Часть 9. Уколы ревности

Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, освещая поляну, где жизнь в Глейде шла своим чередом. Для Рейны это был ещё один день, проведённый в раздражающем бездействии. — Сидеть смирно, отдыхать, не нагружать ногу, — голос Ньюта, полный британской строгости, раздался за её спиной. Рейна обернулась, поймав его взгляд. Он стоял, скрестив руки на груди, словно проверяя, не замышляет ли она что-нибудь. — Я не ребёнок, — буркнула она, резко повернувшись обратно к своим бумагам, хотя уже третий раз за час мысленно проигрывала сцену, где она уговаривает Ньюта отпустить её обратно в Лабиринт. — Может, и не ребёнок, но точно упрямица, — произнёс он с лёгкой усмешкой, присаживаясь рядом. — Сколько раз мне тебе напоминать, что бегать с такой ногой — это чистое самоубийство? Она раздражённо вздохнула, но ничего не ответила, вместо этого уткнувшись в груду карт, которые они с Минхо рисовали за последние недели. — Ты хоть ешь нормально? — вдруг сменил тему Ньют, выхватывая у неё из рук карандаш. Рейна подняла взгляд и встретилась с его насмешливо-пристальным взглядом. — Да. Это тебя тоже волнует? — Да. Волнует, — спокойно ответил он. Слово «волнует» прозвучало неожиданно серьёзно, и Рейна на мгновение замерла, чувствуя, как в груди что-то кольнуло. Она быстро отвернулась, чтобы скрыть лёгкий румянец. — Лучше иди следи за кем-нибудь другим, — буркнула она, стараясь звучать безразлично. — Поверь, если бы ты не была такой упрямой, я бы так и сделал, — фыркнул Ньют, но в его голосе слышалась доля тепла. *** День тянулся медленно. Бегуны ушли в Лабиринт ещё на рассвете, оставив в Глейде только тех, кому не было доверено это опасное дело. Рейна ощущала себя запертой в клетке, не в силах отвлечься даже на привычную рутину. К обеду её терпение лопнуло. Она сидела на краю карты и с мрачным видом пыталась придумать, как убедить Ньюта не приставать к ней с контролем. Однако её размышления прервал резкий звук — лязг металла и глухой стук. Все обитатели Глейда замерли. Подъёмник. — Опять кто-то новенький, — громко произнёс кто-то из строителей. Толпа тут же начала собираться у шахты. Рейна, хромая, подошла чуть позже остальных. Ньют стоял у края, напряжённо смотрел вниз. Подъёмник, наконец, остановился, и кто-то начал поднимать крышку. Внутри была девушка. — Девчонка? — удивлённо прошептал один из строителей, стоявший рядом. Рейна почувствовала, как её брови нахмурились. Девушка выглядела хрупкой, с длинными тёмными волосами, растрёпанными от поездки. В её руках была записка, и все тут же начали шептаться. — Последняя? — зачитал Ньют, держа листок в руках. Рейна хмыкнула, отворачиваясь. — Ну вот, теперь все парни будут бегать вокруг неё, — пробормотала она, больше себе. Она заметила, как Ньют подошёл к девушке, помогая ей подняться на ноги. Рейна скрестила руки на груди, чувствуя неприятный укол ревности. — Она даже не в сознании, — тихо сказал он, почти нежно, что вызвало у Рейны странное раздражение. Когда девушка открыла глаза, первое, что она сделала, — схватила Ньюта за руку. — Томас, — прошептала она, чем вызвала ещё большее удивление у всех собравшихся. Рейна невольно стиснула зубы. Ньют был сосредоточен на незнакомке, его взгляд не отрывался от неё. — Может, уже хватит сюсюкаться? — не выдержала она, отворачиваясь и уходя прочь. Ньют обернулся, его взгляд задержался на её спине. — Рей, подожди… Она махнула рукой, не оборачиваясь. *** Вечерние огни осветили Глейд, Рейна сидела на бревне у костра, нарочно избегая шума и разговоров. Она снова разложила перед собой карты, надеясь отвлечься от мыслей о новой девушке. Но сосредоточиться не удавалось. Её взгляд помимо воли снова и снова устремлялся к месту, где сидел Ньют. Он был рядом с новичком — Терезой, как её уже успели назвать. Она говорила тихо, а он, склонившись ближе, кивал, будто стараясь успокоить. Рейна бросила карандаш на землю. — Сколько можно, — пробормотала она. — Ревность — чувство, которое в тебе редко встретишь, — раздался позади знакомый голос. Она вздрогнула и обернулась. Ньют, успевший подойти, смотрел на неё с легкой усмешкой. — Не ревную, — резко бросила она, поднимая карандаш. — Тогда почему уходишь каждый раз, когда Тереза оказывается в поле зрения? — Потому что ты слишком увлечён, — выпалила она, не успев сдержаться. Его брови чуть приподнялись, но он не выглядел удивлённым, напротив, в его глазах мелькнуло что-то вроде понимания. — Она здесь меньше суток, Рей. Ей нужна помощь. Это же не значит, что я забуду обо всём остальном. — О, как благородно, — усмехнулась она, отворачиваясь. Он опустился рядом, его локоть едва не коснулся её плеча. — Ты ведёшь себя как дитя, — спокойно произнёс он. — Это на тебя совсем не похоже. Она нахмурилась, но не ответила. Внутри всё кипело от раздражения. — Я беспокоюсь за неё, потому что должен. Но это не значит, что меня перестало волновать всё остальное, — его голос стал тише. — Например, твоя рана. Рейна не хотела признавать, что его слова её задели. Она молча поднялась, забрав карты. — Знаешь, что странно? — вдруг спросил он, заставив её замереть. Она не обернулась. — Тебя больше беспокоит, что я разговариваю с ней, чем то, что ты снова сегодня почти хромала весь день. — Не говори ерунды, — отрезала она и пошла прочь. *** Той ночью она не могла уснуть. В голове крутились сцены из дневных разговоров, слова Ньюта. Она ненавидела это чувство уязвимости. Но сильнее всего её раздражало то, как много внимания он уделял Терезе. *** На следующий день Рейна снова устроила себе «лагерь» подальше от остальных. Минхо и Томас с утра ушли в Лабиринт, и она знала, что вряд ли их увидит до темноты. Её мысли снова были прерваны голосом Ньюта. — Ты планируешь и дальше скрываться? Она вздохнула, не оборачиваясь. — Не скрываюсь, а отдыхаю, — сухо ответила она. — Правда? — он обошёл её и сел на корточки прямо перед ней. Его глаза искали её взгляд. — Тогда почему выглядишь так, будто хочешь разорвать меня на куски? Она закатила глаза, но Ньют не позволил ей отвести взгляд. — Ты не обязана злиться, знаешь ли, — продолжил он. — Мы все на одной стороне. — Не говори так, будто ты всё понимаешь, — прошипела она. — А я и не понимаю. Так объясни. Её глаза вспыхнули. — Ты действительно не видишь? Ты постоянно рядом с ней. Тереза то, Тереза это. Как будто никто больше здесь не важен. Он замолчал, всматриваясь в её лицо. Затем чуть улыбнулся. — Это именно то, о чём я подумал? Рейна покраснела, её губы сжались. — Ничего ты не подумал, — бросила она и попыталась встать, но он поймал её за запястье. — Знаешь, — его голос стал мягче, почти насмешливым. — Ты мне нравишься больше, когда не прячешься за этими картами и своим упрямством. Она открыла рот, чтобы ответить, но не смогла. Его взгляд был слишком пронзительным, а тон — слишком спокойным. Вместо этого она выдернула руку и, прихрамывая, ушла прочь. Ньют долго смотрел ей вслед, прежде чем вздохнул и покачал головой.