Кто я?...

Белоснежная больничная палата встретила её холодным стерильным светом, от которого невольно защипало глаза. Резкий запах антисептиков витал в воздухе, пробуждая слабое головокружение. Девушка открыла глаза, поморщилась и подняла руку к голове, ощущая пульсирующую боль. Под пальцами она нащупала швы — неприятное открытие, от которого её дыхание на миг участилось. Анаит, немного успокоившись, внимательно осмотрела своё тело, проверяя, нет ли других ран, о которых она могла бы не знать. Лежа на больничной койке, она заметила, что вокруг никого нет — по одной пустой койке стояло с каждой стороны. Вместо привычной фиолетовой униформы, которая была для неё чем-то вроде визитной карточки, она оказалась в больничном халате. В голове постепенно всплывали воспоминания. Анаит. Именно так её звали. Её коллеги чаще называли её Фиолетовой, в честь её яркого костюма. Память напомнила о том, что привело её сюда: мутанты. Когда их стало слишком много, Анаит поскользнулась на мокром полу и ударилась головой об угол стола. Этот момент вспыхнул перед глазами, будто заново произошёл, вызывая болезненный трепет. Повернув голову, она увидела тумбочку с блокнотом, стаканом воды и таблетками. Слегка закусив губу от нервозности, она решила позвать кого-нибудь. — Эй! Тут кто-нибудь есть? — голос её звучал немного хрипло. Она едва успела задать вопрос, как дверь палаты приоткрылась, и в комнату вошли несколько человек. Первыми были медики: парень в зелёной форме и девушка в салатовой. За ними следовали двое в униформе: девушка в ярко-красной и парень в белоснежной — капитан. Увидев знакомые лица, Анаит ощутила облегчение. Зелёный, Лоренцо, её давний друг, первым подошёл к ней, его лицо озаряла тёплая улыбка, а изумрудные глаза сверкали от радости. — Ну привет, сорви-голова, — сказал он, усаживаясь рядом с ней. — Головушка болит, да? От его добродушного тона на лице Анаит появилась тень улыбки. Она слегка помассировала макушку, поморщившись. — Привет. С чего бы это? — ответила она, стараясь не показать своей слабости. Салатовая, закончила проверять аппаратуру и, усмехнувшись, пробормотала: — Как всегда, в своём стиле. Лоренцо весело посмотрел на неё. — Ну, скажи, Анул, ты меня хоть помнишь? Анаит слегка ухмыльнулась: — Как тебя-то можно забыть? Особенно твои легендарные… Но он перебил её с привычной лёгкостью: — Если ты так шутишь, значит, точно пора выписывать! Капитан Айварс, стоявший позади, спросил, глядя на неё серьёзно своими голубыми глазами: — Фиолетовая, как ты себя чувствуешь? Мутанты не покусали? Анаит кивнула, потянувшись за стаканом воды. — Нет, обошлось. Но уворачиваться от них было непросто, — она глубоко вздохнула, чтобы не показать усталости. Красная, стоявшая неподалёку, рассмеялась: — Ты, видимо, в своём репертуаре. Как тогда, в школе, на том парне подскользнулась. Анаит недоумённо нахмурилась. — О чём это вы? Лоренцо вздохнул, глядя на коллегу: — Забыл сказать. У неё временная амнезия. Помнит обрывками, так что не всё в голове сложилось. После проверки документов он добавил: — Ударилась сильно, швы заживают, но в остальном всё нормально. На земле ты помнишь не всё, но остальное — как по учебнику. Айварс внимательно посмотрел на неё: — Ну что ж, если с Чёрным не будешь ссориться, значит, действительно плохо. Анаит фыркнула, ослабив напряжение. — С этим "пельменем"? Да я и в аду нервы ему трепать буду! Салатовая засмеялась. — Видимо, ты уже настроена. Красная кивнула и добавила: — Ну что, Анул, отдыхай ещё пару часов, а я попрошу Синего что-нибудь для тебя приготовить. А ты пока придумай, как достать Чёрного на этот раз. Все засмеялись, и напряжение в палате постепенно растворилось. Анаит, оставшись одна, задумчиво посмотрела на потолок. Боль притуплялась, а её мысли вновь возвращались к тому, как бы ей быстрее вернуться в строй и заново начать своё любимое занятие — доводить Чёрного до белого каления. В это время Красная вышла из медпункта, а капитан остался поскольку нужно было уточнить все у медиков для будущего отчёта. Лейтенант Красная шагала по металлическому коридору, ловя привычные звуки: легкий гул машин, эхо своих шагов по металлическому полу, приглушенные голоса коллег. В голове была каша — работа требовала концентрации, а потеря памяти подруги добавляла беспокойства. Единственным утешением было то, что через три дня они вернутся на базу и смогут отдохнуть после четырёхмесячной экспедиции. Красная медленно дошла до столовой. Там было привычно оживлённо: Бирюзовый спокойно пил чёрный кофе, не отрываясь от телефона; Синий хлопотал на кухне; Чёрный, сидя за столом, пил чай с печеньем и читал что-то. Красная, поздоровавшись с остальными, подошла к подоконнику у окна, через которое выдавали еду. Таймас, увидев её, тепло улыбнулся и подошёл: — Ну, приветики, — сказал он спокойно. Красная вздохнула и мягко ответила: — Привет. Таймас, облокотившись на подоконник, подпер голову рукой: — Ну как там наш агрессивный гном? Красная усмехнулась. Прозвище "агрессивный гном" закрепилось за Фиолетовой из-за её роста (160 см), который едва соответствовал минимальному стандарту. Её вспыльчивый характер и миниатюрная фигура лишь усиливали это прозвище, которое, конечно, придумал Чёрный. — И хорошо, и плохо, — ответила Красная. Таймас поднял бровь: — А конкретнее? — Она частично потеряла память, — сказала Милена, закрыв глаза. — Нас она помнит, но о прошлом на Земле ничего. Синий, занимаясь готовкой, усмехнулся: — Честно, даже завидую. Красная закатила глаза и продолжила: — Я поговорила с Лоренцо и Крис. Они сказали, что ей можно есть почти всё, но желательно лёгкую пищу: крем-супы, пюре... Она сейчас спит, но, на мой взгляд, будет голодной, как только проснётся. Синий кивнул: — Значит, лучше начать готовить сейчас, а то проснётся и нас тоже сожрёт. Красная улыбнулась и уже собиралась уйти, но Синий протянул ей тарелку: — Ты сегодня, кроме воды, ничего не ела. — Тай, спасибо, но аппетита нет, — ответила она. Он нахмурился: — Слушай, я здесь не только повар, но и ваш диетолог. Следить за питанием экипажа — моя обязанность. А ты уже несколько дней питаешься отвратительно. Ты — лейтенант, много работаешь, так что не спорь. Не в силах отрицать правоту его слов, Красная взяла тарелку, поблагодарила и пошла к столу. Она села рядом с Чёрным, который отложил книгу, облокотился на стол и с лукавой улыбкой начал: — Ну, привет, лейтенантик. — Привет, одуванчик, — отозвалась она раздражённо. Чёрный рассмеялся. Его волнистые золотистые волосы действительно напоминали ей лёгкий одуванчик. — За что так грубо-то? — спросил он, потянув её за рукав. — А что в этом грубого? — усмехнулась Красная. — Обычно ты мягче. А сейчас будто я тебе чем-то насолил. — Прости, ранимый ты мой, — сказала она насмешливо. — Вот теперь доволен, — довольно улыбнулся он. — А теперь скажи, что случилось. Твоя кислая рожа явно говорит, что не всё в порядке. Красная закатила глаза: — Называть моё обычное выражение лица кислой рожей — это уже перебор. Чёрный засмеялся: — Ох, моя ты милая кислая рожа! Она слегка покраснела, что не ускользнуло от его взгляда. — Вот! — радостно воскликнул он. — Ну как теперь тебя не называть помидорчиком? — Рома! — возмутилась Красная, ударив его по плечу. — Ладно, сдаюсь! Но всё равно буду так называть, — ответил он, смеясь. Красная, не удержавшись, начала щипать его за руку: — Ты невыносим! Балван! Сделав вид, что обиделась, она вышла из столовой. Роман, понимая её игру, лишь улыбнулся.