___

И как прекрасен быт без волшебства, Как волшебство наивно перед бытом. (с)       — В городе культиваторы из Ланьлина и Гусу, они ищут…       Сяо Синчэнь запинается на мгновение.       Сюэ Яна — скажи это. Услышит ли он все тот же смех, безжалостный, надменный, беспомощный, нескончаемо пронзающий сердце? Что сделает этот безумец — убьет его, выйдет навстречу стражам? В клане Лань слишком опытные заклинатели, ему не победить.       — …Ищут кого-то, какого-то беглого преступника, — сглотнув, произносит Сяо Синчэнь, и только тогда снова возвращается чужое дыхание. Даочжан держит своего спутника за запястье, избегая касаться левой руки. Слышит — на три секунды — тот самый смех, только тихий, обрывающийся сразу, как только Сюэ Ян осознает, что смеется.       — Как это по-даосски, Сяо Синчэнь — решить, что им почему-то нужен я, — Сюэ Ян насмешливо щурится, дожидаясь, когда Сяо Синчэню станет немного стыдно в свете недавнего обсуждения тонкостей драгоценного великодушенствующего учения, и чуть откидывает голову назад, с удовлетворением разглядывая страх своего спасителя. Ему льстит такая реакция, и ему она на руку — он любит неожиданные подтверждения того, что план срабатывает как надо. Непохоже, что Сяо Синчэнь его узнал — скорее, просто весьма логично обеспокоился, что у человека, найденного раненным в придорожной канаве, ничуть не рвущегося попасть обратно в мир кланов и так упорно отказывающегося назвать себя, могут быть свои счеты с законом. Но он в то же время немного разочарован, словно спасали не его самого, а кого-то другого. Он почти надеялся услышать… правда, что бы он тогда делал? Сюэ Ян встряхивает головой, отгоняя ненужные мысли.       — Ладно. Ты прав. Я не жажду встречаться с заклинателями Гусу Лань, и вообще с какими-то ни было заклинателями, хотя это… долгая история, — не совсем охотно подтверждает он, все еще втайне ожидая чего-нибудь покатастрофичней — как же он устал от рутинного спокойного бытия в этом семейном погребальном гнездышке! — и тут же, развеселившись, предлагает, смешливо фыркая и теряя всякую опасливость: — Что будем делать? Спрячем меня в гробу?       Сяо Синчэнь прикидывает: если кто-то поведал об обосновавшихся в городе чужеземцах, прятаться бесполезно, их приметы уже знают. Он толкает Сюэ Яна к стене.       — Не шевелись, — говорит Сяо Синчэнь, и его проблема недовольно морщится, когда в лицо летит синяя вспышка.       — Сяо Синчэнь, ты решил и меня сделать слепцом? — Сюэ Ян трет глаза, с удивлением ощупывая искривившийся нос, припухшие щеки, иначе проведенную линию бровей… он никогда не слышал о подобных иллюзиях, трансформирующих саму плоть. Челюсть его отвисает в восторге. Это диковинно! Сяо Синчэнь непременно, прежде чем умереть, должен научить его этому трюку — о чем он не стесняется тому сообщить. Исключая про «умереть», конечно. На дворе слышны голоса. Благородный глупец встряхивает его за плечи. Если бы у Сяо Синчэня были сомнения насчет кривляющейся перед ним личности, Сюэ Яна можно сейчас узнать только по манере подавать свою неповторимость. Но Сяо Синчэнь остается нарочито слепым.       — Тебя не узнают, если ты сам все не испортишь.       Вот это абсолютно верное замечание — и то, что даочжан не понимает, насколько верное, заставляет Сюэ Яна согнуться в еще одном приступе неозвученного смеха.       Все-таки это необыкновенно весело.