Ночные Встречи

      — Ты должен спать.       Ллойд даже не реагирует, всё ещё сосредоточенный на своём комиксе, когда Коул подходит ближе к столу.       — Не устал, — рассеянно отвечает он.       Коул вздыхает, проводя рукой по волосам. Как он должен вести себя с этим ребёнком?       Поколебавшись секунду, он в конце концов пожимает плечами и садится за своё обычное место за столом. Кажется, мальчишка не особо настроен на разговор. И хорошо.       Слишком поздно для общения.       Он достаёт свой альбом с художественными принадлежностями и начинает делать наброски. Спустя некоторое время его сосредоточенность нарушает мягко прозвучавший вопрос:       — Что ты рисуешь?       Коул поднимает глаза и видит, что Ллойд пристально смотрит на его рисунок, забыв про комикс, который теперь лежит на столе. Он снова опускает взгляд на то, что рисовал, погруженный в свои мысли, и видит, что на него смотрит лицо Кая. Он хмурится, глядя на пространство между глазами, и отвечает:       — Хм, кажется, я нарисовал Кая. Я не… Обычно я рисую всё, что приходит в голову, не только… его. Просто, ну… людей…       Даже несмотря на неловкий, совсем не убедительный ответ, глаза Ллойда сияют.       — Можно посмотреть?       Коул на секунду замолкает. Он никогда никому не показывал свои работы, и некоторые из них… слишком личные, чтобы показывать их кому попало, особенно сыну их заклятого врага. Но…       Ребёнок перед ним теперь часть его семьи, со странной историей или нет. К тому же, глядя на него сейчас, только что вернувшегося с миссии, где его чуть дважды не похитили, в его той же зелёной пижаме…       Он не очень-то опасен.       Коул кивает, и его новый (товарищ? брат?) как будто сияет ещё ярче.       «Или, может быть, — размышляет Коул, пока мальчишка неуклюже встаёт со стула, чтобы сесть рядом с ним, — он никогда и не был таким уж опасным».       Устроившись наконец на стуле рядом с ним, Ллойд тянется к альбому. Однако, прежде чем открыть его, он бросает взгляд на Коула, и на его лице отчётливо читается нерешительность. Удивлённый, Коул быстро улыбается ему, и, похоже, это именно то, в чём нуждался ребёнок, потому что он начинает переворачивать страницы, комментируя почти каждый рисунок.       Слушая и кивая в ответ на комментарии Ллойда, старший парень с удивлением замечает, что тот не смотрит на старые рисунки в начале альбома, а останавливается на более новых. На тех, где изображена его новая семья. Он прячет улыбку за ладонью, не отрывая взгляда от стола.       Через некоторое время Ллойд затихает. Коул поднимает взгляд и замечает, что он задержался на одном определённом рисунке.       Они все сидят за столом, смеются и указывают на что-то за кадром. Шутка уже забылась, но воспоминание о весёлых моментах останется навсегда. Вот почему он любит рисовать.       Он притворяется, что не замечает непролитых слёз в глазах Ллойда.       Неблагополучные семьи и тяжёлое прошлое — это то, что их обоих может касаться, даже если один из них об этом не знает.       В следующий раз, когда Ллойд задерживается на рисунке, это оказывается немного более старый рисунок. Не совсем старый, но на нём никого нет.       Никого, кроме Коула, в его новенькой форме Марти Оппенгеймер.       Это был его рисунок для портфолио, самая лёгкая часть вступительного экзамена. И всё же Коул не понимает, почему именно этот рисунок. Это всего лишь автопортрет.       — Ты когда-то думал, что станешь художником? — Ллойд задаёт свой вопрос с лёгким напряжением, словно хочет спросить что-то совсем другое.       — Я всегда мечтал поступить в художественную школу. Я почти поступил, но… — его голос становится тише, — …кое-что случилось.       Ллойд выглядит так, будто колеблется между тем, чтобы остановиться на этом или задать ещё один вопрос. Любопытство берёт верх, и он спрашивает медленно, слегка прикрывая глаза:       — Что это значит?       Коул растрёпывает волосы мальчишки и усмехается.       — Думаю, на сегодня ты узнал достаточно о моём прошлом, малыш.       — Ладно… — с этим словом Ллойд зевает, прикрывая рот ладонью. Его веки закрываются, и он боком опирается на стол, замолкая.       Сидя в темноте в полной тишине, Коул закрывает глаза и некоторое время прислушивается к дыханию Ллойда, которое с каждой секундой становится всё глубже. Убедившись, что ребёнок уснул, он делает глубокий вдох и открывает глаза, задумчиво вертя в руках карандаш.       А затем начинает рисовать.       На следующее утро, когда встаёт солнце, удивлённый Зейн находит двоих своих товарищей, спящих за столом. Между ними — прекрасный рисунок, изображающий крепко спящего Ллойда. Мягко улыбаясь и качая головой, он позволяет им поспать, пока не будет готов завтрак.       Они оба заслужили отдых.