Часть 10. «Голос народа, сердце императора». «Братья по крови, враги по воле».

Когда солнце уже начало склоняться за горизонт, заливая Рим мягким, золотистым светом, площадь перед форумом еще кипела жизнью. Гета и Ливия все еще стояли в самом центре города, держась за руки, как обычная пара влюбленных, потерявшаяся в моменте. Но император бросил быстрый взгляд на небо, а затем — на девушку рядом. — Пора возвращаться во дворец, — мягко сказал он, не отпуская ее руки. Брюнетка не ответила сразу. В ее взгляде появилась тень грусти, а улыбка слегка увяла. Она опустила глаза и тихо вздохнула. — Там… — прошептала Лив, — нет того тепла. Там — холод, стены, люди, которые смотрят свысока. И твой брат… Император остановился, повернулся к ней и нежно обнял, прижимая к себе. — Я знаю, — прошептал тот, гладя ее по спине. — Но ты не одна. И я — не один. Если мы вместе, никто не сможет разбить нас. Ни Каракалла, ни его тень. Она немного дрожала, но с каждым его словом в ее теле разливалось тепло. Ливия снова подняла на него взгляд и тихо улыбнулась. — Обещаешь, что будешь держать меня за руку, даже когда станет трудно? — Я буду держать тебя даже тогда, когда весь мир вокруг рухнет. И мы построим новый, — ответил рыжеволосый с ласковой улыбкой. Они двинулись в сторону дворца, спокойно, не прячась, держась за руки — не как император и рабыня, а как два человека, доверяющие друг другу. По дороге мимо них проходили жители города. Кто-то останавливался, кто-то смотрел удивленно, кто-то — с улыбкой. — Это же сам император... — шептались между собой женщины. — И он идет, держа ее за руку... — Какая она красивая. Но в то же время такая простая. Как из наших... Первый смельчак — старый торговец фруктами — поклонился и крикнул: — Спасибо тебе, император, за сегодняшний день! За радость и мир в сердце! Другие подхватили. Люди один за другим выходили из магазинов, домов, приближались к дороге, по которой шли Гета и Ливия. Кто-то держал в руках хлеб, кто-то — цветы, кто-то просто присоединялся с улыбкой. — Вы вернули нам веру, — сказала женщина с маленьким ребенком на руках. — Мы увидели в вас человека, — сказал мужчина в простой одежде. — Не только императора. Девушка удивленно смотрела на толпу, не веря, что все эти слова звучат и в ее адрес. Сердце забилось чаще, когда к ней подошла старая женщина и взяла ее за руку: — Спасибо тебе, дитя, что помогла ему стать тем, кем он является. Человеком, которого мы можем любить и уважать, а не бояться. Глаза брюнетки наполнились слезами, но это были слезы счастья. Она обняла старушку, и та ответила на объятия. Гета также обнимал людей, говорил с ними просто, без титулов, без масок. Он улыбался, шутил, благодарил их за доверие. И тогда кто-то из толпы воскликнул: — Слава Императору Гете и будущей императрице Рима — Ливии! Сначала была тишина. Затем — нарастающий гул поддержки, который быстро превратился в мощное, единодушное скандирование: — Слава Императору Гете! Слава Ливии! Слава любви! Толпа хлопала в ладоши, подбрасывала в воздух цветы. Некоторые даже встали на колени, поклонившись. Парочка остановилась посреди улицы, обнялась и просто стояла, глядя друг другу в глаза. Девушка прошептала: — Они видят в нас что-то большее... — Они дают нам силу. Теперь мы обязаны не предать их веру. — Я с тобой. До конца. — А я — с тобой. Потому что ты — мое сердце, — ответил Гета, целуя ее в лоб. И под одобрительные возгласы народа, под золотой серпанок римского заката, они медленно двинулись обратно во дворец. Не как узники долга, а как носители надежды для всей империи. Темнота уже окутывала город, когда Гета и Ливия, все еще держась за руки, вернулись к главным воротам дворца. Их шаг был медленным, но уверенным, и они, казалось, не хотели, чтобы этот день заканчивался. Но в тот момент, когда их ноги ступили на мозаичный пол дворцового входа, перед ними появились фигуры, словно из ночного кошмара. Каракалла, с каменным лицом и злобной улыбкой, стоял в центре мраморного холла. С одной стороны от него — сенатор Флавий, его верный слуга, а с другой — группа охранников, все известные своей верностью именно брату Геты. Все были вооружены и настороженно поглядывали на императора. — Что это было? — холодно прорычал старший брат, бросая взгляд на младшего. — Ты вывел свою рабыню на народное шоу? Они выкрикивали твое имя, приветствовали тебя и эту... — он бросил ядовитый взгляд на Ливию, — эту тварь! Рабыня, которая считает себя царицей. Это цирк? Флавий немедленно добавил: — Твое поведение, Гета, унижает достоинство трона. Ты ходишь, как простолюдин, и даешь повод людям думать, что ты слаб. А эта девчонка — позор дворца. Император шагнул вперед, закрыв собой Ливию. Его голос был спокоен, но тверд: — Осторожнее, братец. Она не рабыня в моих глазах. Ливия — свободная душа, которая имеет больше чести, чем некоторые из нас, кто носит пурпур. — Как ты смеешь?! — воскликнул Каракалла, его ярость взорвалась. Он бросился на Гету, замахиваясь кулаком. Император ловко уклонился, схватил брата за плечо и слегка толкнул — Кара упал на колени, скользнув по мрамору. Его лицо перекосилось от унижения. Поднимаясь, он закричал: — Схватить их! Арестовать немедленно! Охранники, которые были на его стороне, бросились вперед. Двое схватили Ливию и жестко скрутили ей руки. Она вскрикнула от боли, и это сбило с Геты терпение. Он рванулся к ней, но трое охранников сбили его с ног, прижав к полу. — Отпустите ее! — крикнул тот, его глаза пылали. Флавий подошел к брюнетке и вытащил из-под тоги нож. Холодное лезвие коснулось ее шеи. — Одно движение — и она умрет. Посмотрим, какой ты герой, когда твоя «царица» будет кричать у твоих ног. — Если с ее головы упадет хоть один волос... — хрипло произнес рыжеволосый, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы, — я своими руками вырву сердце из каждого, кто к этому причастен. — В темницу их! — рявкнул Каракалла. Но не успев договорить, он увидел как в дверях появились четверо мужчин. В свете факелов заблестела броня: Кассий, Луций, Марсель и Тиберий — преданные охранники Геты. — Отойдите от нашего императора! — громко сказал Кассий, обнажив меч. В мгновение все смешалось. Охранники Каракаллы не успели даже среагировать, как Кассий выбил нож из рук Флавия, Луций освободил Ливию, а Марсель и Тиберий разоружили нападавших и освободили их императора. Гета подбежал к девушке и схватив ее за руку услышал: — Быстро! За мной! — крикнул Кассий. Все они бросились к боковому проходу, прорываясь сквозь столбы и коридоры. Через несколько минут император с девушкой и охранниками выбежали за пределы дворца и мчались по узким улочкам, пока, обессиленные, не остановились у Колизея. Гета обнял Ливию, прижал ее к себе, тяжело дыша. Она дрожала, но слава богам была жива. — Я думала... — прошептала та. — Я думала, что все... конец. — Нет. Пока я дышу — нет, — ответил он, поцеловав ее в волосы. Охранники переводили дыхание. В глазах каждого читалась тревога. — Это только начало, — сказал Кассий. — Каракалла не остановится. Он уже перешел черту. — Он готов убить тебя, Гета, — добавил Тиберий. — И ее. Потому что он хочет полной власти. Марсель сделал шаг вперед: — У меня есть дом. За пределами города. Там есть укрытие. Мы можем отдохнуть и обдумать, что делать дальше. — Это далеко? — спросил рыжеволосый. — Достаточно, чтобы выиграть время. — Хорошо, — кивнул император. — Ведите нас. — Но... — отозвалась брюнетка. — Мои родители... Генерал Акаций... Луцилла... Тиберий уже понял. — Я поеду к ним и все расскажу. Я быстрый. Они должны знать. А вы — езжайте. Сейчас же. Луций привел лошадей. Гета посадил Ливию перед собой, обняв ее руками, держа поводья. — Держись, — прошептал тот. — Мы вырвемся отсюда. Вместе. Под копытами поднималась пыль ночи, которая уже окутывала древний Рим тьмой и страхом, но также — решимостью и любовью, дававшей им силу жить и бороться. Впереди была новая дорога, и впереди — новая надежда. Тиберий мчался на лошади по узким дорогам, ведущим за город. Его лицо было напряженным, а мысли — взбудораженными. Сердце сжималось от ненависти к Каракалле, его сторонникам и тому, на что они решились. Он сжимал зубы, снова и снова вспоминая, как Флавий приставил нож к горлу девушки и как Гета, закованный, не мог ее защитить. Ему хотелось вернуться и вонзить меч в грудь предателям, но сейчас была другая миссия — сообщить обо всем генералу Акацию. Когда перед ним выросли высокие ворота резиденции генерала, он резко остановил коня. Не дожидаясь, пока охранники откроют, парень спрыгнул на землю и почти бегом направился к двери. Его шаги эхом разнеслись по мраморному порогу. — Кто там? — раздался голос женщины, и изнутри быстро вышла Луцилла. Увидев военный плащ императорской гвардии, она мгновенно подбежала к нему: — Тиберий? Что случилось? — ее голос задрожал, глаза наполнились тревогой. Тиберий глубоко поклонился: — Госпожа Луцилла, мне срочно нужно увидеть генерала Акация. Это касается его дочери… и самого императора Геты. Прошу, проводите меня к нему. Она, ничего не говоря, кивнула и решительным шагом повела его в кабинет, где за большим столом сидел сам генерал, склонившись над картами. — Акаций, — сказала женщина твердым голосом. — Тиберий, один из охранников Геты, только что прибыл. Это срочно. Мужчина поднялся, его лицо сразу же помрачнело, когда он увидел напряженного парня. — Говори, — резко бросил он. Тиберий начал усталым, но четким голосом: — Император отправился на прогулку с Ливией по дворцовым садам и городу. Люди приветствовали их, благодарили, выкрикивали лозунги. Но когда они вернулись во дворец, их уже ждали Каракалла, сенатор Флавий и его гвардейцы. Сначала они словесно напали на императора, унижали Вашу дочь, называли ее разными оскорблениями. Каракалла бросился на нашего императора с кулаками, а затем приказал схватить их. Их скрутили. Флавий приставил нож к горлу Ливии. Луцилла закрыла рот рукой, а Акаций ударил кулаком по столу: — ЭТО ЖЕ ВЫСШЕЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО! Собственный брат! — его голос звенел от ненависти. — И ты говоришь, что он осмелился поднять руку на императора и на мою дочь? — Именно так, — кивнул парень. — Но мы успели. Я, Кассий, Луций и Марсель вырвали их из рук сторонников Каракаллы. Сейчас Марсель ведет их к себе домой, за пределы Рима. Это безопасное место, временное укрытие. Я немедленно прибыл к вам. Генерал вскочил с места: — Я отправляюсь вместе с тобой. Немедленно. И не позволю, чтобы моя дочь была в опасности! Луцилла твердо положила руку ему на плечо: — Если мы оба исчезнем, дворец заподозрит худшее. Они используют это против нас. Я останусь. Буду следить и докладывать через слуг. Ты должен ехать один. Акаций посмотрел на нее. Их взгляды пересеклись — полные любви, силы и понимания. Он сжал ее руку: — Береги себя, я вернусь как только смогу. Если дворец будет тебе угрожать, уезжай из Рима. Я встречу тебя. — И ты будь осторожен. Привези мне дочь целую. И Гету тоже. Он один из немногих, кто способен спасти этот Рим. Тиберий бросил короткий, благодарный взгляд на женщину, а затем вышел вместе с генералом. Они быстро приказали оседлать лошадей, взяли мечи, шлемы и несколько проверенных людей. Уже через несколько минут два всадника мчались в ночную тьму, к временному убежищу, где их ждали император вместе с девушкой. Его дочерью. Рим спал, но в его тени назревала буря.