Чудесный спаситель. Гёмей

      В попытке не превратиться в сосульку ты активно переминаешься с ноги на ногу, быстро растираешь плечи и втягиваешь голову так, что из-под шарфа виднеется нос да глаза. Холод пробирает до костей, мысленно ты проклинаешь глупое желание резко сорваться и в последнюю секунду скататься к семье на праздники, предварительно не посмотрев прогноз погоды, и, самое главное, не проверив состояние своей машины. Немалая порция негатива достается и водителям, проехавшим мимо тебя. Никакого сочувствия к замерзающей на трассе бедной девушке. Ты от души желаешь, чтобы у каждого такого негодника спустило колесо и он на собственной шкуре ощутил всю прелесть минус тридцати.       На горизонте маячит еще один автомобиль, нагло сверкая белыми фарами. Ты отчаянно машешь ему рукой, и, о чудо, твои молитвы наконец услышаны. Огромный черный внедорожник тормозит неподалеку, ты кидаешься в его сторону, пока водитель выбирается на улицу. Едва не утыкаешься носом в широкую крепкую грудь, с опаской поднимаешь взгляд. Этот мужчина настоящий гигант, такой может свернуть шею, а ты и пикнуть не успеешь. Однако ты решаешь, что лучше так, чем помирать долго и больно на морозе, и торопливо бормочешь:       — У меня аккумулятор сдох, дотащите, пожалуйста, хоть до куда-нибудь!       Мужчина лишь кивает, достает из багажника трос и сцепляет ваши машины. Ты благодарно кланяешься чуть не до земли и шустро садишься в свою малышку. Проходит мучительные три часа, прежде чем вы пребываете в какую-то гостиницу.       — Спасибо огромное! Вы такой замечательный! — не скупишься на благодарности ты.       — Любой на моем месте поступил бы так же, — не принимает твою похвалу мужчина. Какой у него приятный голос.       — Ага, как же, — фыркаешь ты. — До Вас я проторчала там два часа! — в сердцах восклицаешь ты. — Ни один водятел не помог. Наверное, решили, что я шлюшка на трассе.       Услышав твое замечание, мужчина закашливается.       — Сейчас реанимирую свою красавицу и дальше поеду, — ты любовно похлопываешь по капоту, — еще раз спасибо.       — Не советовал бы ехать, — отзывается твой спаситель. Ты вопросительно выгибаешь бровь, и он поясняет: — надвигается буран. Ехать сейчас — все равно что самоубийство.       Ты прикидываешь в уме, как тебе быть. Страшно хочется отметить Новый год с семьей, но и этот мужчина прав. Твой хладный труп — точно не самый лучший подарок для любимых родственников.       — Ладно, — соглашаешься ты, — Вы ведь тоже здесь задержитесь, да?       — Да, — коротко отвечает он.       — Вот и славно, — зачем-то брякаешь ты. — Может, даже праздновать будем вместе.       Твои слова имеют все шансы оказаться пророческими. Ты обещаешь себе, что больше не будешь ляпать первое, что в голову взбредет, когда администратор с дежурной улыбкой на лице сообщает, что остался один-единственный номер.       — Я беру, — говорит мужчина, — на пять дней, пожалуйста.       Ты нервно топчешься на месте, пока длится оформление бумаг на заселение.       — Вы же меня не выгоните? — шепотом спрашиваешь ты, цепляясь за рукав его пуховика.       — Нет, идемте, — отзывается мужчина. — Вы слишком много времени провели на холоде, Вам поскорее нужно согреться.       Боже, ты готова расцеловать этого заботливого человека.       Ты нежишься в ванне, наверное, целый час. Горячая вода наполняет теплом каждую клеточку твоего продрогшего и измученного тела, и ты блаженно вздыхаешь. Чистая и отдохнувшая, ты ступаешь в спальню.       — Я заказал ужин. Извините, что на свой вкус. Забыл уточнить Ваши предпочтения, — нарушает тишину мужчина.       — Я всеядная, — улыбаешься ты, разглядывая его повнимательнее. С этим своим огромным ростом, массивным телосложением и, как контраст, добрыми карими глазами он напоминает плюшевого мишку. — Большое Вам спасибо.       Еще никогда еда не казалась тебе такой аппетитной. Ты уплетаешь ее за обе щеки, поминутно осыпая благодарностями, без сомнения, святого человека, посланного тебе самими небесами.       Он ненадолго покидает тебя, чтобы принять душ. После вы сверлите взглядами единственную кровать. Невольно ты вспоминаешь эротические любовные романчики на подобную тематику, которыми время от времени зачитываешься, чтобы скрасить свою одинокую жизнь.       — Ну что, займемся страстным безудержным сексом? — слетает с твоих губ неприличный вопрос. Вот тебе и обещание не болтать что попало.       Твой сосед по комнате давится воздухом.       — Я пошутила! — пытаешься исправить положение ты.       — Я так и понял, — сдавленно произносит он, косясь в сторону кресел.       — Ну уж нет! — ты быстро разгадываешь ход его мыслей. — Такая махина, как Вы, на них не поместится.       — Может, я планировал отправить на них Вас, — бубнит мужчина. Заметив вмиг погрустневшее выражение твоего лица, он добавляет: — не расстраивайтесь. Конечно, я не позволю девушке спать на неудобных креслах.       — Спасибо-преспасибо! — счастливо выдыхаешь ты.       — Кажется, сегодня я услышал благодарностей на сто лет вперед, — хмыкает мужчина.       — Я могу говорить Вам спасибо хоть каждый час, мой язык не отвалится, — парируешь ты, шмыгая под одеяло.       День выдался настолько тяжелым, что ты засыпаешь, едва голова касается подушки. Жаль, ты не видишь, как улыбается твой спаситель, как тихонько ложится рядом.              Утро начинается не с кофе, а с попытки понять, где ты находишься. Размеренный ритм чужого сердца бьется под ухом, что никак не способствует решению поставленной задачи.       — Кто здесь? — рискуешь поинтересоваться ты.       — Я.       — Да Вы шутник, — ты отползаешь подальше от чьего-то тела, протираешь глаза и пялишься на него. Узнаешь мужчину, который вчера тебя спас. — Эм… доброе утро? — полувопросительно произносишь ты.       — Доброе, — отзывается он и замолкает, немного оценивающе глядя на тебя.       — Полагаю, раз мы переспали, то просто обязаны познакомиться, — выпаливаешь ты, легкий румянец окрашивает твои щеки. Все же ты никогда не оказывалась в подобной ситуации. Похоже, твой сокроватник тоже, хотя его смущение не столь явное, как твое.       — Химеджима Гёмей, — через пару минут представляется он, ты, в свою очередь, говоришь ему свое имя.       — И что нам делать теперь? — вздыхаешь ты, тоскливо пялясь в окно, за которым разыгрался жуткий снежный ураган.       — Есть, спать, — пожимает плечами Гёмей. — Если очень хочешь, можем еще поговорить.       — Конечно, хочу! — восклицаешь ты. — Сидеть в тишине — это же с ума сойти!       — Некоторые ценят тишину, — произносит он.       — Как хорошо, что мы не из их числа, — преувеличенно бодро заявляешь ты, намеренно игнорируя его жирный намек. Сам предложил беседы, пускай теперь пожинает плоды языка своего.       И Гёмей, куда ему деваться, пожинает. У него складывается впечатление, что ты способна болтать на любую тему. Неожиданно он ловит себя на мысли, что ему это действительно нравится.       — Странно, что у тебя до сих пор нет жены или хотя бы возлюбленной, — подозрительно прищуриваешься ты, выяснив, что Химеджиме двадцать семь и он совсем одинок. — Ты вроде бы положительный со всех сторон человек, в чем подвох?       — Справедливости ради, ты тоже абсолютно холостая, — парирует Гёмей.       — Мне только двадцать один через неделю стукнет, — возражаешь ты. — Но не отвлекаемся от вопроса. Ну?       — Даже не знаю, — разводит руками он. — Может, я чересчур скучный и правильный. А, может, девушкам не нравится моя профессия университетского преподавателя.       Ты одариваешь его скептическим взглядом, после по привычке ляпаешь, не задумываясь:       — У многих знакомых мне девушек кинк на учителя. Одна как-то призналась, что она со своим парнем устроила такую ролевую игру. Ну, типа «господин учитель, я не сделала домашнее задание, я плохая ученица, накажите меня», — тоненьким голосом пародируешь ты приятельницу.       Кажется, Гёмей перестает дышать. Словно в замедленной съемке, ты наблюдаешь, как черты его лица искажаются в отвращении. С ужасом осознаешь, что опять сказанула глупость, и краснеешь.       — Давай притворимся, что ты этого не слышал, — бубнишь ты.       — Сложно будет забыть такое, — произносит Гёмей. — Ты тоже фантазируешь об этом?       — Нет! — излишне быстро и резко отвечаешь ты. Судя по многозначительному хмыканью, Гёмей ни на секунду тебе не верит. — Проехали. Давай обсудим что-нибудь другое, ммм, безобидное.       В итоге ты уламываешь Гёмея рассказать забавные случаи из его преподавательской практики. У него весьма приятный баритон и неспешная манера повествования.       — Какой же у тебя голос, — рассеянно произносишь ты, — такой тягучий и густой, как карамель.       Гёмей не находится с ответом. Ты вздрагиваешь, понимая, что случайно озвучила мысль, крутящуюся в голове уже минут двадцать.       — Мне определенно надо засунуть в рот кляп, — видимо, ты только усугубляешь ситуацию: у «скучного и правильного» преподавателя воображение явно работает хорошо, ибо его улыбка далеко не невинная. — Предлагаю просто лечь спать, — хотя часы показывают всего лишь начало девятого, это, пожалуй, лучшее решение в данных обстоятельствах. В противном случае, ты сболтнешь что-нибудь еще более неприличное.              От чудесных сновидений тебя отвлекает возня — то, на чем ты лежишь, неприятно шевелится, вскоре и вовсе произносит:       — Мне надо встать.       — Не надо, — нечленораздельно возражаешь ты.       — Нет, надо, — настаивает чужой голос, с хрипотцой, от которой по твоей коже бегут мурашки.       — Неееет, — упрямишься ты, — ты такой мягонький, тепленький, — в подтверждение своих слов потираешься щекой об этот неопознанный говорящий объект. — И большой. И очень-очень хороший. Не пущу.       Он наконец-то затихает и расслабляется под тобой. Через пару секунд ты чувствуешь, как тебя обнимают. Не ожидая такого поворота событий, ты резко выпутываешься из чужих рук и садишься. Протерев глаза, ты пялишься на лежащего рядом мужчину. Вспомнив, кто он такой, облегченно выдыхаешь.       — Извини, — нарушаешь молчание ты, — я забыла, что временно сплю не одна.       Гёмей, не удостоив тебя ни взглядом, ни словом, поднимается с кровати. Подскочив, ты бросаешься за ним, тянешь его за край пижамной рубашки.       — Ну не злись, пожалуйста! — тараторишь ты. — Знаю, я не самая приятная компания, но…       Не самая приятная? Гёмей не согласен. Да, ты часто болтаешь лишнее, тем не менее, он признает, что твои похвалы подарили ему счастье. И в то же время Гёмею не по себе при мысли, что эти твои слова особенно ничего не значат. Должно быть, напрасно в его душе зародилась надежда на взаимную симпатию. Он с легкостью освобождается от твоей хватки и скрывается в ванной.       Ты терпеливо караулишь Гёмея. Зря. Переодевшись в теплую одежду, он стремительно покидает номер. Столь откровенное игнорирование невероятно злит и ты, не церемонясь, кидаешь в дверь одну подушку за другой. Бесполезное занятие, конечно, однако эмоции немного утихают. Стащив с кровати плед, ты кутаешься в него и устраиваешься на широком подоконнике.       Погода совсем не радует. Ветер завывает так, что даже стекла чуть-чуть дребезжат. Из-за обильного снегопада видимость нулевая, перед твоими глазами — сплошная белая пелена. Ты с тоской думаешь о семье, к сожалению, из-за бурана связь практически отсутствует, тебе удалось написать только парочку смс, чтобы родня не волновалась. Завтра уже тридцать первое, и все-таки настроение совершенно не праздничное. Интерьер гостиничного номера, безусловно, красив, но не имеет ничего общего с Новым годом. Рядом не близкие люди, а чужак, которому ты, похоже, надоела. Ты печально вздыхаешь, покрепче прижимая к груди тяжелую ткань. Воспроизводишь в памяти образ своего спасителя. Уплывая на волнах фантазии о нем, ты пропускаешь его возвращение, а потому вздрагиваешь, почувствовав внезапное прикосновение к плечу. Едва ты поворачиваешь голову к Гёмею, он отстраняется.       — Ты не реагировала на мои слова, — поясняет Гёмей. — Я принес завтрак.       — Спасибо, — шепотом отзываешься ты, не спеша слезать с подоконника.       Почуяв неладное, Гёмей спрашивает:       — Что-то случилось, пока меня не было? — ты лишь качаешь головой. — Тогда почему ты такая тихая?       — Как показали последние дни, мне лучше вовсе рот не разевать, — бурчишь ты, — да и тебе не нравится мой треп.       — Неправда! — невольно вырывается у Гёмея. — Хоть твои фразы порой и вводят меня в ступор, я не имею ничего против них. Ты… — Гёмей несколько колеблется, — ты забавная.       — Ну спасибо, — надувшись, ты складываешь руки на груди, а он несмело улыбается и, потянувшись к тебе, мягко гладит твою макушку. — Я тебе что, дитя малое? — тебя смущает его жест.       — Нет, ты очень милая девушка, — отвечает Гёмей. Поддаваясь порыву, который сам себе объяснить не в силах, он стаскивает тебя с насиженного места и несет на руках к столу, где уже стынет еда.       Недопонимания исчезают, вы проводите день в задушевной беседе, неосознанно становясь ближе друг к другу.              Утром Гёмей просыпается один и, слегка паникуя, пытается вслепую нашарить твое тельце.       — Я давно встала, — оповещаешь ты, сидя за столом и попивая кофе.       Внимание Гёмея привлекает посторонний предмет, своей яркостью не вписывающийся в бежевые тона комнаты.       — Где ты ее взяла? — интересуется он. — Только не говори, что украла из холла.       — За кого ты меня принимаешь? — обижаешься ты. — После моих слезных просьб администратор любезно пожертвовал мне эту великолепную елочку. Правда, с ней стало гораздо уютнее? — довольная собой, ты широко улыбаешься.       — Правда, — вздыхает Гёмей, в глубине души благодарный за такую мелочь. Наконец-то ощущается атмосфера праздника.       Он более не спрашивает, где ты умудрилась раздобыть гирлянды и даже свечи.       К вечеру ты наряжаешься в прихваченное из дома платье, делаешь некое подобие прически. Гёмей, в свою очередь, меняет свитер и джинсы на рубашку и классические брюки.       Пузырьки шампанского ударяют в голову, разноцветные огоньки отражаются в глазах Гёмея, ты завороженно смотришь на него, отказываясь моргать, чтобы не спугнуть магию момента. Сложно сказать, кто из вас тянется первым, впрочем, это не имеет никакого значения, когда ваши губы сливаются в столь желанном поцелуе.       В объятиях Гёмея тепло и надежно. Сильные руки с поразительной нежностью оглаживают твои плечи. Он вглядывается в твое лицо, безмолвно спрашивая, согласна ли ты зайти дальше, и, стоит тебе кивнуть, как он вновь целует твои губы, теперь уже с неприкрытой страстью.       Не имея опыта, ты отдаешь инициативу Гёмею. Он аккуратно избавляет тебя от одежды, от каждого прикосновения его пальцев ты вздрагиваешь.       — Все хорошо? — уточняет он.       — Да, — ты пытаешься тоже его раздеть, но руки почти не слушаются.       Гёмей мягко перехватывает твои запястья и по очереди целует ладони. Самостоятельно расстегивает пуговицы и стягивает рубашку. Ты восхищенно выдыхаешь, готовая пялиться на его широченную грудь хоть вечность.       — Так бы и пожамкать, — неосознанно бормочешь ты.       — Жамкай, — разрешает Гёмей.       — А? — растерянно моргаешь ты. — Я что, сказала это вслух?       Он молча кладет твои руки, побуждая тебя приступать. Ты на пробу сдавливаешь его мышцы, после действуешь более уверенно. Забывшись, оглаживаешь пресс, спускаешься к ремню. Гёмей помогает тебе обнажить себя. Пользуясь твоим замешательством, вызванным созерцанием члена, он обхватывает губами твой сосок, второй перекатывая меж пальцев. Ты реагируешь стоном, зарываешься в волосы Гёмея, притягивая его поближе. Пока ты наслаждаешься его нежными ласками, он укладывает тебя на плед прямо возле елки. Рефлекторно ты раздвигаешь ноги, чтобы Гёмею было удобнее. Твердый член задевает твои влажные складки. Понимая, что скоро должно произойти, ты напрягаешься. Гёмей замечает перемену в тебе, возвращается к твоим губам, успокаивая долгими сладостными поцелуями и невесомо поглаживая твой лобок. Понемногу ты расслабляешься, сдаваясь во власть желанного мужчины. Благодарный за твое доверие, Гёмей нежно скользит пальцами по твоему клитору. Удовольствие столь велико, что ты выгибаешься навстречу движениям Гёмея, чувствуешь, как в тебя медленно входит головка, но больше не боишься, лишь пошире разводишь бедра. Не прекращая ласкать тебя, он проникает до конца. Ощущения новые, чуть болезненные. Чутко улавливающий твое настроение Гёмей расцеловывает твою шею, своими огромными ладонями согревает твою кожу, проводя ими повсюду. Привыкнув к наполненности, ты сдавливаешь внутри член, вызывая у Гёмея шумный вздох. Обвиваешь ногами его талию, когда он начинает двигаться. Твой любовник не спешит, взгляд его карих глаз очаровывает тебя, в нем отражается целое море эмоций: и нежность, и обожание, и вожделение. Не в силах справиться с твоим откровенным восхищением, Гёмей прикрывает веки и целует тебя так горячо, что кружится голова. Ты подрагиваешь от того, как член врезается в твое лоно. Чувствуя, что оргазм совсем близок, ты льнешь к Гёмею, не оставляя между вашими телами и жалкого миллиметра. В твоих тисках, Гёмей едва успевает выйти, прежде чем кончить тебе на живот, мгновенно заменяет член пальцами, продлевая твое удовольствие.       Даже после того, как стихают отголоски блаженства, вы не собираетесь разлучаться. Словно защищенная от всего мира, находясь в теплых объятиях Гёмея, ты загадываешь желание остаться с ним навсегда.       

***

Год спустя

             — Здесь совсем ничего не изменилось, — замечаешь ты, переступая порог все того же гостиничного номера, — но я этому рада, — поспешно добавляешь ты, чтобы твой спутник не надумал лишнего. — Воспоминания совсем свежие. Будто мы только вчера сюда заехали.       — Это и было моей целью, — он мягко обнимает тебя со спины, кладет подбородок на твою макушку, — пережить драгоценные мгновения еще раз.       Ты чуть поворачиваешься, тянешься к любимым губам.       — Тогда давай начнем прямо сейчас, — шепчешь ты, — мой дорогой супруг.       Без лишних слов Гёмей целует тебя.