Часть 6

Яна и Катя шли по коридору отделения, и блондинку снедало нетерпение, но нужные слова никак не находились. — Мельникова! — выпалила она, словно выстрелила. — Кать? Что с тобой? — Нет, это что с тобой?! Что у вас с Макаровым происходит?! — Да ничего. А что может происходить? — Вот и мне безумно интересно! — Синицкая, твоя бурная фантазия начинает пугать, — Яна нервно усмехнулась. — Ян, ну расскажи! Мы же подруги. — Катюх, если бы что-то было, ты бы первая узнала, честно. Войдя в оперскую, девушки увидели на столе Яны огромного белого плюшевого медведя. Попова, дрыхнувшая на дежурстве, разумеется, ничего не видела, и Катя решила подкинуть этого монстра Туркиной. — Кать, это не перебор? — Янчик, да ладно тебе! Будет весело. Или он тебе вдруг понравился? — Я не люблю медведей. Предпочитаю кошек или змей… — Змей?! — Ладно, мне нужно отцу позвонить и ехать по делу. — А мы сегодня собираемся? — Посмотрим, Катюнь. Старлей присела за столик в кафетерии и набрала номер отца. — Пап? Привет. — Здравствуй. — Ты всё ещё обижаешься? — Да нет, просто живём мы вместе, а вижу я тебя… Да я уже и забыл, когда в последний раз тебя видел. — Пап… — Не «папкай», дочь. Я всё понимаю, работа есть работа, но так тоже нельзя. — Обещаю, сегодня приеду к ужину. — Смотри мне! Я сегодня опять гостей позвал, будь добра, приедь. — Хорошо, папуль. — Люблю тебя. — И я люблю тебя. В этот момент в кафетерий вошли Макаров и Жилин.  Услышав окончание разговора своей подчинённой, Макаров с силой стиснул челюсть, что не укрылось от внимательного взгляда его лучшего друга. — Так, Валькирия, почему ещё в отделе? — Павел Сергеевич, я как раз собиралась ехать к потерпевшей Животовой по делу об угоне. Но сначала хотела попросить… Не могли бы вы отпустить меня сегодня немного пораньше? — Что-то важное? — Очень важный для меня ужин. Макаров грустно усмехнулся. — Посмотрим. А давай-ка я с тобой поеду к потерпевшей. — Зачем? — Проверю тебя. Если всё будет в порядке, отпущу раньше. — Паш? — Роман Данилович был явно удивлён предложением друга, ведь они планировали посмотреть футбол. — Так, Данилыч, у меня проверка профориентации кадров. Майор взял Яну под локоть и повёл к выходу.  Мельникова еле поспевала за начальником, пока они не вышли на улицу, и она буквально вырвала свою руку. — Паш! Что с тобой?! — спросила она, как только они сели в машину. — Всё хорошо, Ян. Просто я не пойму… Вчера после отчёта Саломатина ты даже кофе со мной не захотела выпить, а сегодня, оказывается, на ужин с кем-то собралась. — Ты что, ревнуешь? — Чего?! — Майор Макаров! Да вы ревнуете меня! — Знаешь что, Мельникова? — И что же? — Я вообще-то сегодня с Романовой договорился вечер провести. — Ах вот как? — Яна вдавила педаль газа, разогнавшись до предела. — Угробить нас решила? — Я люблю скорость. Пристегнись, если боишься. — Значит, вы, старший лейтенант, меня тоже ревнуете? — Вот ещё! Яна крепко сжала руль, пытаясь убежать от чувств, которые начали душить её из-за ревности.  У них ничего не может быть. Ничего. Заводить отношения на работе — не в её принципах. Она твердила это себе, как мантру. Казалось, оба страдали биполярным расстройством, но виной всему был лишь грустный опыт прошлого. — Приехали, — стервозно бросила Яна, но выходить из машины не спешила, как, впрочем, и майор. — Ян… — Макаров посмотрел на девушку, словно собираясь что-то сказать. — Потерпевшая ждёт. Начальник вышел из машины, а Яна, тяжело вздохнув, уронила голову на руль. Через несколько секунд она подняла голову и вытерла слёзы. — Господи, помоги… Она запуталась в происходящем, в своих чувствах, во всём. И кроме как просить помощи у Всевышнего, больше ничего не оставалось. Яна шла по отделу, погружённая в воспоминания о том, как они с Макаровым побывали на месте угона. Он язвил, она в ответ грубила. И так продолжалось, пока потерпевшая не посоветовала им любовные разборки оставить на потом. Любовные разборки?  Неужели их перепалки похожи на это? Резко повернув за угол, чтобы не столкнуться с Макаровым и Жилиным, Яна врезалась в Вершинина. Он подхватил её за талию, не давая обладательнице красивой и упругой пятой точки упасть прямо на неё. — Ты в порядке? — спросил Макс, придерживая её одной рукой за талию, а другой убирая выбившийся локон за ухо. Эти движения не укрылись от начальника уголовного розыска. — Мельникова! — прогремел его голос по отделению, словно гром. — Павел Сергеевич? — Яна отпрянула от следователя. — В мой кабинет! Бегом! — Павел Сергеевич… — Ты оглохла? Яна оторопела от такого тона начальника . Оглядевшись, она поняла, что эта сцена привлекла внимание всего отдела.  Ей стало жутко неловко.  И так по коридорам ползут слухи о странных отношениях старлея и майора, а тут ещё и это. — Товарищ майор, — решил вступиться за девушку Вершинин, ведь Яна словно окаменела, не сводя глаз с Макарова. — А с тобой, лейтенант, я поговорю позже. Павел схватил девушку за руку и поволок в свой кабинет, словно пленницу.  Зайдя, он с щелчком повернул ключ в замке, отрезая их от внешнего мира, и в упор, молча, стал прожигать ее взглядом. — Мельникова! Что, черт возьми, ты творишь?! — Не понимаю вашей претензии, Павел Сергеевич. Дело передано в следственный, все в порядке, — попыталась она сменить тему, чувствуя, как нарастает напряжение. — Что это за нежности с Вершининым? — Что? — вырвалось у нее, словно пощечина. — Я задал вопрос, ты глухая? — Павел Сергеевич, я прошу вас соблюдать субординацию! — в ее голосе зазвенела сталь. — Неужели ты думаешь, что сможешь играть со мной? — Я и не собиралась, — честно ответила она, упрямо вскинув подбородок. Макаров сделал шаг, другой, и вот уже стоял вплотную.  Яна почувствовала, как предательская волна возбуждения скрутила низ живота в тугой узел.  Он медленно наклонился, его дыхание опалило ее губы, еще мгновение – и они бы соприкоснулись в долгожданном поцелуе, но в этот момент раздался резкий, как удар хлыста, голос Саломатина, требующего открыть дверь. — Мы еще не закончили, — прошипел майор, отступая, и распахнул дверь. — Так, Макаров! Что здесь происходит? Почему сотрудники жалуются на твое недостойное обращение к старшему лейтенанту? — Виталий Леонидович, — поспешно вмешалась Яна, — произошло небольшое недоразумение. Товарищ майор вспылил из-за несвоевременно сданного дела… — Правда? — с сомнением взглянул полковник на эту странную парочку. — Да, — ответили они хором, словно сговорившись. — Точно? — Так точно, товарищ полковник. Это досадная ошибка, но мы с Яной Николаевной уже все выяснили. Я даже отпустил ее сегодня пораньше. — Ладно, тогда не смею задерживать тебя, Яна. Иди, а мы с товарищем майором кое-что обсудим. Выскользнув из кабинета, девушка судорожно вздохнула.  Руки дрожали, а низ живота все еще ныл от невысказанного желания.  Собравшись с духом, она направилась в оперскую, где ее уже поджидали любопытные подруги, прослышавшие о скандале. — Яна, что это было?! — Катя тут же набросилась на нее с вопросами. — Катюш, просто недоразумение. Мы с Макаровым во всем разобрались. Ладно, девчонки, мне пора. — Ян, а вечер? — Созвонимся, – уклончиво ответила она. Мельникова поспешила покинуть отделение и плюхнулась в кожаное кресло своего «мерса».  Сегодняшний день определенно не войдет в список «лучших дней». В зеркале стояла прекрасная рыжеволосая девушка, облаченная в легкое белое платье в крупный черный горох, ее волосы были искусно завиты в мягкие локоны. Сзади к ней подошел отец и нежно положил руки на ее плечи.  В его глазах застыла печаль.  Он прекрасно знал, кому принадлежало это платье, знал, что дочь на все важные встречи надевает вещи покойной матери, чтобы ощутить ее присутствие рядом. — Пап? — Ты так на нее похожа, дочка… — Пап, — легкая улыбка тронула ее губы. — Пойду встречу гостей, а ты выходи, — сказал он, смахнув непрошеную слезу. — Хорошо. Девушка услышала, как закрылась дверь, но ее мысли прервал звонок телефона. — Да, Катюш? — Янчик, пожалуйста, подтягивайся после ужина в клуб! — Кать, — протянула она, — ладно, но ничего не обещаю. — Хорошо! — радостно воскликнула Синицкая. Мельникова поправила локоны, спадающие на плечи, и вышла из комнаты. В гостиной звучали мужские голоса, и, войдя, девушка была ошеломлена.  За столом сидели Саломатин, Жилин и Макаров.  Отец, появившись из кухни, обнял дочь за плечи и представил: — А вот и моя дочь! Моя Яночка! Девушка явно не ожидала увидеть здесь своего начальника и его друга, а также начальника отделения.  Мельникова знала, что Саломатин поддерживает теплые дружеские отношения с ее дядей, но чтобы еще и с отцом? Она даже представить себе такого не могла. А Жилин и Макаров? Каким образом они оказались в этой компании? Тоже старые друзья ее отца? Собравшись с мыслями, она первой нарушила молчание: — Пап, мы все тут знакомы. Виталий Леонидович – начальник отделения, в котором я работаю, а Павел Сергеевич, к слову, мой непосредственный начальник. – Да? – удивленно протянул отец. – Да. Казалось, Павел только сейчас очнулся от шока. В его голове пронеслись обрывки мыслей: ее близкие отношения с Саломатиным и его забота о ней, то, как недавно он грубо обращался с дочерью своего хорошего друга, и то, в каком двусмысленном положении они сейчас находятся… — Ну, присаживайся, Ян, — пригласил отец. Девушке досталось место между отцом и Макаровым.  Дрожь в руках усилилась, она чувствовала, как ее колено случайно касается колена Павла, вызывая мурашки по коже. — Паш? — М? — кажется, он только сейчас включился в разговор. — Как у Яночки дела на работе? — Пап, — протянула девушка, закатив глаза. — Все хорошо, Саныч. Яна – девушка умная, способная. — Да? — влез Саломатин. — Мне казалось, вы сегодня ругались. — Ну что вы, Виталий Леонидович?! Рабочие моменты, ничего серьезного. Так ведь, Павел Сергеевич? — Угу, — промычал Макаров, стараясь не смотреть на Яну. Яна просидела в напряжении еще несколько часов в мужской компании, пока Катя не позвонила снова.  Выскользнув на кухню, она не заметила, как Павел последовал за ней. — Катюш? Я занята, — прошептала она в трубку. — Это Синицкая? — прозвучал вклинившийся голос Макарова. — Это Павел Сергеевич там у тебя? — шокировано спросила Катя. — Катя, тебе завтра на работу, пей умеренно. Яна занята, не названивай, — отрезал Макаров и сбросил звонок. — Что вы наделали? Теперь весь отдел будет судачить о нашем романе! Которого нет! — Успокойся. Слушай внимательно, сейчас собирайся и сделай вид, что едешь к Синицкой. Мы с Жилиным решим, что едем домой, а ты предложишь нас подбросить. Тогда и поговорим. — Зачем? — Ты поняла меня? — Да. Девушка сделала, как велел Макаров.  Отцу сказала, что останется у Кати, а утром заедет переодеться. Вызвалась отвезти своих начальников по домам.  В машине царила напряженность.  И Жилин, и Саломатин прекрасно чувствовали, что этих двоих, сидящих впереди, связывали не только служебные отношения. Войдя в квартиру майора, Яна невольно вспомнила прошлый визит. — Проходи, чего застыла? — Павел Сергеевич, давайте поговорим, и я поеду. — Садись, — Павел указал на место рядом с собой на диване. Яна вздохнула и села. — Что у тебя с Вершининым? — Что? О чем вы? — Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Спишь с ним? — Да как вы можете! Я… я… — Да или нет? — Нет! А вы? Майор усмехнулся: — С Вершининым?  — С Романовой что у вас? — Ничего. Все, что было с Романовой, осталось в прошлом. — Ну, мы оба выяснили, что хотели. И что дальше? — Дальше? — Угу. — Дальше, я думаю, мы перейдем на «ты». Между нами явно что-то есть. Я жуткий собственник, ты не доверяешь мужчинам. Мы идеально подходим друг другу. — Предлагаете мне встречаться? — Типа того. Только твой. — Отец? — Да, я представляю, что будет, если он узнает. — У нас ничего не получится, Павел Сергеевич. Начинать отношения на работе - не в моих принципах. Яна поднялась с дивана, и Павел последовал за ней. Он был настроен серьезно, особенно после разговора с Жилиным.  Он не отпустит ее просто так. Павел притянул девушку к себе и настойчиво поцеловал.  Яна не смогла долго сопротивляться и сдалась. Ее ладони легли на колючие щеки мужчины, а губы отвечали на его требовательные прикосновения.  При первой возможности она отстранилась, ожидая его реакции. Павел искренне улыбнулся и вернулся к ее губам, на этот раз с более страстным поцелуем.  Он обхватил ее талию рукой.  Одна рука девушки зарылась в его волосы, а вторая расстегнула несколько пуговиц на рубашке майора, коснувшись его желанного тела, пока Макаров сбрасывал с нее платье. Он поднял ее за бедра и перенес в спальню.  Его рубашка полетела на пол, следом за ней — и брюки. Уложив девушку на кровать, он начал осыпать поцелуями ее тело, вызывая тихие стоны. Яна почувствовала, что теряет голову.  Она снова запустила руку в его волосы, притягивая его к себе и целуя. Через мгновение Павел отстранился, с блеском в глазах глядя на ее обнаженное тело.  Он наклонился к ее уху, прикусил мочку и тихо прошептал: — Ты моя. Затем опустился к шее, нежно прикусывая кожу и тут же зализывая след. Его рука надавила на самое чувствительное место, заставляя ее выгнуться в спине.  Он продолжал целовать шею и плечи, иногда покусывая, и неожиданно сжал ее бедра, оставляя следы. Неожиданно для нее он вошел быстро и грубо, заставляя простонать от удовольствия. Спустя время Павел вышел из ее тела и перевернул девушку на живот.  Она сама встала на колени, придвигаясь к нему бедрами, словно читая его мысли. Он снова вошел в ее лоно.  Пальцы Яны вцепились в простыни, и она прикрыла глаза от удовольствия. — Паша, — сорвалось с ее губ, когда его руки начали ласкать ее бедра. Он вернул прежний темп и жесткость, заставляя Яну стонать громче.  Майор двигался так быстро, что можно было услышать его рычание.  Комната наполнилась их общими стонами.  Они оба наслаждались этим.  Перевернув девушку на спину, Павел вдавил ее в матрас, ускоряя темп и силу толчков. Приятные ощущения наполнили их тела.  Не сдерживаясь, Яна выкрикнула его имя в самый пик, блаженно прикрывая глаза. — Только моя, — еще раз повторил Павел, целуя ее в шею.