Императрица. Весточка от сына...

«Мама! Милая моя мама! Рискуя всем, я не могу не написать Вам об этом. Мы с О. все же поженились. Стали мужем и женой перед Богом и людьми. Мы обвенчались в церкви, которая находится в удивительном месте. Словно бы из тех сказок, которые мне читал часто перед сном В. А. Как он? Как Вы все? Я скучаю по Вам, матушка, по В. А., по брату, сестре. Даже по отцу. Но… Я хочу, чтобы Вы знали. Я не жалею. Ни капли не жалею. Я стал мужем самой лучшей и самой прекрасной женщины на свете. О. – моя судьба, милая матушка. И мир, жизнь, Бог это доказали. Это было видно по самой погоде – накануне венчания три дня выла метель и мы опасались, что всё надо будет отложить. Но нет – как раз в тот, в наш день вышло солнце. Такое невывносимо яркое, искрящееся. Мороз и солнце – день чудесный. И люди, которые нас окружают, тоже чудесные, матушка. Мы таких, помимо четы Р., наших светлых ангелов, ещё не встречали. Я не буду говорить точного местонахождения, во избежания того, что письмо может попасть в чужие руки, но мы в поистине райском месте. Здесь всё другое – природа, дома, люди. Они такие… Чистые, простые, настоящие. Пустили нас на ночлег просто так, не устраивая допросов, кто мы есть, откуда, с какой целью. Людям нужна помощь – поможем. И всё, без разговоров. У нас сейчас другие паспорта, имена и фамилии, но венчались мы под своими именами, маменька. Мы были честны перед Господом и, думаю, что Он оценит это и подарить нам с моей О. долгую и счастливую жизнь. А ещё… Моя любимая женщина- герой, настоящий герой, маменька. Она спасла маленькую жизнь. Крохотную новорождённую дочурку хозяев поместья, в котором мы сейчас живём. Все уже отчаялись, расстерялись, а она нет. Я очень горжусь ею, матушка. И я счастлив от того, что именно эта фантастическая женщина стала моей женой, а в скором времени - ещё и матерью наших с нею детей, детей искренней и чистой любви. И самое большое счастье то, что дарить жизнь мы им будем не для народа и короны, а для того, чтобы они просто жили. Жили, любили и радовались жизни. И у них будет всё то, чего так не хватало нам – простое и счастливое детство. Ведь у королей и их наследников, согласитесь, милая матушка, больше запретов, чем же привелегий. Единственное, о чем болит моя душа- это мысли о Вас, матушка! Но я знаю, свято верю, что совсем скоро мы встретимся! Непременно встретимся! И Вы будете одной из первых, кто возьмёт на руки нашего первенца! А ещё… В день венчания мне так не хватало Вашего благословения, маменька. Но я незримо, словно бы чувствовал Ваше присутствие. Я знаю, что Вы молитесь за нас, родная моя, а я, в свою очередь, возношу Всевышнему молитву и благодарность за Вас! Будьте здоровы и не рвите своё сердце понапрасну, родная моя! Я счастлив! Ваш сын – самый счастливый человек на всём белом свете! Постарайтесь простить и понять меня! Я целую, обнимаю Вас, безмерно благодарю! Всегда Ваш, где бы я ни был, А. P.S. Я не буду писать здесь точных имен и географических названий, во избежание того, если это письмо попадёт в чужие руки. Сожгите его сразу же после прочтения. Берегите себя» Заветная весточка от сына. Орошив исписанный таким родным почерком лист бумаги, Александра расцеловала каждую строчку. А потом, горько плача, поднесла такое долгожданное сокровенное письмо к огоньку свечи и спустя мгновение оно полыхнуло. Александра наблюдала за тем, как сгорает письмо от сына и ей казалось, чтот вместе с этим письмом сгорает и частичка её души. Частичка её сердца. Частичка её самой. Её сын, её Александр, Алекс, её гордость и опора стал по-настоящему взрослым. Стал мужем, создал свою семью. И самое главное, что невероятно в тот миг грело душу Александры Фёдоровны, так это то, что семью эту Александр создал не для империи, не для Престола, а для счастья. Для себя и той, которую он, Александр любит всей душой. Ольга Калиновская. Её новоиспечённая невестка. Александра, по правде говоря, боялась в этом признаться, но она всегда симпатизировала Ольге. Что-то в этой полячке было такое, что притягивало и, возможно, именно это привлекло в ней и её сына Сашу. Возможно, то, что Ольга была просто настоящей. Всё её эмоции всегда были написаны у неё на лице. Если Ольга была недовольна- значит, не скрывала это, если ненавидела – никогда не лила елеем в лицо. А самое главное, чего она никогда не умела скрывать, так это любовь к Александру. Стоило при ней просто произнести имя Наследника Престола, как Ольга тут же начинала меняться в лице. И ничего не сумело убить её любви к Александру – ни разлука, ни сослание из Дворца, ни даже то, что он женится.Кстати, с принцессой Марией Гессен- Дармштадской Александра также держала переписку. Не сказать, что шибко активную в начале, но всё же… Со временем, Мария поняла, что Императрица – соратник для них и нашла в ней не просто подругу, а мудрую женщину- советчицу, словно бы маму, ласк которой она, Мари практически не помнила. Александре Фёдоровне не было суждено стать свекровью этой милой, просто-таки удивительной девочке, но зато они смогли сохранить благодаря мудрости и благоразумию обеих весьма тёплыё и доверительные отношения. Из писем Мари Александра также узнала, что они с Адамом тоже обвенчались в первом храме натих Родине, вернее, католическом костёле, который встретился на их пути. Понятное дело, что письма от Мари Императрица также сжигала. Вернее, экземпляр письма, который был адресован именно ей. А вот, к удивлению Александры, её сын и принцесса Мари всё настолько точно продумали, что присылали письма, нарочито адресованные императорской чете, где описывала любовь к своему жениху, о том, что Алекс – её судьба и именно с ним она чувствует себя настоящей женщиной. А когда Александра видела, с каким же удовольствием и даже гордосттю читает послание от сына и невестки «из Гатчины» Николай, то ей становилось, можно сказать, совсем уж не по себе, видя гордость и довольствие Николая. Стоит сказать, что после прочтения тех писем Император становился каким-то даже более спокойным, уравновешенным, меньше срывался на подданых и даже… Уделял время супруге, чего не было уже, кстати говоря, достаточно давно. Потому как обычно Его Величество был либо в делах, либо уединялся в дальних покоях с одной из фрейлин, о чём знали практически все, включая Шарлотту, но конечно же, об этом никогда не говорилось вслух, лишь украдкой выплакивалось в подушку. А вот после писем сына в Николая словно что-то поменялось. Он стал приглашать жену то на совместный ужин, то на прогулки – то в саду, то на конную прогулку по окрестностям Петербурга. Они много расговаривали, вспоминали свою молодость, даже смеялись, проводили время с младшими детьми, да вот только… Вся эта идиллия, о которой Императрица раньше не могла помыслить даже в самых своих смелых мечтах, не приносила ей такой радости, какая могла бы быть раньше, ведь… Она знала цену этой идиллии, а также и то, что самая эта идиллия – не настоящая, словно карточный домик, который будет разрушен одним только дуновением ветерка. Ветерка доносов и сплетен, где же именно и главное – с кем - находится Наследник Российского Престола. Но шли дни, Николай читал и перечитывал весточки сына, буквально меняясь на глазах и раз за разом радуясь счастью детей. А Шарлотта же, в свою очередь, с содроганием ожидала того момента, когда Его Величество соблагоизволит изъявить желание навестить сына с будущей невесткой или, чего лучше, примет решение пригласить детей во Дворец, чтобы их семья, так сказать, воссоединилась. Но вот в один из дней он сказал, взяв Шарлотту за руку: -Знаете, сердце моё…- последние два слова Император произнёс, как всегда, на немецком.- Совсем недавно мне пришла идея навестить Александра и Марию в Гатчине или же наоборот – официальным письмом пригласить их к нам, во Дворец. Рука Императрицы в тот момент нервно задрожала и Александра Фёдоровна чуть было не уронила пирожное, которое в тот момент держала в руках. -И… И что же Вы решили, Ваше Величество?- тщательно стараясь держать себя в руках, спросила она. -Я решил, что пока что время для этого не пришло.- Николай был решителен, как никогда, но всё же, в голосе его в тот миг были какие-то нотки, который до сегодняшнего дня Императрице были незнакомы – какая-то излишняя деликатоность, уважение к чужим границам, чего раньше за Николаем Первым не замечалось, ведь всегда и во всем он стакался контролировать, как говорится, всех и вся. -И… И почему же Вы так решили, разрешите узнать?- спросила Шарлотта, на которую накатила волна невероятного облечения. -Потому, чтот я и так слишком вмешивался с жизнь Александра, в их отношения с Принцессой Марией. Из-за своего излишнего желания контролировать всех и вся я почти что потерял доверие сына. А там, где уходит доверие твоих детей, там может уйти и доверие твоего народа. Ведь Император, по сути, отец не только для своих детей, но и для каждого жителя своей Империи, которые доверяют ему. Больше, чем самому себе. А что бывает, когда у народа пропадает доверие к своему правителю? Правильно, протесты, бунты, революции. Так и у детей, которые внутренне протестуют против излишней напористости своих родителей. Я был слишком строг с Александром, Шарлотта.- выдохнул Николай, посмотрев куда-то в сторону.- Я был не прав, совершенно не прав и я признаю свои ошибки!- говорил Николай с какой-то непонятной тоски, даже, вместе с тем некого раскаяния и смирения.- Я сомневался в сыне, а он, в свою очередь, сделал поистине правильный выбор! В первую очередь, в плане спутницы жизни. Мари для него – идеальная партия. Скромная девочка, но, вместе с тем, очень умная. А уж то, каким взглядом она постоянно смотрит на нашего сына…- Николай с нежностью посмотрел на супругу. – Когда-то Вы смотрели на меня точно также, сердце моё и тогда я понял, что сделал правильный выбор в спутнице жизни. -Тогда или… Сейчас?- прошептала Александра, оторопев от того, каким полным нежности и даже желания взглядом посмотрел на неё муж. -Именно тогда, Шарлотта. Ну а сейчас я в этом окончательно убедился, сердце моё.- сказал Николай и они с Шарлоттой слились в нежном поцелуе.