Конец Династии ?

— Как он мог, Кеманкеш… — шепчет Кёсем Султан, опускаясь на невзрачный диван старого дворца в Амасье. — Госпожа, я… — воин даже не находится, что сказать своей госпоже в такой ситуации. — Как он мог убить Касыма и Ибрагима…как могла я не успеть спасти своих детей… Женщина хватается за сердце и падает на диван. — Госпожа, — Кеманкеш бросается к султанше, вынимая из рукава кусочек лукума, завёрнутый в платок, и протягивает ей, — съешьте, скорее! Диабет даёт о себе знать, особенно на почве последних пережитых событий. Кёсем Султан не успела сохранить ни Касыма, ни Ибрагима, ни Османскую Династию. Вместе с неизлечимо больным Мурадом, который уже не сможет стать отцом, где-то через год исчезнет и много вековая Великая Династия. — Я не смогла спасти ни сыновей, ни династию, Кеманкеш… Мужчина удивлённо смотрит на султаншу, вспоминая, как перед отъездом в ссылку она пришла в корпус янычар. *** — Воины и жители Османской Империи, — кричит Валиде Султан с балкона янычарского корпуса, — как вам всем известно, Султан Мурад не пощадил жизни своих братьев, — её голос на секунду вздрагивает, болью отдаваясь в сердцах народа. Кёсем Султан делает глубокий вдох и продолжает. — Также известно, что Султан Мурад неизлечимо болен, и не сможет больше иметь детей, — она вскидывает руку, призывая к молчанию. — Однако, это не означает конец Великой Османской Династии, — внизу раздаётся удивлённый шёпот, — у моего покойного сына Касыма, да простит его Аллах, вопреки всем порядкам была наложница. Я, как мать, стремилась скрыть недостойное поведение своего сына, но сердце не позволило мне убить невинного ребёнка. Даст Аллах, она родит Шехзаде и Династия не прервётся. — Дай Аллах, — раздалось внизу, — пусть родится шехзаде! — Когда я узнала о наложнице, я отправила её в далёкий санджак, чтобы скрыть проступок сына. По известным причинам, сейчас я, ради сохранения порядка, не могу раскрыть никому её местоположения. Да будет так! По рядам янычар пронёсся одобрительный гул. — Да здравствует Валиде Султан, — закричал кто-то и толпа подхватила его крики. *** — Госпожа, Вы же сказали тогда, в янычарском корпусе, что… — начал Кеманкеш, но Кёсем Султан прервала его. — И ты поверил? Женщина вздохнула. — Нет никакой наложницы и никакого ребёнка. Я солгала. Кеманкеш отшатнулся. — Но… Госпожа, что же Вы будете делать? Скажете потом, что ребёнок погиб? Но кто же будет править Империей после смерти повелителя? — Я буду, — твёрдо ответила Кёсем Султан. Она повернула голову в сторону Кеманкеша, встретившись с его непонимающим взглядом. — Госпожа, я Вас не понимаю…согласно традициям, Вы можете быть лишь регентом, моё почтение к Вам безгранично, но, простите, Вам не позволят стать Падишахом… — Ты не понял, Кеманкеш, — сказала женщина, и, выдержав паузу, продолжила, — я и буду регентом. Регентом при своём сыне. Мужчина резко поднял на неё глаза. — Я сама рожу шехзаде, — сказала она, — пусть он не будет членом династии, но по крайней мере он будет братом предыдущего султана. И с этим поможешь мне ты, — она уверенно посмотрела на оторопевшего воина. — Госпожа, я… — он осёкся, осознавая смысл сказанного Кёсем Султан. Она хочет, чтобы он стал началом новой династии, о которой никто и никогда не узнает. — Но, Госпожа, как же… — начал он, но женщина прервала его. — Ты ослушаешься моего приказа? , — игриво спросила женщина и ухмыльнулась. — Как я смею, Госпожа… — Тогда приступай, — произнесла она голосом, чарующим влюблённого воина с первой ноты. Её бездонные зелёные глаза светились в предвкушении любви и она лёгким движением откинула платок, прикрывающий её грудь в сторону. У Кеманкеша перехватило дыхание, когда он шагнул в султанше и, легко подхватив её, перенёс на кровать, повалившись сверху. — Давай, постарайся ради Империи, — прошептала султанша, и, резко приподнявшись, впилась в губы мужчины, обхватывая его шею руками, и потянула вниз за собой. — Вы — моя Империя, Вы — целый мир для меня, — прошептал зачарованный воин, и осторожно, но уверенно вошёл в неё. — Ах, — испустила стон женщина, давно уже забывшая чувства любви, оставшиеся в давно похороненной вместе с Султаном Ахмедом весне. Кеманкеш двигался то быстро, то невероятно медленно, заставляя султаншу вздыматься ему навстречу и доставляя ей невероятное удовольствие. В один момент он испустил в её нутро семя надежды Империи, и было обмяк, но видя, что Госпожа его сердца ещё достигла своего пика, собрал все усилия и продолжал свои уверенные движения, пока её грудь не вскинулась вверх в финальном стоне, а голова, обрамлённая прекрасными локонами не упала в подушки. — Кеманкеш… — прошептала она, — ты знай, что я тебя любила с того самого дня, как ты спас меня в моём Вакфе…я и мечтать не могла… — Госпожа моя… Они вновь слились в долгом, самом страстном поцелуе, и сами того не замечая, провалились в глубокий сон. *** — Валиде Кёсем Султан, ввиду смерти матери Шехзаде, назначается регентом при своём внуке Султане Мустафе, да будет это во благо! Кёсем Султан стояла перед дворцом, держа на руках своего пятимесячного сына, которого она назвала в честь его отца. Она спасла и на долгие годы получила в свои руки Империю, а рядом с ней стоял самый верный Великий Визирь — тайный отец нового Султана.