Глава 2. Где ты?

Девушки стояли в тамбуре электрички, идущей до станции Т. Сильно грохотали колёса, из-за чего пассажиры старались говорить громче и все их разговоры сливались в монотонное звучание. В окне начали мелькать балки моста, колёса на несколько секунд застучали громче. Поезд начал плавно останавливаться, сёстры приготовились выходить. Мэй спрыгнула на платформу, следом за ней и Юна. Проводив взглядом последний вагон и накинув рюкзаки, они направились в сторону леса. — Наверное, я не смогу больше ездить в деревню, — тихо сказала Юна, — в следующем году мне сдавать экзамены и поступать, а дальше сессии, диплом, работа… Мэй промолчала. Юна ухмыльнулась, поджав губы, и начала свой путь. Дверь в кухню медленно раскрылась. Бо́рис поставил чайник на плиту и выглянул из-за печи. —Дедушка! – вскрикнули сестры и, бросив рюкзаки у входа, кинулись обнимать старика. —Тихо ты, чуть с ног не сбила! Бо́рис - среднего роста полноватый старичок 76-ти лет. Округлое лицо украшала седая щетина, массивные брови над серо—голубыми глазами и большая родинка на лбу. Взгляд был теплым и заботливым. —Лет в 8 дом казался мне намного больше, — Мэй окинула взглядом кухню и остановилась на дверном проёме, через который они только что зашли, — а сейчас даже наклоняться при входе приходится, чтобы голова осталась цела. Дом и правда не был большим. Единственную комнату разделяли на две неравные части сервант цвета морёного дуба и кирпичная побелённая печь. В одной из частей были расположены две кровати, в другой – старый телевизор, два кресла, диван и самый главный атрибут дома – большой круглый стол с голубой скатертью, за которым любили сидеть девочки. Кухня была объединена с прихожей. Здесь главным центром притяжения была большая печь. В ней давно уже никто не готовил, но она продолжала красоваться в доме. При выходе из прихожей был длинный коридор, расходящийся в обе стороны от двери. В правом конце этого коридора был выход на улицу и еще одна комнатка, в которой раньше жили две немецкие овчарки, но сейчас это помещение использовалось под хранение ульев зимой. Бо́рис был пасечником, и пчёлы были незаменимой частью его жизни. Коридор, уходящий в левую сторону, упирался в маленькую лесенку, ведущую в курятник, и подъем на два чердака, находящихся на разных уровнях. Дедушка не любил, когда сёстры забирались туда: дом был достаточно старым и чердаки не были достаточно прочными, кто-нибудь из девочек мог провалиться или как-то пораниться о что-то из вещей, которые там хранились уже очень давно. Обсудив с дедушкой все события последнего года, Юна и Мэй решили разобрать свои вещи и пойти прогуляться. Разложив одежду по полочкам, старшая сестра вытащила из рюкзака два толстых блокнота. Один содержал все истории, которые девочки сочиняли. Большая его часть была заполнена детским корявым почерком, его заполняли обе сестры. Второй – сборник зарисовок и полноценных иллюстраций, автором которых являлась только Юна. У неё был талант к рисованию, который она старалась развивать сама. Персонажи были детально прорисованы, а некоторые рисунки, казалось, оживали, если долго их рассматривать. —Давай сначала по деревне, а потом сходим к телеге? – предложила младшая. Девушки шли по деревне и вспоминали, в каком из домов жили ребята, с которыми они часто гуляли в детстве. Сейчас тропинки к этим завалившимся зданиям были совсем не видны, краска облупилась и выцвела, а палисадники заросли крапивой и снытью. Мэй остановилась у крайнего дома. —Помнишь? Здесь жила самая старшая девчонка из нашей компании. Она часто задирала меня, потому что я была самой младшей, все её поддерживали — с ноткой обиды сказала девушка, — ты тоже Юна помнила, ей было ужасно стыдно перед сестрой, но ничего не могла с собой поделать. Она боялась пойти против компании, боялась выделиться, боялась осуждения с их стороны. И до сих пор боится, ей важно получать одобрение от окружающих. —Ю, а я ведь ничего не знаю ни о ком из ребят, где они сейчас живут, как их дела — угрюмо произнесла Мэй —Ничего, я позже тебе расскажу, идем к телеге? Вечерело. Сестры подошли к краю карьера. Телега неизменно лежала на самом дне, но что-то в ней казалось девушкам странным. —Давай подойдем поближе – твёрдо сказала Мэй и начала спускаться, не дождавшись ответа. Юна растерялась и стояла наверху еще около пяти минут, нервно поглаживая короткими движениями левую руку. Тем временем младшая сестра начала ходить вокруг телеги и осматривать ее. Замкнув круг из своих следов, Мэй остановилась напротив выломанных досок и бросила взгляд внутрь телеги. Она позвала сестру. Девушка пришла в себя и начала спускаться. —Под телегой лежит что-то металлическое, приглядись – Мэй указала на дальний, утопающий в темноте, угол. Юна знала о склонности сестры привирать и приукрашать. Чаще всего она понимала, где правда, однако сейчас не могла определить и решила заглянуть внутрь. — Я ничего не вижу — Давай подползем поближе — Мэй, телега старая, это может быть опасно – строго и одновременно взволнованно сказала девушка —Брось, всё, что могло случиться с этой колымагой, уже случилось, дай я пролезу Девушка встала на четвереньки и медленно проползла через пролом. Юна услышала звонкий крик ястреба и повернулась в сторону, с которой, как ей казалось, он доносился, но никого не увидела. Становилось темно. —Ты что-нибудь нашла? Ответа не последовало. —Мэй! – с ноткой раздражения продолжила Юна, — Уже поздно, нам нужно идти домой, вылезай! Подождав еще несколько минут, сестра заглянула в телегу, но не смогла ничего разглядеть. Подумав, что младшая замыслила подшутить над ней, Юна приняла решение ползти за сестрой и, нащупав её в темноте, защекотать, пока та не начнет молить о пощаде. Она знала, как эмоционально Мэй реагирует на щекотку, насколько ей не нравилось это действие. Но раз та решила так злостно её провести, то и она могла позволить себе такую месть. —Последний раз тебе говорю, вылезай – угрожающе произнесла девушка, — иначе пожалеешь Юна доползла до дальнего угла, но сестры там не оказалось. — Мэй, где ты?