Приговор и весёлые сокамерники

      — За сим, госпожа Юнипер, за злоупотреблением своих обязанностей и помыкательству восставшему зверью, лишается звания гражданина и приговаривается к заключению на неопределённый срок.       Голос старца, зачитывающего приговор, казалось, всегда будет преследовать девушку. Белый привычный халат заменили ей на старые тряпки для преступников. Действительно жаль.       Даже когда её везли в злосчастную тюрьму за пределами столицы, этот затхлый голос мужчины не позволял ей поднимать глаза. Везли её на удивление в вальяжных условиях — в запечатанной карете одну, в сопровождении нескольких уполномоченных стражей. Конечно же в угоду запугивания народа — якобы говоря, вот что будет, если примкнёте к восставшим.       По прибытии кинули же её за решетку грубо, бросая на холодный каменный пол, растирая колени в кровь. Однако не это было главным поводом для беспокойства.       Прямо перед ней, в противоположных углах темницы горели две пары глазниц — по одной паре на каждый угол. До ушей доносилось приглушённое рычание.       «Разве для людей и зверолюдей не должны быть отдельные камеры???» — в панике подумала девушка, до того как над ней пронеслось:       — Раз ты так добра к зверью, наверняка не прочь делить с ними камеру.       Язвительный, надменный голос стража заставил госпожу Юнипер дрожать от страха.       «Да они же подчистую съедят меня! И косточки обгладают!!! А если не съедят сразу, то сперва используют как-угодно, что даже роль еды станет милостью!» — в глазах девушки тотчас вспыхнули огни, однако вслух она оставалась нема.       Стражник ушёл, заперев дверь решётки. Юнипер, не поднимая взгляд, прижалась к этой самой решетке и уткнулась в собственные коленки.       Что ж, поделом ей. Надо было слушать батюшку и не якшаться со зверолюдьми. Жизнь была бы спокойнее. Зачем вообще надо было помогать им. Пусть бы ныкались раненые по своим пещерам, ну и мир с ними.       Послышались осторожные перешёптывания по углам. Зверолюди говорили, на своём языке, который девушка в основном не понимала. Только отдельные знакомые бессвязные слова.       «Не важно, всё равно,» — отряхнула головой девушка. «Меня это не касается.»       … Но голос принадлежал полуженщине и полумужчине. Девушка, поняв это, нахмурилась.       «… Не касается.»

***

      Коснулось.       Раздался жалобный крик, похожий на рык. Девушка неожиданно открыла глаза и воспрянула с места. Видимо, в сидячем положении она и отрубилась. И проснулась от скулежа и обеспокоенных расспросов на другом языке.       Юнипер подняла глаза, увидев в полумраке темницы картину — зверолюдка, похоже, женщина-кошка, стонала и хваталась отчаянно за живот, пока рядом кружил волчком обеспокоенный зверомужчина.       И стоило единственному человеку в этой камере заметить странно и неестественно выпирающий живот у пострадавшей, так у Юнипер сразу перехватило дыхание.       Она моментально подбежала к мучавшейся женщине.       «Не надо, не вмешивайся.»       Рядом сразу же донеслось собачье рычание. Защищает.       «Не помогай.»       — Я врач.       «Это будет ещё одной ошибкой!»       — Я могу помочь… — голос девушки дрожал.       Зверолюд что-то на неё крикнул, чуть ли не переходя на лай.       — … Курт. — женщина с округлыми полосатыми ушами позвала его, от чего тот притих, но рычать предупреждающе не перестал. — Дай ей меня осмотреть.       Девушка выдохнула, словно от разрешения ей стало легче дышать.       — Какой месяц? — вздохнув, Юнипер перешла на более официальный тон.       — 5-я луна, — отчаянно проговорила зверолюдка. И вправду отчаянная, раз позволила человеку подойти близко, доверясь незнакомке.       Юнипер сосредоточенно притронулась к животу, пульпируя и осматривая.       «5 месяц. Угораздило же её попасть в плен, будучи беременной,» — подумала про себя учёная.       — Дышите. Глубокий вздох и два выдоха, — прошептала осторожно Юнипер. Она погладила зверолюдку по спине, пытаясь успокоить боль.       Женщина страдающе оскалилась, её рыжо-черные ушки прижались к таким же рыжим коротким волосам с проблесками белых и черных прядей. Но упражнение она выполнила, хоть и сквозь зубы.       После осмотра Юнипер обречённо вздохнула. Увы, из её арсенала в подобных условиях можно лишь рассчитать на эмоциональную поддержку. Девушка признавала, что это невыносимо мало, чтобы как следует позаботиться о беременной женщине.       — Плоды шевелятся. Они всё ещё живы. Боль могла возникнуть от стресса и плохого питания. Хотя надо проверить ещё рёбра. Малыши зверолюдей гораздо активнее и сильнее людских… — мыслила вслух девушка, беспардонно приподнимая тюремные одеяния на женщине. Но та словно не обратила на это внимания.       — Плоды?.. — недоуменно прошептала зверолюдка.       — Ммм? Ну да, по меньшей мере двое. Зверолюдка из семейства кошачьих (тигровым, если быть точнее, судя по цветастому короткошерстному хвосту и полосатым ушам) казалось, довольно приободрилась этой новостью, радостно воскликнула своему спутнику, забывая о недавно мучившей её боли.       — Воистину благословение Луны! Курт, ты слышал? Никак иначе как дар свыше. Последний дар от моей пары…       — Прекрати, — полуволк, казалось, дружелюбием не преисполнился. — Ишь что удумала, с человеком болтать! Тебе напомнить от кого Хайлар пал? И ты…       Над девушкой, которой только закончила осмотр и подтвердившей целостность рёбер у беременной, вновь раздалось рычание.       Второго напоминая не понадобилось и Юнипер вмиг отскочила в свой угол, раскинув руками.       — Курт. Без врача мне не обойтись. Я лишь хочу последнее сохранить, что от него осталось.       Девушка отвела взгляд, словно её вообще тут не было. Вот что-что, а в перебранке между зверолюдьми она не сейчас не хотела становиться свидетелем.       Полуволк, казалось, успокоился, судя по разглаженной шерсти на его хвосте.       «Пушистые,» — подумала девушка, усмехнувшись своим новым соседям.

***

      В последующие дни отношения между заключёнными человеком и зверолюдьми налаживались. В основном через самый эффективный способ — за счёт еды. Через раз Юнипер из жалости и чувства ответственности отдавала свою порцию беременной. Еда в тюрьме не радовала, но лучше уж она уйдет на потребности нуждающейся, чем эта же самая еда полезет обратно из девушки. Кормили их кстати два раза в день, в чём Юнипер находила непозволительную роскошь. Правда качество еды от этого не улучшалось.       И в течение этих разделённых дней она внимательнее рассмотрела своих соседей по несчастью и даже разузнала их имена.       Шилка. Беременная полутигрица со слегка смуглой кожей и миндалевидными глазами. Как и большинство зверолюдей с характеристиками млекопитающих, её от людей отличали звериные уши и хвост, а также более выраженные клыки и когти. Шерсть у неё была трёх цветов: рыжая, черная и белая — чарующе чередующаяся линиями. И даже на её висках виднелись пару чёрных полосок, как и выразительная подводка глаз, делающая их ещё глубже. По характеру она была кроткая и благоразумная.       Её спутник — серый волк по имени Курт. Уши у него были крупнее и острее, всегда настороже, а хвост же отличался пушистостью. Когда он не скалился без причины, словно сторожевая собака на привязи, то его взгляд казался грустным и даже добрым. Черты лица его были более привычные за счёт европейской внешности. Только глаза полуволка, за исключением тех же клыков и когтей, выдавали в нём хищника. Большие и жёлтые с круглым чёрным зрачком, казалось за ними даже не видно белков глаз. По характеру как и показался на первый взгляд довольно буйный и обороняющийся.       Зверолюди терпели её присутствие за счёт того, что Юнипер присматривала за Шилкой. Даже не делая каких-то серьёзных манипуляций в виду отсутствия каких-либо лекарств или изделий, девушка довольно хорошо предоставляла эмоциональную поддержку, попутно и завязывая разговоры о том о сём. Так Юнипер узнала, что их поймали во время неудачного восстания в пристоличной деревне как пленных, возможно, для обмена. Но за ними никто не приходил.       — Вы не думали о побеге? Срок уже подходит к концу. Лучше растить детей в воле, неизвестно, что с ними сделает стража, — обеспокоенно спросила человеческая девушка, на что спустя время получила уверенное:       — За нами придут. Вожак, — кивнул Курт, невольно нахмурившись.       — Надеюсь он поспешит, — закатила глаза целительница на такую слепую уверенность у зверей.       О девушке зверолюди спрашивали редко, но метко. И в качестве опросщика почти всегда выступал Курт, так как Шилка в основном спала или чувствовала себя неважно из-за редких токсикозов.       — И как ты сюда попала?       «Сюда» наверняка означало в темницу со зверолюдьми под боком.       — Неужели зверочеловек интересуется человеком? — прикрыв один глаз, переспросила Юнипер, с провоцирующей издёвкой. Уж слишком приятным для ушей и глаз был раздражённый полуволк. Напоминал маленьких собачек, громко лающих, но не причиняющих вреда.       — Да. Я должен знать, почему человеческий целитель тут с нами сидит, да ещё и Шилке помогает. Я тебе не верю.       — Как жестоко, ах, — досадно вздохнула девушка. — Ладно, признаюсь, я шпионка, посланная сюда, чтобы разузнать информацию о восстании. А на самом деле я стражевой фельдшер.       — Курт, не стоит расспрашивать. Видишь ведь, не хочет говорить. Уж лучше я о себе расскажу, — возникла Шилка, похлопав по поднявшейся макушке полуволка.       Юнипер замолкла, видимо, немного разочаровавшись, что её ложь даже не стали рассматривать. А она ведь так тренировалась врать, как один её выдающийся пациент.       — Ага! Что ещё расскажешь? Где наш лагерь находится?       — Нам доктор в лагерь не помешал бы, — улыбнулась беременная зверолюдка.       — Скорей вожак её целиком проглотит. Он людей за километр не выносит, — буркнул Курт, усаживаясь обидчиво в угол.       Завидев его поджавшиеся серые уши, Юнипер довольно кивнула, удовлетворенная предоставлением.       Шилка подсела к человеку, склоняясь к ней, видимо, чтобы начать разговор о прошлом.       — Котёнком я в снежном лесу у реки росла. Потом меня люди забрали, в цирк. Я циркачкой была, можешь себе представить? Пока меня Хайлар не спас. А потом мы на Зов Луны пришли, избрание нового вожака. Ох, главнокомандующий такой сильный, будь я таким слабым человеком, как ты, Юнипер, я бы по ночам в страхе дрожала, — озорно хихикнула полутигрица, только доктор не поняла юмор зверочеловека. — У зверолюдей давно столь своевольного командира не было: он пообещал, что зверолюди более по лесам не будут прятаться и перед людьми пресмыкаться, если мы за ним пойдём…       — Идеалист, — коротко встряла в рассказ Юнипер, явно возмущённая.       Курт следом перебил Юнипер:       — За словами следи, человек.       — Не рычи на меня! — громко вздохнула Юнипер.       Шилке лишь неловко улыбнулась и прильнула щекой об плечо человека, почувствовав лёгкую усталость от постоянных перепалок этих двоих. Юнипер не посмела шевельнуться, но и погладить разноцветные волосы ей не позволил пронзительный взгляд золотых глаз из противоположного угла.       — Полно вам ссориться, — зверолюдка поластилась об плечо девушки, словно домашний кот.       — Слышишь, Курт? Ты создаёшь негативную среду для детей.       — А что сразу я-то??? — негодующе воскликнул полуволк.       Юнипер хихикнула, а Шилка улыбнулась.       — Юнипер к нам относится, как к людям. Странно так, никогда такого человека не встречала, — мыслила вслух полутигрица. Курт, казалось, был с её словами категорически не согласен. И это её человеческое отношение — подначивать его при каждом удобном и неудобном случае?       — … А чем вы отличаетесь от людей? — не подумав, выпалила Юнипер, от чего сразу постыдно смолкла, ибо выдала себя за несведущего человека.       Две пары сверкающих глаз удивлённо уставились на неё, а затем Шилка залилась искренним смехом, который прогнал её сон.       — Скажешь ещё! Ну ты и чудная.       Курт сохранял молчание, однако глаза его нахмурились.       — Просто… Вы говорите и думаете как я. Выглядите в основном гуманоидно, — пыталась изъясниться целительница.       Молчание Курта почти стало громким. Пока наконец он не подал заключение:       — Понятно, почему ты здесь оказалась.       «Грубиян!»       — И вправду, Юнипер, такое другим людям не стоило говорить. К нам бы пошла, мы бы обязательно тебя приняли, — промурчала Шилка.       Юнипер нахмурилась, выражая немое несогласие, но спорить с беременной полуженщиной не решалась.       — Что тогда бы изменилось? — тихо произнесла девушка, наконец погладив пушистую макушку, подмечая, что короткие волосы были шелковисты, словно их обладательница не находилась в грязной тюрьме. Возможно её чистоплотность досталась от кошек. Впрочем как и режим сна и бодрствования. — В городе всё также остаются зверолюди под властью своих хозяев, без единой надежды на спасение и успешный побег.       Зверолюди молчали, не перебивали, ибо обоим было интересно необычное для них мнение человека.       — А если в этом городе будет кто-то, кто считает их за людей и может им помочь… Это лучше, чем ничего, — вздохнула девушка.       — Аптека с белой змеей вокруг чаши, — вдруг подал голос Курт, округлив глаза от шока. Он словно пришёл к невозможному умозаключению, поражённый собранному пазлу в своей голове.       Взгляд зелёных глаз доктора потемнел и упал, а сама Юнипер не произнесла ни слова — ни соглашаясь, ни отрицая.       — Это ведь ты? Человеческий доктор, который побитых людьми зверолюдей лечил и из города в ночи выводил? — Курт продолжал выливать вопросы на голову девушки словно вёдрами с холодной водой. Голос его был странно возбуждён, словно Курт только и мечтал, что увидеть её.       Глаза Шилки загорелись, словно она припомнила что-то.       — А ведь точно! Помню несколько сородичей были, пришедших в наш лагерь с такими словами. Юнипер, ты просто чудо! — полутигрица воскликнула, взбудораженная новостью. Её когтистые лапы теребли плечо целительницы, заставляя ту поднять брови.       — Это… Была просто моя прихоть, — Юнипер отвела взгляд, недовольная раскрывшейся правдой.       — Прихоть или нет, эти зверолюди тебе обязаны.       — Я не просила их быть в долгу, — грубо ответила девушка.       Зверолюди замолчали, не зная, что ответить, чтобы ещё сильнее не расстроить целительницу.       Однако любопытство не уняла Шилка, осторожно поинтересовавшись:       — Но если Юнипер здесь… То кто тогда будет помогать зверолюдям людские врата переходить?       От сего вопроса головы всех присутствующих поникли.