Лучший мужчина на свете

Я боялась осуждения, презрения, совести. А он настаивал, что нашу любовь не нужно скрывать.       Я сижу в гримёрке с самым лучшим мужчиной на свете. Его неповторимый парфюм моментально развеивается по комнате. Этот запах я не перепутаю ни с чем: вишня с горьким шоколадом и еле ощутимыми нотками ежевики. Я осторожно сажусь в кресло, закидываю ногу на ногу. Какое-то время просто смотрю на него. Он такой строгий и сексуальный в своём фирменном чёрном костюме. Меня манят аккуратные пуговицы его рубашки, которые я уже мысленно расстегнула. Нам совсем необязательно говорить, ведь мы буквально чувствуем друг друга. Такое ощущение, будто наши сердца связаны невидимой нитью. И эту связь я чувствую всегда, с момента нашего знакомства.       — Ты, кажется, что-то хотела спросить? — его низкий бархатный голос нарушает наше молчание.       Из своих эротических фантазий я возвращаюсь в суровую реальность, где мы чуть-чуть повздорили. Снова.       — Дан, ты обижаешься на меня? Если да, то давай обсудим это, не нужно вот этих сцен.       — Каких сцен, Тина? Ты хочешь сказать, что я не имею права на тебя обижаться, действительно не видишь причины?       — Имеешь, — отвечаю я, виновато опуская глаза к полу.       Как же он красив. Особенно, когда злится. За три года наших отношений не было и дня, чтобы эта мысль не промелькнула у меня в голове. В его карих больших глазах всегда читалась невероятная любовь. Та самая, о которой пишут песни и снимают фильмы. Я была не просто партнёром, я была музой, которую боготворили и желали каждый день. В каждом действии своего мужчины я чувствовала преданность. Когда Дан смотрел на меня свысока, я забывала дышать. Встреча с ним кардинально изменила мою жизнь. И я поверила в легенду, которая гласит, что боги, разозлившись на людей, разделили их на «половинки», а теперь мы вынуждены найти свою. Я, кажется, отыскала её. Он мой, свой.       — Малыш, мне надоело. Мне надоело прятаться, мне надоело скрывать, отшучиваться и недоговаривать. Чёрт возьми, почему мы должны брать разные места в самолёте, брать два номера в отеле, почему я не могу тебя поцеловать тогда, когда хочу? Почему я не могу сказать всему миру, кого я люблю, кто моя избранница. Я не пойму, кого ты боишься? Жизнь одна, любимая, а ты тратишь её на непонятные переживания. Очень глупо.       Он всегда жил по такому принципу, что жизнь одна. Я часто слышала эту фразу, но никогда не понимала её до конца. Мне казалось, что это беспечно.       Я не знаю, что ответить. Повисла тишина, которая пугает меня. Я понимаю его чувства, но ничего не могу с собой поделать. Мне страшно. После смерти Жени больше всего я боялась публичных отношений. Я чувствую… Вину? Стыд? Наша идиллия это что-то такое сокровенное, что я хочу оставить себе и не делиться. Но, с другой стороны, я понимаю своего мужчину, которому не нравятся эти игры. Я взрослая девушка, женщина. Я артистка, музыкант. Обеспеченная и независимая, а до сих пор такая неуверенная в себе, какой была и в пятнадцать. Мне не всё равно на чужое мнение. Почему? Боже, какая дура.       — Ты — самое сокровенное, что у меня есть. Всё, чего я опасаюсь — потерять тебя, — еле слышно мямлю я.       — Не потеряешь, Тиночка. Ни-ко-гда, — тихо отвечает Балан.       — Обещаешь? — я наконец поднимаю голову и направляю свой взгляд прямо на него.       Дан подсаживается ближе ко мне. Смотрит на меня, словно хищник на добычу. Его тёплая рука ложится на мою талию, плавно изучает мои изгибы. Мужские губы тянутся ко мне, а уже через секунду мы сливаемся в долгожданном поцелуе. Он целует меня грубо и одновременно с нежностью, кусая нижнюю губу. Так может только Балан. Он тот, кто сочетает в себе не сочетаемое. А сейчас Дан бесстыдно, жадно оставляет след за следом на моей шее. Он расстёгивает бюстгальтер, нежно ласкает языком мою грудь. Я чувствую, как он моментально заводится, как тяжело дышит. Как его тело требует моё в эту минуту.       — Прямо здесь, Дан?       — Неважно где, я хочу тебя прямо сейчас.       — Нас же услышат, что ты задумал?! — испуганно вскрикиваю я.       — Ой, как страшно! Королеву не должно это волновать, — голос его не выдавал никакого страха или волнения.       — Собака… — тихо бормочу себе под нос.       Высокомерный, властный, сильный. Такой другой, но мой. Чёрт, да я схожу с ума. Я не управляю собой, мной правят лишь инстинкты. Я буквально стягиваю с него штаны и не замечаю, как мою юбку уже приподнимают большие мужские ладони, как на мне рвутся колготки. Я сажусь на него сверху. Дан нежно входит в меня. А с моих губ срывается громкий стон. В миг все и всё перестают существовать. Есть только мы и наша любовь, у которой нет никаких границ. Комната сразу же наполняется животной страстью. Меня возбуждает мысль, что нас могут застукать в таком виде. Но в любом случае мы уже не сможем остановиться.       — Умоляю тебя… Продолжай, не останавливайся… — глухо произносит Дан.       — Какой ты сладкий, — шиплю ему на ушко.       Я продолжаю скакать на нём, постепенно наращивая темп. Сейчас Балан полностью под моей властью, а я наслаждаюсь этим так, как никогда раньше. Я и без его просьб не думала останавливаться. В голове тысяча мыслей, большинство из них очень грязные. Чувствовать, что такой потрясающий мужчина влюблён в меня каждой своей клеточкой, что он готов на всё ради нашей любви… Это, пожалуй, самая большая награда.       — Обещаю, не потеряешь, — наконец он отвечает на мой вопрос.       Этот вечер такой особенный для нас. Главное, чтобы он просто был рядом, рядом до последнего моего вздоха, рядом всегда. Никто и ничто не встанет у нас не пути, и плевать, что скажут другие. Я достойна быть по-настоящему счастливой. Я должна быть счастливой ради себя.