, выполняющего трюки. Волшебник отступил на шаг и высыпал несколько десятков черепов, которые лежали на комоде перед овальным зеркалом. Гарри некоторое время смотрел, как черепа подпрыгивают в пространстве между бутылочками и баночками с косметическими средствами, затем снова повернулся к доске и сделал ещё несколько шагов назад. Она была... огромной. Карточки, бумаги, радуга разноцветных ниточек, соединяющих разные карточки. Фотографию себя в детстве он не заметил, так как она была затянута нитками. В центре доски лежала карточка, на которой жирными буквами было написано "HARRIUS POTTER QUAE EST?" Латынь. "КТО ТАКОЙ ГАРРИ ПОТТЕР?". Все карточки были написаны на латыни. С лучшей грамматикой, чем обычно. Гарри был хорошо известен своей ужасной скорописью и тарабарскими словами, которые обретали смысл только после некоторого наклона головы. — Оодако? — позвал Гарри, оглядываясь через плечо на своего осьминога. Оодако перебрался на край кровати, стоящей рядом с Гарри, и когда осьминог заметил, что Гарри смотрит на него, поднял несколько щупалец вверх и в сторону Гарри. Гарри шагнул и протянул осьминогу руку. Оодако приподнялся и пристроился на плече Гарри. Гарри стало спокойнее оттого, что рядом с ним кто-то есть (пусть даже это всего лишь осьминог). Гарри отошел к доске. Он заметил все больничные опознавательные значки. Имена на фотографиях были выцарапаны каким-то ножом. Но Гарри... через мгновение он узнал лица. Они были старше, чем он помнил, но это был Билл. Гарри поднял руку, чтобы обвести лицо Билла, затем перешёл к следующему такому же значку из той же больницы (той самой, которую он посещал, как он понял) и увидел Флёр — ужасно красивую и хорошо сохранившуюся. И Невилла. И... девушку, очень похожую на Гермиону. Книжные очки и крупные передние зубы. Очень похожа на Гермону... но не... не совсем. Но и на Розу не похожа. Кто же это был? — Почему я вычеркнул их имена? — Гарри сморщил нос и поднёс кончики пальцев к губам, прижавшись губами к покрытым перчаткой пальцам. Глаза Гарри продолжали следить за происходящим. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что он сам, как и Череп, тоже понял, что что-то не так. Это очень напоминало старый сбор и анализ данных Авроров. Гермиона давно помогла модернизировать это, но Гарри изначально был обучен собирать улики и дела именно так. Там была фотография Фрэнка. Не намного моложе того, каким его видел Гарри. На карточке рядом с фотографией было написано "Фрэнк", а на той же карточке "Каркасса?". Гарри явно встречал Фрэнка раньше. Фотография тоже была обрезана. Гарри мог видеть на фотографии бледную руку кого-то другого. Гарри протянул руку и вынул фотографию Фрэнка из булавки. К разочарованию, фотография действительно была разрезана, а не сложена. Гарри на мгновение задумался, прежде чем убрать фотографию в карман. Фон фотографии напомнил ему столики на улице в "Каркассе". Фрэнк даже улыбался. ....Он выглядел дружелюбным... У Фрэнка всё ещё были друзья в "Каркассе"? Или Джинни их тоже выгнала, как только Фрэнк дезертировал? Когда Фрэнк дезертировал? Гарри ещё раз огляделся по сторонам, выискивая глазами какие-нибудь ещё подсказки. У него не было времени на то, чтобы обшаривать каждый дюйм, потому что Реборн, несомненно, скоро пройдёт мимо этой комнаты. Гарри неохотно убрал доску, чтобы взять ее с собой. Даже уменьшившись, она могла нарушить тот порядок, в котором она сейчас находилась.К тому же у него не было коробки из-под обуви, в которой её можно было бы безопасно перевезти. Уменьшение не означало, что она не могла рассыпаться в кармане. В конце концов, его навыки чар были так хороши. Даже с палочкой смерти. — Я ни с кем не встречался, — простонал Гарри, отыскивая маленькие цифры. Месяц или год были бы в самый раз. Но ничего не было! Гарри даже достал карточку и проверил обратную сторону. Там не было буквально ничего, что он мог бы увидеть. Еще больше судорожных записей. Но никакого порядка не было: — Если бы я думал, что я единственный, кто когда-либо увидел это... — возможно, Череп предполагал, что он просто запомнит порядок. Или цвет чернил был подсказкой. Но для Гарри не было ни кода, который он должен был выучить, ни объяснения. Ошибочность предположения, что все подобные воспоминания останутся навсегда. Гарри слегка подпрыгнул, услышав, как в коридоре хлопнула дверь. — Давай-ка возьмем костюм, Оодако. Ты готов? — спросил Гарри, сдвигая куртку так, чтобы Оодако мог пролезть внутрь, а он — застегнуть молнию. Когда осьминог был готов, Гарри повернулся к своей комнате и стал рыться в ней. Он проверил свою одежду на полу. Заглянул под одеяла. В комоде (черт, у него было много трюковой одежды), и даже на прикроватном столике (черт, там было много оружия), но в итоге ничего не нашел, где бы ни лежал его костюм. — Последний раз я надевал его... после того, как я... я получил, — Гарри сделал паузу и прижал руки к глазам. — Тот блондин. Как же его звали... — за веками ожило призрачное изображение лица без глазных яблок. — Его звали, — Гарри запнулся. Но теперь, когда он нуждался в этом, ему казалось, что он хватается за воду и пытается удержать ее. — Реборн или... или, — Гарри сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. — Блондин. Единственный блондин. Белокурый Аркобалено, — Гарри сказал это скорее себе, чем Оодако. Он потер глаза, затем откинул голову назад и закрыл глаза. Гарри изо всех сил старался установить какую-нибудь мысленную связь, чтобы имя всплыло в памяти. Но этого не происходило. Тогда Гарри вздохнул. Это было приятно — хоть на мгновение перевести дух. Окинув взглядом свою комнату, Гарри в конце концов вернулся к самому захламлённому и довольно безумному месту в комнате. Верхняя часть комода перед зеркалом. Гарри подошёл к нему поближе и окинул его взглядом. ...блестки. Гарри взял фиолетовую помаду с блестками и поднес ее к свету. Гарри бросил взгляд на зеркало в туалете, рассматривая маленькие пятнышки, в основном использованные, но не законченные средства. Так много в ней было той самой белой пасты для лица. Гарри долго держал помаду в руке, прежде чем снять прозрачный пластиковый колпачок и повернуть фальшивый золотой нижний конец. Череп всегда пользовался помадой как боевой раскраской. Гарри медленно поднес ее ближе. Что плохого в попытке? Гарри, не разжимая губ, прижал фиолетовый блеск сначала к нижней губе. Нижняя губа сдвинулась, помада соскользнула и попала в под губу. Гарри сузил глаза и сосредоточился. В конце концов он прибег к смутным воспоминаниям о том, как Джинни проводила помадой туда-сюда и терла губы. Гарри неуклюже повторил это действие, прежде чем отдернуть руку. Пальцем он попытался подтолкнуть маленькие мазки обратно в линию, и, кажется, всё было в порядке."Это больше блеск, чем фиолетовый... как... как ты это называешь?" — Гарри склонил голову набок. Это было похоже на один из тех шаров, которые покрыты маленькими зеркальными квадратиками. Гарри видел его раньше, но не мог точно сказать, когда, где и как он назывался. Гарри посмотрел на помаду, потом поискал еще. С ней губы не казались такими сухими. Может быть, Череп правильно рассудил. Его лицо и так было в полном беспорядке, что в конечном итоге даст небольшая помада? Да и всем будет на что поглазеть, кроме шрамов. Гарри схватил еще несколько штук, как только заметил их, и сунул в карман куртки. От езды по дороге без шлема у него обветрились губы и немного лицо, так что, возможно, это уменьшит ущерб на обратном пути. Уладив этот любопытный вопрос, Гарри выключил свет и отменил заклинание на окне. Гарри отпихнул подушку от дверной щели, прижался ухом к двери... и отменил заклинание глушения. Тишина. Гарри отпер дверь и медленно потянул её назад, чтобы увидеть сквозь щель дверь. Гарри на мгновение задержался, наблюдая за движением в тёмном коридоре, но в итоге ничего не обнаружил. Гарри подождал еще немного, затем вышел из комнаты и тихо закрыл дверь. Гарри перешагнул через следующую дверь и открыл... ванную комнату. Полную ванную. Гарри вошёл внутрь и закрыл дверь. Быстро наложив глушащие чары, Гарри снова достал телефон. Там был только один пропущенный звонок. — ...Привет, Реборн? Ты все ждешь, когда я позвоню? — спросил Гарри, снова взяв трубку. Ему ответила тишина, но Гарри предположил, что Реборн просто использует разговор как отвлекающий маневр, чтобы еще больше сосредоточиться на Гарри. — Тебя беспокоит, что ты меня не слышишь? — Гарри закатил глаза на темное зеркало. — Но ты же здесь, — плавно ответил Реборн. — Только пока я не получу то, что хочу, а потом я уйду, — ответил Гарри, склонив голову набок. Что ж, теперь оставался только один выход: — Мне нужен мой костюм — тот, который вы у меня забрали. Мой каскадёрский костюм, — продолжал Гарри. Ведь если Реборн пошел на поводу у костюма, пытаясь помешать Гарри, значит, ему будет легче его найти: — Тот, который я носил до встречи с тобой. Он исчез, и он мне нужен. — Тот, в котором тебя нашел Колоннелло, — голос Реборна был настолько же ровным, насколько и мягким. — Да, — Гарри ответил тем же, мысленно повторяя имя Колоннелло, чтобы закрепить его в памяти. Он мог вспомнить поездку на пароме после того, как пришел в себя. После того, как он зафиксирует эти глаза. Гарри поднял руку и прижал ее к своему когда-то обожженному плечу: — Это тот самый. Гарри положил трубку. — Укажи мне комнату Колоннелло, — Гарри наблюдал, как его палочка вращается и указывает налево. Гарри выскочил из ванной, держа палочку наготове. Палочка вращалась, пока не привела его к двери, ведущей в его собственную комнату. Гарри услышал приглушённые шаги. — Акцио, чёртов костюм Черепа! — прошептал Гарри, схватив в руки свою палочку. Гарри подавил вздох, когда полоса ткани приблизилась к его лицу. Гарри схватился за ткань и в конце концов уменьшил её до приемлемых размеров, после чего засунул её в куртку и позволил Оодако завернуть её поплотнее. Вот и все. Дело было сделано. Гарри бросился к лестнице. Потайная дверь была закрыта, но Гарри знал, что она там есть. Он толкнулся телом в стену и с ухмылкой увидел, как она отворилась. Гарри толкнул ее и открыл до конца. И вот Гарри уже летит вниз по лестнице. Не по своей воле. Что-то врезалось, пол ушёл из-под ног, и тугие ленты обхватили его тело, когда он падал. Плечо ударилось о ступеньку. Боли нет. Рука, зажатая под телом. Нет боли. Соприкосновение головы со ступенькой. Нет боли. Удар о пол — боли нет, но Гарри смутно осознал, что приземлился на что-то более хлюпающее, чем твердый пол кухни, когда он выплеснулся на кухню. Гарри зашатался, задыхаясь, пока его тело сориентировалось. Или пыталось. Гарри лишь ненадолго задохнулся от руки, обхватившей его шею, прежде чем Реборн сместился и дышать стало легче — хотя рука не совсем ушла. Гарри оттолкнулся ногами, и почувствовал, как Реборн выдохнул воздух ему в ухо, а затем киллер сместился достаточно сильно, коленом подался вперед и сильно надавил на заднюю поверхность коленей Гарри. Через мгновение Гарри выдохнул и позволил своему телу обмякнуть — главенство в этот момент находился в руках Реборна. — Ты хоть помнишь, что значит "сенпай"? — дыхание и тело Реборна были слишком горячими, и Гарри снова почувствовал себя как в лихорадке. Гарри молча сжал губы и ждал малейших движений Реборна, чтобы освободиться. — Традиционно, в прямом переводе на английский, это означает "старшекурсник" или "старший", — Реборн хмыкнул про себя и действительно сдвинулся. К сожалению, только для того, чтобы ухватиться за запястья Гарри и сжать их вместе, чтобы Реборн смог вытащить его вторую руку из неудобного клубка, в котором они находились до этого. Гарри изогнулся всем телом. И его голова оказалась крепко притянута к сгибу руки и плеча Реборна. Рука, обхватившая его шею, крепко впилась своими собственническими пальцами в плечо Гарри: — Но реальность гораздо больше. Это часть другого слова — кохай. Скажи мне, что оно означает, я знаю, что ты умеешь говорить. У Гарри скрутило живот. — ... младший... — сквозь стиснутые зубы просипел он, сжимая запястья, несмотря на предупреждающую лёгкую боль от того, что они были плотно сжаты вместе. — Итак, старший и младший. На определении это не заканчивается. Это социальная обязанность. Сенпаи обязаны присматривать, направлять и заботиться о своих младших товарищей. И, как следствие, кохай обязаны позволять заботиться о себе, — Гарри вскрикнул, когда его голова тяжело опустилась на мраморный пол входа, но, пожалуй, хуже всего было то, что Реборн внезапно отпустил все части тела, а тепло ушло, когда Реборн физически перевернул Гарри. Мир закружился, и Гарри замер. Гарри моргнул и, прищурив глаза, посмотрел на Реборна. Убийца не протянул руку и не прикоснулся к Гарри, а Гарри медленно уперся ладонями в пол и сел. Гарри посмотрел вниз, где колени Реборна нависали над полом, а сам он сидел, опираясь на пятки. Гарри поднял глаза и увидел, что этот напряженный взгляд устремлен на его лицо. На его губах. Гарри сунул руку в карман, пытаясь найти что-нибудь отвлекающее. Реборн протянул руку. Гарри поднял незанятую руку, чтобы отбить— —Реборн отбил руку Гарри, посылая ее в сторону— —и, используя пальцы своей руки, зацепил большим пальцем уголок рта Гарри и растянул его в стороны: — И что, серьёзно, из всех тех, что ты мог бы нанести, ты выбрал это чудовище? Гарри вытряхнул открытую помаду с блестками на белую рубашку живота Реборна — она приземлилась с мягким "шлепком". Гарри замер, наблюдая за тем, как темные глаза Реборна медленно опускаются к тому месту, где помада была размазана по фиолетовому цвету и блесткам. Гарри дернулся, и помада оторвалась от основания и с тихим звуком упала на пол. Большой палец, зажавший уголок рта Гарри, потянулся шире. — Ты испортил мою рубашку, — голос Реборна можно было назвать пустым, но Гарри, клялся, слышал, что в нем живут темные помыслы. Автоматически прозвучавший беспорядочный ответ Гарри был, проще говоря, тем, без чего можно было обойтись: — Я обещал блеск, — Гарри использовал свои пальцы и с усиленной магией скоростью подбросил контейнер с помадой к лицу Реборна. Когда киллер двинулся, чтобы поймать предмет, Гарри схватил руку с зажатым во рту большим пальцем и нажал на запястье, где был спрятан кончик его палочки — Экспульсо — и отправил конечность и остальную часть Реборна в полет на метр или два назад. Гарри успел вскочить на ноги. Реборн плавно поднялся на ноги, руками расправил складки пиджака, чтобы он висел за спиной, и медленно встал. Они стояли лицом к лицу, между ними не было двери. — У тебя в списке еще есть ключи и пыль, — Реборн потянулся в нагрудный карман костюма и достал сигарету. Гарри хмыкнул, глядя, как киллер засовывает смертельную палочку между губами. Когда Реборн потянулся прикурить, Гарри протянул ему ключи от машины Реборна. Спокойное похлопывание Реборна прекратилось, когда он сосредоточился на ключе, на котором было выгравировано "R". А также украшение в виде брелка. — Ты неравнодушен к ящерицам, — Гарри хмыкнул, разглядывая маленькую лакированную зелёную штучку, очень похожую на спутника Реборна, которая в данный момент висела на воротнике его рубашки. Молчание затянулось. — ...Ты намеренно тупишь, — заметил Реборн, доставая зажигалку. Сигарета была зажжена, но Реборн не стал затягиваться. Вместо этого он пустил дым вверх, как нить марионетки. — Конечно, мистер Хамелеон, — Гарри усмехнулся, переключив внимание с болтающегося брелока на крепко зажатый в руке. — Осталось только уйти. — ...Мистер Хамелеон? — Реборн — дурацкое имя! — Гарри вскрикнул, уклоняясь влево и выныривая из кухни. Гарри ухмыльнулся, разгоняясь, его скорость не замедлялась, когда он спринтовал вперед. Гарри уже почти добежал до двери, когда почувствовал покалывание в позвоночнике и пригнулся. От входной двери, где находилась голова Гарри, отскочил пистолет. Гарри остановился и повернулся к Реборну. — ...Ты что, бросил пистолет? — Гарри поперхнулся, а затем дернулся в сторону, когда одна из чаш, которые Реборн размашисто швырнул в него, полетела в сторону входной двери. Гарри упал и задом наперед выкатился из комнаты в коридор: — Надеюсь, эта чашка была твоей — иначе кто-нибудь разозлится! — Это было твое! Гарри рассмеялся, оттолкнувшись от ближайшей стены, и позволил импульсу устремиться вперёд в спринте. Он почувствовал, как пальцы коснулись его шеи, а затем прибавил скорость, сделав рывок: — Лжец! Мои наклейки не наделали бы столько шума! Гарри влетел в дверной проём и, отскочив, резко бросился в выбранную им комнату. Гарри перекатился вперёд, спрыгнул с шезлонга ярко-жёлтого цвета (он светился даже в безлунную ночь!) и бросился к окну. Взмах палочкой — и окно взметнулось вверх, и он успел нырнуть в него. Что-то схватило его за ногу. Руки Гарри успели подхватить его, прежде чем он разбил лицо о землю, но от удара он пошатнулся. Гарри дернул ногой, даже когда повернулся, чтобы посмотреть. Весь воздух покинул его легкие, и Гарри застыл на месте. Его руки тряслись. — ...Луче! — это имя прозвучало как проклятие. Гарри видел только ее лицо. ("...Мы не очень подходим друг другу...") — Нет... Это я — Юни... Череп... ("...В будущем...") Гарри не мог дышать. На его глазах лицо Луче... наклонилось. ("...У судьбы... другие планы на тебя...") Более молодое лицо. ("Это будущее не для тебя") Те же голубые глаза. Как-то шире. Но как-то всепонимающе, несмотря на свою открытость. ("Это будущее не для тебя") Цвет волос был тот же. Но стрижка была другой. Незначительно, но отличалась. ("Это будущее не для тебя") А вот немодная форменная фуражка и белый плащ были все те же. ("Это будущее не для тебя") Тот самый знак. ("Это будущее не для тебя") Под левым глазом. ("Это будущее не для тебя") Реборн спокойно отошел от окна, выпустив струйку дыма, так как фетровая шляпа закрывала ему глаза. Мужчина приложил руки к губам, вес самодовольно переместился на одну сторону. ("Это будущее не для тебя") Не-Луче поджала губы. В свете звезд блеснули слезы. ("У судьбы на тебя другие планы, Череп") Губы Не-Луче шевельнулись. Но Гарри слышал в своих ушах только одно. ("Это будущее не для тебя") ("Это будущее не для тебя") ("Это будущее не для тебя") ("Это будущее не для тебя") ("Это будущее не для тебя") Гарри схватил кулек гравия и грязи и швырнул его в лицо Не-Луче. Девичий вопль и призыв "Принцесса" каким-то образом прорвались сквозь эхо Луче в голове Гарри, даже когда он откатился в сторону, освободив свое тело. По пути он едва успел увернуться от Реборна. Гарри вскинул правую руку — экспульсо... Он увидел, как прыгнувшего Реборна отбросило назад, как тряпичную куклу. Тот каким-то образом приземлился на ноги, как кошка. Гарри обругал себя за то, что стоял на месте и наблюдал за безопасным приземлением, и бросился бежать в сторону дома. Даже при свете звезды Гарри хорошо заметил машину Реборна. Гарри подпрыгнул и скользнул по капоту черной машины, чтобы попасть на водительское место. — Гхах! — Гарри дернулся и упал на землю, едва избежав захвата головы, которую приготовил для него Колоннелло. Гарри вскочил на ноги, на мгновение вырвавшись из цепких рук Колонелло, а затем послал в адрес блондина слабое проклятие желейные ноги. Гарри откатился в сторону, когда Колоннелло упал лицом в гравий. Гарри отпихнул мужчину и наблюдал, как Колонелло шатко поднимается на ноги. Как всегда, ловко. Заметил Реборна, уже так близко. Всего в нескольких шагах от него. Гарри горько усмехнулся, прислонившись спиной к водительской стороне машины Реборна. Она была гладкая и черная, и каким-то образом между выходом на улицу и приездом сюда Гарри потерял брелок. Гарри почувствовал, что сейчас самое время прилечь и пожелать, чтобы мафиози не были так ужасно изобретательны. И профессионалами. ...и самоотверженными. — Почему вы все продолжаете... пытаться? Почему вы не можете просто позволить мне получить то, что я хочу, и отпустить меня? — спросил Гарри, его голос сорвался на хныканье, когда он раздраженно поднял ногу и с силой ударил каблуком своего велосипедного ботинка по водительской двери Реборна. Глаза Реборна сузились, превратившись в осколки тьмы, что стало еще более драматичным из-за отсутствия луны и внешнего освещения. Гарри заскрипел зубами в ответ. — Мы — элементы, существующие под-, — начал Коннелло, не выпуская из рук пистолета, а его голубые глаза метнулись в сторону и устремились на Реборна. Гарри заметил это краем глаза, так как тоже был сосредоточен на Реборне. Плечи мужчины были прямыми и напряженными. Его распахнутый пиджак развевался в ночи, а шелковистый блеск галстука отражал скудный звездный свет. Он производил впечатление. Гарри ненавидел его. — Не говори ерунды! Она отказалась от меня! Я никогда ни с кем не был связан! — и это все еще жгло. Очень, очень сильно жгло. Стыд и унижение всё ещё были так сильны, что у Гарри сжалось горло от сочувствия: — И всё из-за её глупой веры в судьбу, — отрезал Гарри, прикусив губу и прижавшись к машине, как будто это могло спасти от выстрелов Реборна, который стрелял в его собственное окно со стороны водителя. — Не смей... — раздалось сиплое шипение Реборна. Разве не новолуние должно было символизировать новые начинания? Рождение? Возрождение? Значит, пришло время сжечь эти мосты. Гарри нужно было стать новым человеком, и мир мафиози был не для него. Даже Каркассы не были настоящими мафиози. — Пошел ты и твоя судьба...! — Гарри задохнулся, когда левая нога подкосилась. Гарри тяжело упал, ударившись локтем о твердый гравий. Гарри услышал потасовку, но едва обратил на нее внимание, как потянулся к левой ноге, продвигаясь вниз, пока на середине бедра его пальцы не натолкнулись на влажное тепло. Затем порванные джинсы. А потом... дыра. Гладкая, мокрая и... Гарри прижал ладони к огнестрельной ране, медленно поднял голову и сосредоточился на ссоре Колоннелло и Реборна, пистолет Реборна лежал на гравии и находился промеж Гарри и Реборна. Гарри поднял руку, и пистолет ткнулся ему в ладонь. Он показался ему самым тяжелым из всех, что он когда-либо держал в руках. ... В меня стреляли... Гарри оцепенел. Ничего не болело. Палец Гарри скользнул по спусковому крючку, хватка была настолько знакомой, что ему показалось, будто он парит. Другой рукой Гарри подтолкнул себя вверх, чтобы, пошатываясь, снова встать на ноги. ...выстрел... Боли нет! Пошел ты, Реборн! Гарри нажал на курок и наблюдал, как Реборн беззвучно заваливается назад и вниз, что грохот выстрела затмил все остальное. Гарри наблюдал, как Колоннелло застыл на месте, подняв руки вверх и по-прежнему стоя спиной к Гарри. Гарри опустил пистолет и теперь смотрел только на Реборна, который неподвижно лежал на земле. — ...Череп, — голос Колоннелло плыл по воздуху, как дым, и доносился до Гарри сквозь звон в ушах. У Гарри заболел живот. Стыд, унижение, сожаление обволакивали его рот и выплескивали гнев прямо из него. Гарри вздрогнул всем телом и открыл рот. Яркий белый свет пронесся по поляне, совпав с ревом мотоцикла Гарри, когда машина ожила и рванула вперед, рассыпая гравий. — Череп, залезай! — голос Лилианы едва возвышался над звуками мотоцикла и собственного сердца Гарри. Гарри запрыгнул на заднее сиденье мотоцикла. Его руки обхватили Лилиану, даже когда он повернул голову в сторону и посмотрел... Реборн стоял рядом с Колоннелло. Оба держали руки по бокам, не двигаясь. — Не ищи. Не ищите меня, — Гарри говорил, сомневаясь, что они его слышат. Но действия были громче слов, не так ли? ...он и Аркобалено были из разных миров. Гарри не чувствовал себя сильным. — Эта судьба не для тебя, — прошипел Гарри, переводя взгляд с Реборна на заплаканную Не-Луче, стоящую за локтем высокого мужчины в костюме. Такая маленькая. — Подожди! — это прозвучало высоко и нуждающе- Магия всегда была отдельной. Должна быть отдельной. А он был самым волшебным существом на свете. Мир изменился. И Лилиана унесла его в ночь.