Часть 2

— Пап, ну зачем? — Яна, просто приезжай сегодня пораньше. Я позвал кое-кого из наших, из РОВД. Может, помогут тебе с этим тираном справиться. — Ты что-то говорил обо мне? — Только то, что ты будешь на ужине. Вчера, в порыве откровенности, она проболталась отцу об увольнении. И вот сегодня он решил сыграть роль спасителя. — Хорошо, ладно, постараюсь приехать пораньше, — сдалась — Пап, я уже подъехала, пока. Выскользнув из машины, она подхватила сумку с вещами.  Решив отпустить вчерашнюю досаду, Яна направилась в спортзал, расположенный прямо в здании РОВД.  Толкнув дверь, она увидела Макарова, увлеченно работающего с железом, и Жилина, что-то уплетающего. Сбросив куртку, она осталась в обтягивающей майке и леггинсах, выгодно подчеркивающих ее точеную фигуру. — Четвертая: девочка - погремушка, а, ну и пятая – моя любимая: ведьма, старлей – стерва и… —услышанное заставило Яну нахмуриться. — Доброе утро, — раздался ее голос за спиной Макарова. — У вас тут не отдел, а кукольный театр. — Мельникова… — А что, Павел Сергеевич? Может, на ринг? Или боитесь ведьму? — Старлей, шла бы ты… приседать. — Струсил? – резко перешла она на «ты». – Ну да, понимаю, возраст уже не тот. Макаров бросил злобный взгляд вслед девушке, направившейся к рингу, и тихо процедил Жилину: — Говорю же, Данилыч, стерва. — Мельникова! На что биться будем? — вызывающе спросил майор. — Вы неделю будете приносить мне кофе и называть меня Яна Николаевна. — Э, Макар… — хотел было возразить его друг. — Хорошо, но если выиграю я, то ты… — Я? — Будешь весь месяц сидеть в архиве и вечерами убирать мой кабинет. — Пф, я думала, будет что-то более интересное, – пожала она его руку и, легко перемахнув через канаты, оказалась на ринге. После короткого «НАЧАЛИ!» майор и старший лейтенант заняли боевые стойки, выжидая и оценивая друг друга.  Никто не решался напасть первым. Спустя пару минут кружения по рингу, Яна решила спровоцировать начальника. — Павел Сергеевич? Ну что же вы? Начинайте, не бойтесь, я буду бить в полсилы. Нагло ухмыльнувшись, она увидела, как в глазах Макарова вспыхнул огонь.  В ту же секунду он обрушил на нее град ударов, которые она умело блокировала.  Но, отвлекшись на мимолетную усмешку майора, один удар все же пропустила. В тот миг их взгляды скрестились, словно клинки, и Яна, на долю секунды потеряв концентрацию, пропустила удар.  Лезвие боли рассекло бровь, а мир окрасился багряным. Она машинально вытерла лицо, ощущая липкую теплоту крови.  Макаров замер, словно пораженный своим же проступком, в его глазах мелькнуло подобие раскаяния.  Но в ответ на это Яна одарила его хищной, волчьей улыбкой.  Забыв о субординации, она обрушила на начальника град профессиональных ударов, вкладывая в каждый всю свою ярость и обиду.  Вскоре Макаров, оглушенный и поверженный, рухнул на пол. Сознание вернулось к Яне, когда чья-то рука легла ей на плечо.  Это был новенький следователь, Максим Вершинин. — Павел Сергеевич, простите, — прошептала она, опускаясь на колени рядом с Макаровым, который вытирал кровь с разбитой губы. — Все нормально, Яна Николаевна, — усмехнулся он, в его голосе звучала горькая ирония. — Какой кофе предпочитаете? — Что? Кофе? — Я проиграл, спор есть спор. — Латте с ирландским сиропом. — Тогда ждите. Макаров, пошатываясь, поднялся и, не сказав больше ни слова, покинул зал. К Яне подошел Максим. — Ну, ты его уделала, конечно. — А? — Я говорю, не ожидал от тебя такого. Крышу сорвало? — Отстань, а. Яна молча схватила сумку и вышла. Переодевшись, старший лейтенант Мельникова вошла в оперскую. Коллеги сразу заметили свежую ссадину на ее лице и тут же обступили ее с расспросами. — Ян? Что случилось? — в который раз спросила Катерина. — Катюх, все нормально, просто спор. В этот момент в кабинет вошел Макаров. — О, Яна Николаевна, вы уже здесь? Извините, ваш кофе еще в процессе. — Павел Сергеевич, мне нужно с вами поговорить. — Нет, сначала дела. Бери Вербу и помогай ей раскрыть дело. — Но… — Никаких «но», Яна Николаевна! Девушки переглянулись, чувствуя, как в воздухе сгущается напряжение.  Что происходит между майором и старшим лейтенантом?  Что это – зарождающаяся любовь или ненависть, достигшая точки кипения? Мельникова несколько секунд буравила взглядом начальника, а затем, с яростью выхватив папку с делом из его рук, вышла из оперской, громко хлопнув дверью. — Верба? Что стоим? Шагом марш за Валькирией. Валькирия… Теперь он будет называть ее именно так. Именно сегодня, в этой разъяренной женщине, он впервые увидел воительницу. — Ян, Яна?! — Олеся, запыхавшись, наконец догнала её. — Что у вас с Макаровым произошло? — Ничего, Олесь, всё нормально. Навстречу им шёл Жилин, с явным намерением перекинуться словом с девушкой, так лихо уложившей майора на лопатки. — Товарищ старший лейтенант, а я как раз вас и ищу. — Да, Роман Данилович? — Можем поговорить? — Да. Олесь, ты иди, я позже подойду. — Хорошо. Верба упорхнула к дежурному, а Жилин повёл девушку в свой кабинет. — Ну ты, Мельникова, и даёшь! Это ж надо, второй день тут, а уже Макарова унизила! — Я не хотела, Роман Данилович, будто крышу сорвало. — Да я видел, вы с ним похожи. — Что? — Да то, что ты — женская версия Макарова. — Это глупости, Роман Данилович. — А вот и нет. Что у вас с ним? — Вы что? Хотите сказать, что я кручу роман со своим начальником? — она вскочила с места. — Ян, ты успокойся, сядь. Я очень давно знаю Пашу, у него всегда так начинается: сначала достаёт, а потом… — Тогда вам и за Ольгу Викторовну нужно переживать. — За неё уже не надо. — Уже? — Только я тебе ничего не говорил. — Угу. — Они раньше вместе были, года два назад. Сейчас периодически спят. — Ого. Думаете, я буду его новым завоеванием? — Я не знаю, честно, Яна. Он не плохой мужик… своеобразный. Почему-то мне кажется, вы бы хорошо друг друга дополняли. — Спасибо за разговор, Роман Данилович, но я не завожу отношения на работе. Девушка вышла из кабинета с тяжёлой головой.  Её испугало предположение майора.  Неужели Макаров действительно положил на неё глаз? Яна вошла в допросную, где как раз находился Павел. — Ты с этими людьми собираешься проводить опознание? Перед девушкой стояли шесть парней, из которых только один был азербайджанцем — он же и был вором. — Олесь? — О, Валькирия, ну-ка скажи мне, милая, где ты шлялась? — Роман Данилович меня задержал. — О чём говорили? — Макаров заметно занервничал. — О личном. — Так, ладно, вернёмся к тебе, Верба. — У нас не так много свободных людей в отделении. — Так слушай сюда: у нас там есть стриптиз на углу, иди попроси у них большую красную стрелку и вот здесь над ним повесим, ну чтоб наверняка. Присутствующие усмехнулись, а начальник отдела продолжил: — Иванов, Петров, Сидоров, Кровожадный Преступник, Демидов, Михайлов, — все засмеялись. — У тебя что-то личное? М? Ну, я не знаю, может, по нациям: у тебя Россия для русских или что-то такое? — Павел Сергеевич, ну где я вам четырёх гастарбайтеров найду? — виновато сказала Верба. — Да, действительно, где взять четырёх гастарбайтеров? Подожди… а ЖК строят на кольце кто? А там шведы. А торговый центр? Англичане… многоуровневая парковка - там вообще финны с канадцами. Негде нам взять гастарбайтеров. — Точно, я не подумала, спасибо большое! — Расти большая, дай ему хоть шанс, — Макаров посмотрел на Мельникову. — А вас, Яна Николаевна, я бы попросил тут проследить. — Хорошо, Павел Сергеевич. — Почему я должна ему это говорить? — недоуменно спросила Яна. — Ну, пожалуйста, Яночка, я не могу, когда он на меня кричит. — А я могу? — Ну, ты же… — Что? — Ты как железная, тебе всё как с гуся вода… — Спасибо, Олесь. Постучавшись, девушка вошла в кабинет, закрывая за собой дверь. — Вызывали, Павел Сергеевич? — Да. Вон, только пентаграмма пропала… ну что, ведьма? Где подельница? — О чём вы? — Скажи мне, Яна Николаевна, у тебя дети есть? Хотя откуда… — Я пришла, чтобы мы тут мою личную жизнь обсуждали? — грубо спросила девушка.  Тема детей для неё была болезненна: она боялась повторить судьбу своей матери. — Не агрись. Ты знаешь, что твоя подчинённая взяла гастарбайтеров со стройплощадки и не вернула их в срок? Мне уже звонили. — Павел Сергеевич, там просто такая ситуация… Девушка рассказала всё, что произошло у Вербы, пока сама была в медпункте. Кажется, из-за утреннего спора она потянула руку. — Хе-хе. — Павел Сергеевич, она не может вспомнить, кто это был. Для меня они тоже все на одно лицо, и на сумке никаких отпечатков. — А ты где была? Я же сказал, чтобы ты проследила! — Я была в медпункте… — А что? Вредность свою решила вылечить? Огорчу – такое не лечится. — Я руку утром потянула. — Мм… ну знаешь, я могу решить вашу проблему. Павел сложил бумажки с номерками в фуражку и протянул Яне. — Давай, кого вытащишь, того и посадим. — Вы серьёзно? — Конечно, я так всегда делаю сам. Давай, Валькирия! Девушка уже хотела достать бумажку, как получила по руке. — Старший лейтенант! Ты с ума сошла? Я понимаю — эти клуши, но ты! Я даю вам двадцать минут, чтобы найти настоящего преступника. Время пошло! — Так точно. — Больше радости! Что за недовольство, Яна Николаевна? — Ну что? — спросила Верба, как только увидела коллегу. — Ничего. Пошли, идея есть. — Какая? — Вот такая, — постучала пальцем у себя по виску девушка. — Если меня уволят после этого, я буду преследовать тебя до конца жизни, поняла? — Поняла, — активно закивала Олеся. Девушки открыли камеру и запустили того, кого Олеся считала виновным, якобы забыв закрыть клетку. Потом они ушли «попить чай». Девушки вышли из РОВД и встали за углом. Яна сняла каблуки и немного задрала юбку. Увидев, как преступник вышел, девушка побежала за ним. Обездвижив его, она скрутила беглеца.  Обернувшись, увидела, как рядом с Олесей стоял Макаров.  По всей видимости, он был зол за такое самовольство. — Верба, его в допросную, а ты, старлей, за мной, шагом марш! Мельникова тяжело вздохнула и, взяв в руки туфли, пошла за своим начальником. — Яна! Твою мать! Ты понимаешь, что если бы он сбежал, то ты попала бы под увольнение?! — Понимаю, — с опущенной головой сказала она. — Понимаю, — передразнил её Макаров. Майор хотел сказать что-то ещё, как в его кабинет зашли Туркина и Попова.  Они решили выйти на наркодилера, но их чудо-умы их подвели. — А я понял, кто вы! Вы полицейские нетрадиционной ориентации! Пока одни опера преступников ловят, вы друг друга по углам жучите! — Пал Сергеич… — Что, Павел Сергеевич? Ну, ладно Попова, у неё хоть какие-то зачатки логики есть! Она барыгу хотела поймать, а ты? — Я хотела выйти на наркомана, чтобы он меня на барыгу вывел, и я обоих бы прижучила! Тут в кабинет влетает Синицкая, вся в слезах. — Павел Сергеевич, вы застрелили невинного человека! — Стой, Кать, какого невинного человека?! Я застрелил маньяка, ты сама его нашла, тебе медаль дадут, дурочка! — Да никакой он не маньяк! Он мой друг! Я его попросила подыграть, а вы его застрелили! — Ну, слава богу, созналась наконец-то. А уж думал, никогда этого не произойдёт. — Вы знали? — Нет, Синицкая! Не знал! Меня же за сорок лет никто ни разу не обманывал! Ты первая до этого догадалась!!! — Вы всё знали и всё равно его убили! Катя стала кидать в Макарова бумаги.  Яна постаралась успокоить подругу, но майор справился с этим быстрее, обрызгав её водой из пульверизатора. — Успокойся! Домой я его отправил! — Домой? — Домой - это то место, куда ты сегодня не попадёшь! Так всё, все вон пошли, кроме Мельниковой! Девочки вышли, а Яна встала перед столом майора, пока тот что-то искал в столе. — Что ещё, Павел Сергеевич?! — Снимай колготки, — с усмешкой сказал он. — Что? — опешила девушка. — У тебя кровь, ты себе все ноги разодрала, пока на гастарбайтере восседала. — Чёрт, — Яна опустила взгляд ниже юбки и вправду увидела, как по её ногам катились тоненькие струйки крови. — А я думаю, что ж болит-то так. — Я обработаю, снимай. Я отвернусь, если хочешь. — Не нужно. Мельникова опустилась на диван, нервно приподняв юбку, и принялась отстегивать чулки от шелковистых лент, опоясывающих ее талию.  Макаров, застигнутый врасплох этой интимной картиной, сдавленно закашлялся. — Давайте я сама… — Сиди уж, — он легонько подтолкнул девушку к спинке дивана и бережно взял ее ногу, устраивая на своих коленях. — Правда, Павел Сергеевич, мне неудобно… — Неудобно спать на потолке, знаешь почему? — Одеяло падает… — Верно. Несколько долгих минут Макаров тщательно вытирал кровь с нежных девичьих колен, пока их взгляды не встретились.  Он заметил, как часто и неровно дышит девушка, как нервно закусывает губу.  Майор неожиданно для себя обхватил ее голень горячей ладонью, сжал крепче.  Они подались навстречу друг другу, с каждой секундой сокращая расстояние.  Их носы почти соприкоснулись, когда в кабинет Макарова ворвался Жилин. — Паш, мы едем? Опаздываем ведь! Роман Данилович осекся на полуслове, остолбенев от увиденного. — Извините, я пойду… Девушка, не поднимая головы, торопливо опустила юбку и, схватив туфли, пулей вылетела из кабинета начальника, едва не сбив его друга.  В спешке она совсем забыла о коварно сброшенных чулках… — Макаров? — Ничего не говори, Данилыч, ничего!