Нежный цветок лилии в бесконечном сне

            В салоне автомобиля было тепло. Радио не играло, ведь в нем совершенно не было необходимости. Даже сквозь закрытые окна был слышен гул ночного города, сигналы машин и какой-то посторонний шум. Все это создавало какую-то непонятную, приятную атмосферу неопределенности. Приятный еловый запах от специального брелка, подвешенного под зеркальцем, быстро наполнил собой салон. Сон Хи, слегка облокотившись локтем о дверцу, молчаливо крутил руль, иногда замедляя ход машины из-за пробки. Неприятные сигналы других водителей беспокоили его, и юноша недовольно скорчился, глядя в затемненное из-за тонировки боковое окно.             Реншу тихо вздохнул, усевшись более «компактно», чтобы не занимать много места в машине. Он не привык ездить на них, однако до дома было очень далеко, а свой автобусный рейс он проворонил. Благо Сон Хи, его очень близкий друг, согласился помочь его проблеме. На коленях юноши стоял небольшой цветок в горшке, упакованный в пакет, чтобы земля не рассыпалась по чистому салону. Белоснежный бутон лилии иногда привлекал внимание его спутника, но Сон Хи сегодня был слишком молчалив, чтобы что-то ответить.       — …трудный день на работе, верно? — застенчиво начал Реншу, и Сон Хи молча кивнул, прикрыв глаза. От неловкой паузы юноша замер на секунду, а после смущенно отвел взгляд. Он прислушался к звукам, раздавшимся из-за окна, и по сигналам автомобиля понял, что встряли они в большую пробку. Реншу хотел еще что-то сказать, но Сон Хи отвлекся, открыв окно и выглянув в него на столпище машин перед ними, после чего с усталым вздохом заглушил машину.       — Мы тут где-то на полчаса, если повезет… — задумчиво произнес он, взглянув в приложение в телефоне, а Реншу лишь понимающе кивнул. Он не торопился.       — Ты в последнее время такой молчаливый…. — заметил он, но Сон Хи проигнорировал эти слова, отвернувшись в сторону стекла. Реншу тихо прокашлялся, а после слегка поправил высокий хвост, спадающий на плечо. Иногда он сам удивлялся, насколько мягкими и послушными были его волосы, однако это, скорее всего, было просто передано генетикой.             Реншу Шэй жил вдали от города, и в центре он бывал нечасто. Пока Микаса, его девушка, была жива, она часто вытаскивала юношу на прогулки в центр города. Особенно сильно ей нравились парки: она была готова ходить в них чаще, чем в рестораны. И это вдохновляло Реншу появляться здесь все чаще и чаще, но, после утраты Микасы, мотивация ушла в гроб вместе с ней. Теперь исключительным слушателем юноши стали его растения, которые он выращивал далеко за городом для продажи.             Где-то проехала полицейская машина, но, кажется, она ехала по той дороге, на которой пробки не было. Реншу заметил, как судорожно вздрогнул Сон Хи, отвлекаясь от телефона и поглядывая в окно. Тот что-то нервно буркнул, а после выпрямился, вновь открыв телефон, что-то безразлично листая в нем. Реншу же гаджет не доставал, ведь ему хотелось живого общения, пусть он к нему никого и не принуждал.       — Тебя пугает полиция, или это как-то связано с Микасой? — вдруг неловко поинтересовался Реншу, ведь ему причина такого поведения юноши была неясна.       — С Микасой, — ответил Сон Хи, а после оглянулся на юношу, пробежавшись по нему взглядом. — Давай только ты не будешь уточнять никаких подробностей, хорошо? Я не хочу вспоминать то, что было, мне противно даже от одной мысли. Я надеюсь, ты понимаешь.       — Ах, хорошо…. — шепнул Реншу, замолчав на мгновение. — Но тебе, наверное, не столь противно, сколько больно. Разве я не прав?..             Сон Хи взглянул на него молчаливо, а после тихо вздохнул. Реншу показалось, что на душу того словно упал тяжелый камень, ровно также, как падал в день гибели Микасы. Сам Реншу не был рядом в тот момент, но по показаниям очевидцев, все было действительно ужасно. Сон Хи не был человеком, способным доверить свои чувства первому попавшемуся, но они общаются уже больше трех лет, поэтому причина такой безэмоциональности не была ясна Реншу.             Однако больше беспокоить Сон Хи он не стал. Бесцельно глядя в окно на сверкающие вершины многоэтажек, Реншу невольно охватывал приступ непонятной паники, что выражалась дрожью в руках. Решив, что лучше не тревожить без причины свои нервы, Реншу начал разглядывать машины, стоящие в пробке. Тучи над небом, накрывшие его толстым полотном, потихоньку чернели, и юноша гадал, когда же польется дождь. В этот день он был бы очень символичным. Реншу привык искать смысл в тех явлениях, которые другим казались бы бесполезными или скучными. Он всегда говорил, что красоту можно найти в простом.             Пробка рассосалась быстрее, чем все думали. Заведя машину, Сон Хи неспеша повел ее вперед, пока наконец они не выехали на более свободную трассу. Тут он уже положил на руль две руки. Вновь проехала какая-то машина с сиреной, которых в центре города было достаточно, и руки юноши дрогнули, чуть не повернув машину в неправильном направлении. Реншу крепче ухватил свой горшок с лилией, поправив упавшие на нос круглые очки.       — Ты точно в порядке? — спросил он.       — Да. Просто устал на работе, ты же сам спрашивал, — голос Сон Хи уже не был таким злым и раздраженным, однако в нем все еще слышалась нотка переживания, словно что-то тревожило его сердце.       — Аккуратнее едь, хорошо?.. Эта лилия важна не только для меня, ты же сам понимаешь.       — Угу.             И вновь тишина, прерываемая лишь гулом машин с улицы и тихим бурчанием мотора. Сон Хи был хорошим водителем, потому дорога проходила легко и без ям. Через какое-то время они выехали за город, где машин убавилось практически в несколько раз. По этой трассе мало кто ездил в подобные часы, потому она была плохо освещена. Из-за плохого зрения, от которого порой не спасали даже очки, Реншу пришлось вглядываться в свет фар автомобиля, чтобы не пропустить нужный поворот.       — Вот тут поверни, пожалуйста! — добродушно попросил он Сон Хи, слабо улыбаясь.       — На кой черт тебе на кладбище ночью? — раздраженно произнес мужчина, однако осекся, вспомнив про лилию в руках Реншу. Ничего более не говоря, юноша повернул на нужный поворот, включив дальние фары.             Земля здесь была более ухабистая, не проезженная временем. Кладбище было совсем новым, потому здесь побывало еще не так много людей, которые могли бы сделать дороги более комфортными. Сжимая горшок, как своего ребенка, Реншу щурился, вглядываясь в темные очертания елей. В каком-то смысле она находил во всем этом свою атмосферу, благодаря которой можно было чуть успокоиться перед тем, что он собирался сделать.             Машина остановилась около небольшого пригорка. Сон Хи немного покопался на заднем сиденье, а после вытащил оттуда черный зонт, так как по стеклу уже барабанили холодные капли. Он вышел первый, подойдя к двери Реншу и открыв ему дверь, придерживая зонт. Реншу двинулся вперед, между заборчиками, ограждающими могилы, и Сон Хи последовал за ним. Он не обращал внимания на то, что капли дождя иногда попадали на его спину. Сейчас это было лишь надоедливой мелочью.             Реншу вдруг замер около одной из калиток, и Сон Хи чуть не врезался в него, задумавшись. Обернувшись на него, Реншу кивнул, говоря, что и сам дойдет дальше. Пройдя несколько шагов, вся его одежда уже стала мокрой, как и хвост на голове, но это не смущало юношу. Выкопав небольшую ямку около могилы, он с особой заботой пересадил туда белоснежный цветок, а после присел на коленях на землю, не думая о том, что запачкает одежду.       — Привет, дорогая. Ты всегда любила лилии, вот я и принес тебе ее… — сказал он и замолчал, но никто не ответил на его зов. Заботливо проведя по надгробию, он тихо шепнул. — Микаса Сун…. Твой брат тоже здесь. Он тоже… скучает по тебе.             Сон Хи ничего не говорил, молча смотря на Реншу. Сам он никогда не разговаривал с могилами, но и не осуждал тех, кто делал так. Сон Хи думал, что раз человек умер, то и смысла разговаривать с ним больше нет, однако слова Реншу заставило его сердце тревожно биться. Капли дождя слабо били по лепесткам лилии, но та продолжала держаться, не ломаясь под гнетом небес. Реншу с нежностью поцеловал каменное надгробие, а после поднялся, отряхивая колени, однако земля уже плотно въелась в светлую ткань его длинной юбки. Обернувшись и подойдя к Сон Хи, прячась под его зонт, он отряхнул с себя воду и слабо улыбнулся:       — Ну все. Теперь точно домой, — однако в глазах все равно была какая-то печаль. Сон Хи ответил не сразу. Несколько мгновений еще посмотрев на памятник, он вздрогнул от холода дождя, а после отвернулся. Чем больше он смотрит, тем больше раны на сердце открываются. Нужно было возвращаться.             Ветер засвистел между деревьями, провожая еще живых, а белоснежная лилия молча осталась стоять под небом, оплакивающим девушку.