Часть 1

Когда Нолан открывал клуб «Ностальгия», он ожидал чего-то… сугубо мужского и сурового. Ожидал, что занятые мужчины после работы будут приходить в клуб, расслабляться, пить пиво и виски, курить сигары и играть в бильярд. На деле все оказалось не так радужно, как он планировал. Его лучший друг Кристиан бросил пить после того, как ему залечили язву желудка и теперь лениво цедил какой-то витаминизированный коктейль через трубочку прямо из бутылки. Его новый знакомый Боб то и дело таращился в экран комма, поглядывая на запись вчерашнего футбольного матча и жевал сушеные фрукты вместо чипсов. Язвы у него не было, но искины вкупе с врачами велели сбрасывать вес, пока не настал инфаркт или диабет. Гиарад, который присоединился к ним чисто по фану и вообще был с далекой отсталой планеты уровня века так девятнадцатого, а то и меньше, читал голографическую газету и попутно пил безалкогольное пиво. «Я что, больной переплачивать в пять раз?!» — когда-то возмущался он. Нолан смотрел на это все и ощущал себя председателем клуба если не педиков, то чего-то очень подобного. Он все никак не мог подавить это разительное ощущение отличия фантазии и сложившейся реальности, что его и раздражало. — Как скучно мы живем, — Гиарад щелчком пальца свернул голограмму газеты и вздохнул. — Одни удои и урожаи, просто читать противно. Ни тебе войн, ни тебе политических скандалов. Даже политиков нет. И выборов. Просто кошмарно. — Радуйся, а то будь тут выборы, тебе пришлось бы голосовать за какого-то урода, — фыркнул Кристиан и убрал в сторонку недопитую бутылку. — И потом тебя же обвиняли бы в твоем выборе, если бы этот урод проиграл. Или выиграл. Одно другого не лучше. — В жопу демократию, — выдохнул Нолан. — Лучше диктатура. Так хотя бы нам четко дали понять, что наше мнение никого не волнует. — А, тебе до сих пор икается та история, когда тебя вытаскивали из-за решетки? — понятливо усмехнулся Кристиан. Нолан согласно скривился. Помнится, он шел на прорыв и собирался совершить великое открытие в области физики, но политики посчитали, что открытие им нужнее, чем ему, его документы загадочным образом пропали, компьютер тоже приказал долго жить, а в лаборатории случился пожар. Вершиной маразма происходящего стало то, что его арестовали якобы за изготовление наркотиков в той лаборатории. Его, видного физика! Спасла его тогда жена. Не знамо как договорилась с владельцами или хозяевами этого долбанного Содружества миров, обещала выплатить все траты и неустойки за него, его выкупили за такую сумму, о которой думать страшно — жадность властей сыграла ему на руку. А потом жена привезла его сюда, на Закат, и вот уже три года Нолан работал физиком-пространственником в местной лаборатории. И потихоньку отрабатывал должок за свой выкуп вместе с женой. Но думать о том, что его купили, как барана, было для Нолана невыносимым. — Ой, мужики, чет вы какие-то сложные… то политика вам, то новости не те. Лучше говорите о девчонках, — Боб на минуту отвлекся от своего футбола. — Я вот на днях увидел такую девочку, мамма-миа! Стройная, милая, красивая, идет в мини-юбке, леденец на палочке сосет. Ну я ж подошел познакомиться, люблю помоложе… М-да… а она как ухватит меня за руку и как оскалится такими клыками, у-у-у! — он показал оскал и усмехнулся. — Это сейчас мне смешно, а я тогда знатно обосрался, когда подумал, что не вырваться мне уже из хватки этой вампирши. А она меня в клуб тащит, их, который для темных. Ну, думаю, все, стану я главным блюдом вечера. Когда нет, коктейль мне дали, лимончик какой-то на закусь, вампирша эта усмехается, обещает продолжить знакомство… Дык я в туалет отпросился и сбежал, ну его нафиг… Кристиан расхохотался. — Будешь знать, как искать помоложе, старый пень! — И ничего не старый, мне только пятьдесят один год, — возмущенно забухтел Боб и снова уставился в экран комма. — Кто играет-то хоть? — вяло поинтересовался Нолан. — А, темные эльфы против лесных, — отмахнулся тот в ответ. — Да такие шустрые, что я не успеваю отследить, кто забивает, приходится повтор на меньшей скорости включать. Нолан хотел было сказать, что это не патриотично смотреть чужой футбол вместо своего родного человеческого, но не успел. Дверь распахнулась, и в клуб вошел Джон, пригладил густую черную шевелюру и довольно прошествовал к свободному креслу. — Э, да ты никак на темную сторону переметнулся! — возмутился Нолан. Джон всегда был лысым, разве что на висках еще росло несколько седых волосков. — И ничего не на темную, всего лишь сделал наращивание и покрасился, — фыркнул тот в ответ. — Человеком наконец себя чувствую, молодость вспомнил, вот, — он уселся поудобнее и достал из широченного кармана брюк пачку мороженого, снял стазис и довольно облизнулся. Нолан закатил глаза. Мороженое… как девчонка! Нет, чтобы пива принести на всех. — Кстати, да, моя дочь покрасилась в малиновый с синими и зелеными прядями, — выдохнул Крис, — а жена в оранжево-золотой. Сын вообще сначала побрился налысо, а теперь как отрастил ежик взял и покрасил его в белый. Я поначалу ворчал, а потом посмотрел, посмотрел да и плюнул. Так что ты еще ничего, просто естественный черный цвет… — Да, это я так пенсию отмечаю, кризис пенсионного возраста, — довольно усмехнулся Джон и вытянул ноги. — Можете меня поздравить — с позавчера я официально пенсионер! — И ты?.. — пораженно выдохнул Боб, оторвавшись от комма. — И я теперь свободен как никто, — Джон расплылся в идиотской улыбке. — С внуками наконец-то гулять начал, они теперь с меня не слезают. Вот все лето им пообещал. Буду на рыбалку водить, гулять, на речке купаться… — Но тебе же только сколько? — Нолан задумчиво уставился на приятеля. — Пятьдесят пять полных лет, — гордо выпятил грудь Джон. — Я никогда и подумать не мог, если бы комм не сказал, то счел бы, что это все шуточки. Дома ведь пришлось бы до восьмидесяти батрачить, а до них надо еще дожить… — Так это я тоже через четыре года свободен? — поразился Боб. — Ну да, сразу после дня рождения сходишь в администрацию, тебе оформят пенсию. Если надумаешь еще работать, то не оформят, конечно, но будут иметь в виду, — Джон задумчиво догрызал мороженое. — И что теперь будешь делать? — Нолан покосился на приятелей и тоже взял банку безалкогольного пива. Ужас-ужас, но куда ж деваться, оно и правда было дешевле. — Да ничего, я ж говорю — лето уже внукам пообещал, а там дальше посмотрим. Буду их отводить в сад и школу, забирать, пока жена с невесткой своим садом заняты. Развели такое на участке, что кошмар. И робота купили детей няньчить. Сами же в своих сортовых яблонях погрязли, еще и на лето обещались студентку нанять, чтоб у них практиковалась в агрономии. Я дома уже и оставаться боюсь, а то яблоками накормят, про яблоки расскажут и еще вдогонку саженец дадут, чтобы где-то его посадил, — Джон усмехнулся. Он лукавил — дома ему нравилось. И запах яблок, и довольная нашедшая занятие по душе жена, и невестка преподавательница профессионального садоводства в университете, и то, что сын был счастлив, и то, как они уживались в большом доме, да и то, что детям было где играть, бегать, копать рвы и ямы и валяться в грязи. Ему нравился дом. И нравилась планета, где можно было в пятьдесят пять отстреляться и стать свободным пенсионером. А еще можно было отжить эту жизнь и начать новую Джон пока не думал об этом серьезно, но нет-нет, а мыслишки проскальзывали. Он хотел видеть, как вырастут его внуки. Хотел продолжать жить в большом доме, мастерить из дерева игрушки, баловать жену вкусным ужином, гулять с нею в парке. Много чего хотел. Джон посмотрел время на комме, вздохнул и поднялся. — Ладно, парни, я вас проведал и все. Пойду детей забирать из сада и школы. Всего вам хорошего. Мужчины нестройно попрощались. Кристиан задумчиво полистал что-то в комме и вздохнул. — Я тоже пойду, жена просила купить фруктов детям и немного сладостей, к дочери придут в гости подружки. — А что, она сама не может? — удивился Нолан. — Она на работе, дочь в школе, сын тоже, а я сегодня выходной, так чего бы и не купить? — Кристиан шутливо откланялся и ушел, оставив троих мужчин и дальше предаваться тоскливому унынию в клубе. — Ну а у тебя самого как дела? — наконец подал голос Гиарад, когда послышался звук захлопнувшейся двери. Он смотрел на Нолана с пониманием и сочувствием. — Да как… через месяц будем сдавать теоретический проект управляемой пространственной аномалии. Если все выгорит и боги одобрят, то построят в космосе станцию, на которую я поеду работать, как один из разработчиков, — Нолан вздохнул. На родине ему такое никогда бы не удалось. Вот и не сказать, что он неблагодарный, но все же, все же… — А еще, если все выгорит, то мы получим некислые премии, и я смогу погасить существенную часть своего долга. — Ты говоришь так, будто не рад, — Гиарад чуть вздернул бровь. На его вытянутом лице сложно было понять эмоции, но кое-что уловить можно. — Рад, но… меня это смущает. Смущает так близко общаться с существами эм… божественного уровня, — Нолан опустил взгляд. Черт побери, он престарелый физик, находящийся в самом важном отрезке жизненного пути, а его из задницы вытащила жена и что? Он совершил открытие века, а она… нянечка в детском саду. И она вряд ли захочет бросать дом, сад и детишек ради того, чтобы мариноваться с ним на экспериментальной космической станции. Своих детей у них не было, потому его жена отдавала всю себя чужим. — Ничего, ты им позарез нужен. Ради меня или вон Боба они не стали бы так рвать задницы, — усмехнулся Гиарад. — Наверное, — Нолан надолго погрузился в меланхоличные раздумья. — Мужики, вы как хотите, а я пошел в спортбар, — наконец заявил Боб и отключил футбол на комме. — Там большой экран и хорошо видно, а тут я уже все глаза себе вымучил. Кто-то хочет со мной? — Не-а, мне уже скоро на дежурство, — Гиарад посмотрел на часы и вздохнул. — При всем моем уважении, опаздывать к операционному столу может только патологоанатом, уж его-то пациентам спешить некуда. А хирургу лучше быть на работе вовремя. — Ну тогда бывайте, — Боб натянул смешную бейсболку с нарисованным футбольным мячом на козырьке и поспешил на выход. Потом за ним ушел и Гиарад, оставив Нолана в клубе одного. Нолан долго смотрел в окно на то, как этот чуть ли не средневековый врач грациозно шагает по силовой дорожке, слегка помогая себе длинной черной тростью. и как ловко скрывается в толпе шумных подростков, идущих со школы. Он с тоской подумал, что на самом деле в клубе никто уже и не ностальгировал. По началу еще были воспоминания о прошлой жизни, о том, как было здорово, как они отрывались на родных планетах, как чудили, будучи подростками. Но теперь… теперь они все влились в эту жизнь. Теперь их волновали совершенно другие материи. Его — открытие, деньги и наука, Боб всего лишь хотел дотянуть до пенсии на непыльной работенке вахтера в ночную смену, Гиарад вообще переучился на современного хирурга и радовался тому, что у него такие дивные механические помощники — роботы. Кристиан продолжал жить незамысловатой жизнью журнального редактора, а Джон вот и вовсе теперь на пенсии, довольный, как слон. Еще несколько членов клуба, приходили все реже и реже, ведь им тоже было не о чем ностальгировать. «А тебе есть о чем?» — спросил себя Нолан и покачал головой. О тюрьме он точно не тосковал. О молодости — да, об упущенных возможностях — еще как, но вот о том месте, которое раньше было его домом… уже точно нет. После такого предательства от родного института и тем более властей родной планеты он вряд ли мог считать то место домом и хотеть вернуться туда. Нолан порылся в вещах в небольшой кладовке, достал остатки краски и лестницу. Потом вышел к вывеске, осмотрел ее и решительно закрасил белой краской слово «ностальгия». Сначала хотел было оставить как есть, но потом решил, что без названия ничего не выйдет и все равно для регистрации придется как-то называть. И решительно дописал слово «свобода». «Мужской клуб "Свобода"» звучало уже намного лучше. Свобода в жизни. Свобода выбора. Свобода быть собой. Пусть и неполная, но все же… ему же позволили заниматься этим глупым клубом в свободное от науки время. Пусть хоть где-то эта свобода будет. А потом поехал в ближайший супермаркет и купил три ящика безалкогольного пива и несколько бутылок любимого сока Кристиана. Потому что дешевле. И потому, что это нравилось его друзьям.