...

Лололошке не хватает воздуха. Кажется, что грудь горит — он задыхается. Пытаясь как-то исправить своё положение, он делает частые преривистые вдохи, но они не помогают, а боль с левой стороны грудины не утихает, будто он дышит не воздухом, а раскаленной отравой. Ло сидит на коленях, а его голова бессильно свисает вниз. — Не-вер…? Невер, ты слышишь? — он все ещё тормошит обмякшее тело ворона. — Я тебя спасу… Обязательно спасу… — руки не слушаются, он их не чувствует, но все же Лололошка пытается достать оставшиеся крохи чарующей пыли, но и те роняет на землю перед собрй. От своей беспомощности и жалости он упирается локтями в колени и опускает голову на ладони. — Лололошка… Это не поможет. Целью Отца не было воплотить его… Ты же это и сам видишь, верно? — Джон говорит медленно, с трудом подбирая слова. Казалось, что все и так было ясно, но чтобы окончательно в чем-то убедиться, необходимо, чтобы это подтвердили другие. Как раз этим Джон и занимается — подтверждает смерть ворона. — Невер… Мёртв. — Нет-нет-нет… — Лололошка проводит дрожащими руками по черным перьям, с одной стороны забрызганных кровью. В голове начинается паника, в ушах — звон. — Лололошка, — Джон осторожно подходит сзади и кладёт руку ему на плечо, стараясь сделать хоть что-то. — Лололошка, это не твоя вина. У Джона была маска. И это не та желто-оранжевая маска междумирца, которую раньше он то и дело крутил в руках, нет. Главное маской стали его очки — затемненные, скрывающие его карие глаза. Говорят, что даже если человек не может выразить что-то словами, то все можно прочитать именно по глазам. И так, прячась за тёмными стеклами, Джон тщательно защищал свое самое слабое место. И мало того, что эта маска скрывала это все от других, так самое страшное — она скрывала это от самого Джона. И каждый раз, когда происходило что-то слишком выбивающее из колеи, он запихивал все свои эмоции куда поглубже. И сейчас он делает это снова. Ему приходится, ведь кто-то должен. Джон просто не может сейчас позволить себе чувствовать — не время. Сейчас слишком много всего - разьяренный Отец, Первая Мать, которая начинает все больше выбешмвать и, в первую очередь, Лололошка, который просто не сможет справится в одиночку. Не в этот раз. Лололошка перестал слышать что-либо постороннее ещё пару минут назад. Ему приходится слушать наравне с непрекращающимся звоном в ушах свои собственные мысли. Если бы не этот его абсурдный план, то Невер был бы жив. Если бы он не согласился с вороном, чтобы тот пошёл с ними к Отцу, то Невер бы тоже был жив. Было так много вариантов, и именно череда его неверных выборов привела их сюда. — Лололошка, это не твоя вина, — повторяет настойчиво Джон. Он опускается рядом на колени, сильнее сжимая плечо, пытаясь переключить внимание с тела Невера. — Что?.. — Лололошка на миг замирает и от неожиданности резко поворачивается — так, что расхлебанные очки слетают, но тот даже этого не замечает. — Ло. Это не твоя вина. Лололошка пытается собраться - пускать сопли перед Джоном он не планирует. Харрис тоже, должно быть, подавлен или, может, растерян, Невер же был и его другом, так ведь? И сейчас Ло точно понимал, что Отец пытается замедлить их, поставлять палки в колеса, и именно поэтому сейчас не время для... Для оплакивания, скорби. — Я знаю. Нет. Джон точно знает эту интонацию «я знаю, но все равно буду себя винить, накапливая этот ком из пожирающих изнутри чувств под сердцем, несмотря на то, что так просто сложились обстоятельства». Как ни странно, в этом они похожи. — Это не твоя вина, — Джон не до конца понимает, к кому он сейчас обращается, но пододвигается ближе, и заглядывает Лололошке в глаза, однако его взгляд отказывает фокустроватся. Ло молчит. У него не поворачивается язык, чтобы соврать снова. Уж кому-кому, а Джону врать бесполезно, не то что себе. И вновь резко нахлынивает осознание того, что произошло, будто в первый раз, и Лололошка не выдерживает. В полной тишине пустоши раздаются всхлипы. Он сейчас настолько истощен физически и морально, что, кажется, ещё немного, и он рухнет рядом с Невером. Пользуясь моментом, Джон перемещает ворона подальше с помощью оставшихся сил. Он остается рядом, не выпуская Лололошку из полуобьятий, пытаясь держать контакт, ведь не видит его — перед глазами все плывет. — Это не твоя вина, — вновь бормочет он себе под нос, но теперь точно не Лололошке. - Не твоя вина...