Часть 17 Death

Никогда не думала, что могу умереть так просто. Слишком быстро — и вместе с тем знакомо, как будто смерть всё время была рядом, шептала в ухо и подсказывала маршрут. Всю мою жизнь она шла рядом, держала меня за плечо; я привыкла к её весу, к её тихой походке. Я принимала её как старого друга — холодного, вежливого, неизбежного. Это звук щёлчка. Я слышу его отчётливо, как будто он живёт отдельно от меня — маленький механический стон, который не просит пощады. Параллельно слышу ритм сердца: тук, тук, тук. Или это воспоминание о том, что когда-то билось? То ли оно ещё бьётся, то ли уже отмеряет минуты других людей. Границы размыты: где моё тело, где мысль, где звук. Смерть не приходит с громом. Она приходит в виде паузы — в вытянутом молчании между двумя щелчками, в пустоте, где раньше был голос. Обычно я думала о ней как о тумане, о чёрной силе из сказок. Теперь понимаю: она — рутина будто кто-то закрывает книгу, не желая шуметь. Я вспоминаю, как научилась считать: сначала дни, потом годы, потом — мелкие обманчиво важные детали. Считать — значит откладывать. Но смерть не поддаётся откладыванию. Она любит простые уравнения: щёлчок плюс пауза равно конец. Я пытаюсь посчитать годы в уме, и числа разлетаются как обломки старого зеркала — показывают лишь фрагменты. Тук. Тук. Тук. Ритм мигрирует — то в ушах, то в голове, то в пустоте. Я ловлю себя на мысли, что это может быть звуком телевизора в другой комнате, шагом на лестнице, далёким поездом. Я хочу убедиться, что это не чужой шаг. Но шаги — ложь, которую легко принимать за правду. Мне кажется, смерть умеет быть учтивой и жестокой одновременно. Она не хватает, не рывком, а мягко: как перчатка сходит с руки, как шаль снимают с плеча. И в этот момент удивляешься: почему так мало шума? Почему так много света, хотя внизу должно быть темно? Я вспоминаю лица, которые проходили мимо меня всю жизнь, и понимаю странную вещь — никто не держит меня за руку сейчас. Может, они всегда уходили первыми, оставляя меня на границе, где можно ещё раз разглядеть мир. Я не злюсь. У меня просто есть чувство завершённости, как будто я дослушала последнюю ноту любимой песни. Щёлчок звучит снова — менее грубый, чем ожидалось, больше похожий на сигнал часов. В его звучании — обычное, бытовое: механизм закончил свой путь. Я не испытываю паники; скорее — лёгкое удивление от того, насколько просто всё сворачивается. Может, смерть не любит драмы. Ей достаточно ровной линии: было — нет. Тук. Тук. Тук. Бьётся ли сердце от страха или от привычки — я больше не различаю. В голове проносятся кадры: окна, которые я никогда не открыла; письма, которые не отправила; утренние чашки чая, остывшие на столе. Всё это — не сожаление, а инвентарь. Вещи, которые я взяла с собой в дальний путь. Я думаю о том, что, возможно, смерть — не пустота, а переход к иной ясности. Или она — просто выключатель: клик, и свет гаснет. Я не знаю. Знать уже не нужно. Осталось слушать: щёлчок, тук, тук, тук, пауза. Ничего сверхъестественного, только последовательность событий, которую можно записать в дневнике. Мои мысли уходят в тот сон… Тот сон, где я видела свою будущую семью. Где я смеялась вместе с детьми, чувствовала тёплые руки на плечах, слышала в доме живой шум — лёгкость, радость, тишину без страха. Всё там было так по-настоящему, что я поверила: это ждёт меня впереди. Но теперь… это был лишь сон? Я не смогу этого испытать? Мне оставлено только довольствоваться иллюзией? Почему? За что? Голова раскалывается. Боль — острая, режущая, будто нож медленно врезается в виски. Она не отпускает, давит, выжигает каждую мысль. Я пытаюсь удержать образы — детский смех, светлую кухню, утро без тревог… Но они тают, как бумага в огне, оставляя после себя пустой пепел. Я вижу его. Этот взгляд — проницательный, неотвратимый, слишком ясный, будто он всегда знал, как всё закончится. И тут я замечаю — на моих руках кровь. Она липкая, горячая. Моя? Чужая? Я не понимаю. В глазах темнеет, и каждый вздох становится короче, чем предыдущий. Сознание рвётся в пустоту. Я пытаюсь удержаться хоть за что-то, за образ того сна, но он ускользает, как вода сквозь пальцы. Последняя мысль — не об иллюзиях, не о страхе. Последняя мысль — о том, что я никогда не узнаю, каково это: проснуться в доме, где ждут мои дети, где жизнь идёт вперёд. Тьма накрывает меня окончательно. И я проваливаюсь в неё, оставляя по зади и сон, и реальность. _______ 16 сентября, выходит полноценная глава. I always come back. ;)