«Canción de cuna»

Из полудрёма его вытаскивает тихое и, казалось, совсем неумышленное рыдание. раньше императору могли понадобиться долгие минуты на то, чтобы суметь уловить его сквозь неустанный поток всевозможных мыслей и периодическое дуновение ветра под ухом. краткие всхлипы легко было спутать со скрипом старых дверей или шипением жгучих капель дождя в особо тревожные дни. а иногда банально усталость брала верх и не позволяла тихим мольбам проникнуть к глубинам сознания. Но адаптация была одной из особенностей, удававшихся хозяину островов лучше всего, оттого мгновенное распознавание и реагирование на столь непривычный тихим ночам замка звук вскоре перестало быть чем-то относительно непосильным. стало хватать и сбившегося дыхания или громкого шуршания одеяла на фоне, чтобы император встал с обыденного ночным планированиям письменного стола и отправился к небольшой колыбели. В последнее время таких инцидентов становилось все больше. мужчина не был уверен в причинах – было ли это в порядке вещей или ответ крылся в деталях, но тишину по ночам всё чаще стали прерывать тревожные детские всхлипы. поначалу это слегка выбивало из колеи: отсутствие опыта в столь деликатных вещах, как убаюкивание ребёнка, давало о себе знать каждый раз, когда он пытался взять разгорячившегося очередным прерванным сном мальчика на руки. было непривычно, волнительно и до ужаса неряшливо. он был способен держать под контролем правление массивных территорий с миллиардным населением, но банальное укачивание ребёнка тогда казалось чем-то выходящим за грани возможностей. потом это дело стало обыденным. конечно, трудности всё ещё возникали, но справляться с ними теперь было гораздо легче. они оба приняли непростые условия новой жизни и постепенно стали принимать друг друга. Стоило слегка наклонить голову, как золотистые пряди мигом укрыли собой уставшее лицо императора. они нежно переливались пшеном под бледным светом луны. появление высокой фигуры сразу привлекает внимание внутри колыбельной. всхлипы ненадолго затихают, на их место приходит уже знакомое ожидание. Это заставляет правителя задуматься. Они проигрывали этот сценарий множество раз, но результат по итогу всегда неизменен. делает ли он что-то не так, как следовало бы? возможно, ему стоило поменять старые методы? возможно, причина была именно в их не эффективности? нельзя забывать – мальчик перед ним совсем не похож на других детей. может быть и в подобных нюансах необходим какой-то иной подход? Продолжительный звон в подкорке сознания сбивает напряженный поток мыслей в новое русло. невольное воспоминание несёт за собой предположение. оно кажется ему наивным, но ... Что же, вариантов у него не так много. Порой, всё же, стоит импровизировать. для начала стоило бы... Руки поочерёдно сняли друг с друга перчатки, оголяя светлую кожу, совсем бледную в костяшках. Он не любил это делать. его не смущали мозоли и ссадины, ему не были неприятны ещё, казалось, свежие порезы от штихеля. Нет. его пугали представления, мысли о необратимых последствиях. пугал вид собственной «сгнившей» плоти, кольцом огибавшей кисти у самого основания. в один день оно дойдёт до ногтей и кончиков пальцев. с дыханием кожи уйдёт и сила. Настоящая сила. та, что должна бурлить пылающим жаром во всем живом на этих островах; сила, движущая порядком, дарованная всему и вся родному здешним местам. сила, живущая в глубине гор и каждом дуновении ветра. Она уйдёт, оставив за собой лишь силуэт мертвеца. «Проклятие» голос шипением вырывается через стиснутые зубы. Руки слепо сжимают перчатки, жёсткий материал неприятно скрипит от деформации. веки томно падают под тяжестью согнутых бровей. Мужчина позволяет себе мгновение слабости, пока чистота ночного воздуха успокаивающе обволакивала стенки лёгких. выдох получился прерывистый. груз его тяжкого бремени пробирал вместе с освежающей дрожью. Нужно сосредоточиться. Времени на осознание тягости предстоящих времен будет предостаточно в другие бессонные ночи. Сейчас же его чуть приоткрытый взор устремляются вниз на неспокойную фигуру младенца, взворошившего простыню под собой в утомительном поиске пропавшего сна. невольно от вида возмущенного не спокойствием ночи ребёнка на лице проступает снисхождение. император не замечает, как уголки его губ чуть приподнимаются, а черты на лице становятся мягче. напряжение в спине и плечах оседает. Он медленно протягивает оголённые руки вглубь детской обители, выуживая из неё капризного хозяина. некоторое время император держит дитя на расстоянии вытянутой руки – то ли внезапно боясь приблизить, то ли из чистого и в то же время не совсем ясного смыслу любопытства. их взгляды пересекаются. мальчик, на удивление, терпеливо ждёт его действий. на лицо ребёнка падает мягкий ночной свет. он хрусталиками отблёскивает в заплаканных глазках. тельце в руках крохотное и лёгкое, почти неощутимое в весе. оно всегда казалось таким хрупким в матёрых руках – напоминало знакомое чувство полного пугающего контроля, переполнявшего императора, когда тот покидал стены собственной опочивальни. он мог быть кем угодно в её пределах, но за ней всегда есть и будет, прежде всего, беспощадным Императором Кипящих островов. Охватившее чувство сомнения рассеивают возобновлённые детскими всхлипами. мальчик, ища утешение, обеими руками тянется к старшему, неуклюже подтягивая ноги. Император прижимает ребенка к груди. одна из мозолистых рук машинально начинает поглаживать маленькое создание по спине, периодически переключая внимание на золотистые прядки волос. столь же инстинктивно правитель немного покачивается. медленно и неспешно, выдерживая своеобразный темп: чуть влево, чуть вправо. даже небольшие поскрипывания пола, казалось, становились тише в угоду покоя ребёнка. Голубые глаза следили за еле заметным колыханием шёлкового тюля у детской кровати. Какое-то время всё так и продолжалось: тишина, покачивание, незатейливое движение руки. Потом голову вновь озаряет итог прерванных размышлений. Взмах руки. У самого подола плаща приглушенным, мягким сиянием янтаря загорается свет. заполняя собой каждую щель, он неспешной волной покрывает поверхность деревянного пола, отброшенной ткани перчаток, стола и колыбели. поток магии приятно отдаёт теплом через разношенную подошву длинных сапог. это тут же привлекает внимание ребёнка. мальчика начинают переполнять эмоции, он устремляет взгляд под себя и пристально наблюдает за переливами волнообразных потоков свечения. для него это было чем-то по-настоящему необычным. подобное он мог наблюдать не то чтобы часто: ежедневный досуг ребёнка составлял либо сон, либо доскональное изучение интерьера вокруг. но и в этом разнообразие ограничивалось лишь мастерской, да императорскими покоями. не лучшее окружение для переполненного любопытством дитя, однако, владыка готов был принять подобные «жертвы», требуемые сохранением личности маленького жителя замка в секрете от неугодных лиц. «Слишком многое стоит на кону, излишние риски в данный момент могут привести только к бо́льшим проблемам. чем меньше людей знает о тебе, тем легче жизнь будет для нас обоих, поверь» – мысль часто его посещавшая, стоило только обратить внимание на то, с каким же рвение мальчик рассматривал однообразные потолки коридоров, как искренне удивлялся ярким бликам витражных окон. подобная детская наивность всегда неосознанно расслабляла мужчину после очередных изматывающих часов обследований и проведения записей. Между тем детские пальцы крепко цепляются за ткань его одеяний, позволяя тем самым ребёнку наклоном назад увеличить угол обзора, предотвращая возможность упасть или перевернуться. и снова на лице мужчины сама расцветает ухмылка. Умно. Ещё один взмах руки и от блестящей поверхности пола начинают словно каплями вверх парить небольшие сгустки энергии. они чем-то напоминают древесную смолу из людского мира. цвет у них бледно-медовый, а по оси словно кольцо от лучей затмения. рука мужчины ненадолго снова ложиться на спину мальчика. глаза ребёнка, полные удивления и неподдельного любопытства, устало разглядывали яркие лучики. словно частички пыли под ярким дневным солнцем, пробившимся через окно, они летали вокруг них, то падая, то снова поднимаясь вверх. неспешно и плавно. Крошечные пальцы продолжали вжиматься в одежду правителя, но стоило одному из более крупных сгустков света оказаться неподалёку от малыша, как его рука тут же опасливо начала тянуться навстречу. «динь» Инородный звук заставляет ребёнка боязливо отпрянуть. слегка напуганный, он всем телом прижался к мужчине, не сводя глаз с предмета своего минувшего восторжения. заостренные ушки теперь были поджаты. Правитель обронил краткий смешок. реакция была неожиданной, но, вероятно, предсказуемой. ему определённо стоит учитывать подобное в будущем. «Извини, кажется, я немного разучился это правильно делать» он старается вложить как можно больше мягкости в свой хриплый голос. император чуть опускает голову. короткие золотистые полукольца волос приятно начинают щекотать кожу щеки. он тянет руку к сияющей сфере и, как бы подхватывая снизу, подносит ближе, что крайне не нравится младшему – действия мужчины заставляют его сильнее вжаться в уже потрёпанную каштановую ткань. Теперь лучик парил совсем рядом. его свечение прерывисто отдавало теплом. император простым движением пальца «нажал» по его поверхности. «динь» звук повторился, но был теперь гораздо тише. не отводя руки, император, опустив взгляд, наблюдал за реакцией младшего. «динь» звук стал мягким и успокаивающим. словно эхо он застывал на слуху, прежде чем раствориться. император ощутил, как от него чуть отпрянули. глаза мальчика вновь были полны любопытства – ни следа предшествовавшего испуга. он завороженно наблюдал, как простое движение взрослой руки производит столь необычный звук практически из ничего. «динь-динь» он хочет понять – рука снова тянется к лучику света. пальцы чуть затмевают поверхность: «динь» звук гораздо тише прошлого, но даже этого хватает, чтобы привести мальчика в небывалый восторг. его ушки вновь приподнимаются, а усталые, но такие счастливые глаза устремляются вверх, встречаясь с парой цвета ясного неба. От вида становится как-то спокойней. эта чистая и неподдельная искренность на маленьком круглом лице не может не вызывать у мужчины эмоции. невероятно, чего же может добиться этот ребёнок своими незамысловатыми действиями. можно лишь позавидовать столь ярко выраженной честности. Звон продолжается, но теперь он доноситься с разных сторон. гармоничное звучание переливается в тихую мелодию. она похожа на колыбельную. Император не был тем, кого в детстве баловали похожими мелочами. однако, это лишь вырастило в нём стремление добиваться всего самому. Он никогда не был заинтересован в магии певчего ковена. правителю, подобного ему, было необходимо больше силы и стойкости в призванных чарах, нежели плавности и благозвучности. но знания – сила, а она у кого-то, кто жаждет удержания власти, никогда не бывает лишней. потому он терпеливо познавал азы, практиковался и смог достичь подобающего уровня подготовки. долгое время познания обширного спектра композиций и множества их комбинаций лежали глубоко в его памяти, пылясь по ненадобности. лишь изредка выходя на свет, дабы их носитель мог убедиться, что досконально и точно помнил каждую ноту в самых сложнейших сонатах. события последних лет и вовсе вынудили его забыть о практике. но вот, наконец, искусство музыкального дела ему по-настоящему пригодилось. Одна конкретная мелодия крутилась в его голове на протяжении долгого времени. и, словно созданная для этой ночи, она внезапно вновь заиграла где-то на фоне воспоминаний. За окном слышны тихие постукивания – начинается дождь. капли ритмично моросили по обветшалой поверхности подоконника. их мимолётное шипение проникало в глубь комнаты, умиротворяюще сливаясь с медленным темпом мелодии. Он услышал её в тот день, когда Хантер появился на свет. она играла где-то вдали на протяжении всего процесса: когда с тонким скрипом на поверхности каменного пола были расчерчены руны, когда ярким светом магия озарила тёмные стены мастерской, когда изнеможение, в миг окатившее тело, заставило с грохотом упасть на колени. Комнату продолжал заполнять успокаивающий мотив. раздался тихий детский зевок. император поднёс ребёнка чуть выше, позволяя мальчику устало прильнуть головой к мужскому плечу. В ту ночь деревянная статуэтка младенца, скрупулёзно вырезанная его собственными руками, была одарена плотью и кровью, возможностью мыслить и понимать. тогда, находясь на грани от потери сознания, через дымку забвения он впервые услышал тонкий, пронзительный детский плач, впервые заглянул в заплаканные глаза. они были похожи на два миниатюрных цветка обриета. дрожь охватила всё его тело, когда он ощутил под истерзанными пальцами тепло чужой жизни. Тихие постукивания сапог – правитель неторопливо подходит к окну. на лицо падает пылающий жар улицы. он закрывает створки. Сидя там, склонившись над этим маленьким испуганным созданием, он крепко держал его в руках, не замечая ни бешеный ритм, пульсирующий в ушах, ни струю густой багровой крови, тёкшей из носа. Мягкая ткань широкой пастели чуть деформируется. брошенную обувь и плащ покрывает янтарной волной. облокотившись о деревянную спинку кровати, мужчина продолжает убаюкивать, кажется, уже успевшего заснуть мальчика. Природа завораживающей мелодии, всплывавшей с того дня порой в его голове, осталась загадкой. Тихий звон продолжал свой неспешный темп. Хантер чуть поёжился. вздох. снова сладкая колыбельная. Владыка ощутил слабость, охватившую его тело. спустя долгие месяцы он решил позволить себе хотя бы одну ночь покоя. он не помнил, когда в последний раз просыпался в окружении мягких шёлковых простыней и подушек, а не множества книг и смятых свитков, за рабочим столом с отёками в шее. золотые волосы спутались на белоснежной ткани под головой. клубки света, поблёскивая, выглядят, словно звезды на фоне тёмного потолка. он вслушивается в их размеренное пение. Была ли она следствием его помутневшего разума или не задокументированной побочной деталью магического процесса? Сквозь сон император чувствовал, как магия вокруг постепенно рассеивается. он слабеет, кисти до скрипа в зубах начинает сводить, мирный звон замирает. важно было не это. Но впервые в жизни он не чувствует опустошения в теле, голову не посещают скверные мысли, от боли не хочется кричать. А то, что в ту ночь он сотворил жизнь, и эта мелодия благоприятствовала ему и его триумфу. сейчас все его мысли лишь о покое и маленьком Хантере, спокойно спящем у него на груди. он чувствует как часть пожертвованной им в ту ночь магии пробирается через детскую кожу вместе с теплом и теперь уже она пытается убаюкать своего когда-то хозяина в эту непростую минуту затишья.