Часть 2

Гарри осмотрел перевоплотившегося Сириуса, как только они перешли порог дома, отмечая изменения, произошедшие за год: чистые волосы, одежда подходящего размера, здоровая кожа лица. Но щёки, хоть и немного округлились, всё же оставались впалыми, а под глазами остались тёмные круги. — Ну что? — игриво спросил Сириус, отряхивая невидимую пыль с рубашки. — Так лучше? — Да, — честно ответил юноша. Он уже внимательнее оглядел Блэкас головы до ног: новая рубашка, чёрные зауженные штаны, перстни на пальцах, крутые на предплечьях и кистях, удобные массивные ботинки. Рон точно бы подавился слюной от зависти, если бы увидел Сириуса сейчас. И, хотя крёстный не выглядел так лощёно, как тот же Малфой, в его внешнем виде всё же было что-то утончённое и благородное, что обычно присуще волшебникам из статусных семей. Честно говоря, Гарри мало разбирался в этом, но «статусность» он представлял примерно так, как выглядел сейчас крёстный. — Тебе очень идёт. Правда, теперь Гарри чувствовал себя оборванцем в проношенной одежде из супермаркета. Хоть и знал, что никто не будет унижать его за внешний вид. Тем временем Сириус кивнул и немного расправил плечи. — Спасибо, Гарри, — искренне улыбнулся Блэк и приобнял крестника за плечи. — Что ж. А теперь оставляй тут свои вещи, я проведу тебе экскурсию по этому чудеснейшему дому! Гарри смотрел перед собой на чёрные коридоры и кривые дверные проёмы, украшенные пылью, паутиной и тем, о чём он боялся даже думать. Экскурсия обещала быть, как минимум, впечатляющей. Довольно быстро Поттер понял, что Гриммо 12 — самое грязное и отталкивающее место из всех, где ему удалось побывать в своей жизни. А он, на секундочку, был в комнате Рона, хижине Хагрида и в Тайной комнате.  Стены, покрытые тёмными загадочными пятнами то ли остатками заклинаний после дуэлей, то ли следами от взорвавшихся зелий, трещинами после взрывов, следами когтей, краски и плесенью. Старые обои местами были содраны, местами скатывались в рулоны под потолком, а где-то и вовсе отсутствовали, обнажая сырой, будто потный серый камень. Про пыль и следы волшебных и не очень паразитов вообще стоит умолчать. Этого добра хватало на каждом шагу. Как приятный бонус к дому прилагался депрессивный призрак в туалете на втором этаже, гиппогриф Клювокрыл и совы на чердаке, несколько колоний докси на лестничных пролётах, а так же верно орущий как сигнализация портрет Вельбурги Блэк. Как ребёнок, выросший среди магглов и обычных, немагических вредителей, Гарри было страшно представлять, какие ещё твари могли здесь обитать. Но, пока что, самое мерзкое, что Гарри увидел в доме за время действительно увлекательной экскурсии от крёстного — головы домовых эльфов, украшавшие лестницу. Поттер чувствовал, что их образ надолго закрепился в его подсознании. — Что думаешь об этом месте? — спросил уже переодевшийся в пижаму крёстный. Сейчас они вдвоём лежали на восстановленной кровати в комнате, где вырос Сириус. Из всех помещений, она была больше всего переведена в жилой вид. Гарри отвлёкся от размышлений о домовиках и всем телом повернулся к крёстному, чтобы смотреть в глаза собеседнику. Даже если на мальчике уже не было очков, он чувствовал, куда надо смотреть. — Тебе честно или соврать? — с лёгкой сонно уточнил крестник. — Хмм, — Сириус выдержал паузу, будто действительно серьёзно задумался. — Надеюсь, правда не ранит меня. — Кошмарно, — кивнул Гарри. И, почувствовав, что крёстный резко вдохнул, юноша затараторил. — Если бы Дурсли приказали мне убрать этот дом, я бы не справился даже через год. Без магии, представляешь? Нет, это заняло бы лет пять. Или больше? —сонным разумом он пытался прикинуть, как без волшебства и зелий он справился с докси. Без шансов. — Я как представлю, сколько работы придётся проделать, чтобы Дамблдор разрешил мне остаться здесь до конца лета. А миссис Уизли? Ох, это будет тяжело. Сначала нужно будет отмыть кухню и столовую... Пока Гарри рассуждал, Сириус смотрел на него широко раскрытыми глазами. Он всегда знал, что у него замечательный крестник, но он даже не представлял насколько. Сердце Блэка так быстро гоняло кровь и магию по телу, что в какой-то момент он не выдержал горячей волны чувств, что обернулся гримом и начал бодаться, счастливо тявкать и вылизывать лицо ничего не понимающему сопротивляющемуся Гарри, который продолжал рассуждать на тему уборки. В этот момент хвост Бродяги так сильно вилял, будто мог оторваться в любой момент. То ли от усталости, то ли из-за близости тёплого тела рядом, но в эту ночь кошмары не преследовали Гарри. Было так хорошо наконец выспаться. И всё же, когда он проснулся, никого не было рядом. Без очков ему казалось, что он оказался в подвале или в пещере. Но яркие плакаты с маггловскими музыкальными группами подсказали, где он. Не желая оставаться одному, он быстро собрался и переоделся во что-то, в чём ему будет не так сильно стыдно рядом с Сириусом. А стыдно будет в любом случае. Выйдя из комнаты и спустившись на половину пролёта, Гарри наткнулся на Блэка, который ругался с очень древним на вид домовым эльфом: — Мне плевать на то, как старая ведьма любила их! — в сердцах выкрикнул Сириус, решительно ткнув палочкой в сторону трофейных голов домовых эльфов. — Вы не можете этого сделать! — задыхаясь кричал эльф, хватаясь руками за штаны мужчины. — Госпожа была бы в ужасе! Вы оскорбляете её память! Вы позорите дом Блэков! — Ах, позорю? — повторил Сириус. Ничего не произнося, он яростно взмахнул палочкой и головы мгновенно вспыхнули и сгорели. Они исчезли также быстро, как змея, которую наколдовал Малфой на втором курсе. Теперь от несчастных эльфов остались только светлые пятна на стене. Эльф повалился на ступени и зарыдал, сжимая свои дряблые уши: — Госпожа говорила... Говорила, что они — символ чести и верности... А вы... вы... — Символ чести моя задница! — перебил его Сириус, мрачно нависнув над домовиком. — Вы — предатель! — Предатель крови! Позор семьи! Грязная кровь, грязная кровь! — вторил очнувшийся портрет Вельбурги. — Ты следующая, моя дорогая матушка! — хлопнул в ладоши Сириус и бодро сбежал вниз по ступеням, игнорируя эльфа, что снова вцепился в его штанину. Эльф так сильно тянул, что мужчине пришлось подтягивать штаны свободной рукой. — Вы не можете этого сделать! Нет! Остановитесь! — А кто мне запретит?! — смеялся Сириус, замахиваясь в очередной раз палочкой. Гарри, который всё это время стоял в тени, растерянно наблюдая за сценой, наконец, вышел вперёд: — Сириус! — громко окликнул он, перекрывая вопли домовика и смех крёстного. Мужчина остановился на полушаге, обернулся к крестнику и замер с палочкой в руке. Он всё ещё широко улыбался, но безумная искра потухла и теперь он походил больше на хулигана, чем на сумасшедшего. — Доброе утро, Гарри! — добродушно поприветствовал он, будто только что не собирался разрушить половину дома. — Извини, что разбудил. — И тебе, — машинально ответил юноша. — Эм. Всё в порядке. Я уже проснулся, просто услышал шум. Что ты делаешь? И кто это? Почувствовав к себе интерес, эльф отпустил штанину и гордо выпрямился. Настолько, насколько позволяла кривая горбатая спина. — Это? — Сириус отошёл на шаг в сторону и подтянул штаны повыше. — Это Кикимер, старый упрямый осёл и хранитель «семейных традиций». — Кикимер служил дому Блэков долгие годы. Верность и честь всегда были его главным долгом... — мрачно отозвался эльф, медленно отходя назад, в сторону портрета. — Да-да. А ещё Кикимер обожает мою дорогую матушку. Если вдруг захочешь пообщаться на тему чистоты крови, он большой специалист, — язвительно прокомментировал Сириус. — Неблагодарный, позор семьи... Госпожа была бы в ужасе... — оскорблённо, шёпотом, но достаточно громко, чтобы Гарри услышал бубнил эльф. — Ах, и да, он любит шептать гадости за твоей спиной и пялиться из темноты, — Сириус, сузив глаза, смотрел как Кикимер встал раскинув руки перед заглушённым портретом, защищая его. — Эм... Рад знакомству? — осторожно поприветствовал Гарри. Он уже спустился на один уровень со всеми, но всё равно старался держаться на расстоянии, чтобы его случайно не задело, если Кикимер и Сириус начнут дуэль. Домовик на приветствие что-то неопределённо пробурчал и отвернулся. — Не переживай. Он мерзкий, но безвредный, — крёстный хлопнул юношу по плечу и грозно зыркнул на Кикимера. — Но, лучше заглядывай в чашку, перед тем, как будешь пить что-нибудь. Во время завтрака, который Гарри с крёстным приготовили вместе, Блэк ворчал и хмуро поглядывал в коридор. Судя по звукам, Кикимер и Вельбурга о чём-то чуть ли не любовно ворковали. Скорее всего, они перемалывали косточки Сириусу. — Можно спросить? — начал Гарри, покачивая чашку в руках. — Мм? — Почему ты не освободишь его? — О, я пытался, — усмехнулся Сириус. — Но он упрямее нунду и злее дракона, когда дело заходит о свободе или отпуске. Я даже начал выплачивать ему зарплату, но нет. Он всё прячет в комнате Регулуса или относит в семейный склеп. Совсем котелок потёк. Гарри ещё никогда не жил с домовым эльфом. И он не то, чтобы горел желанием. Особенно после того, как лично чуть не придушил Добби в порыве ярости на втором курсе. Теперь же на его беду выпал более прожжённый и злобный экземпляр. Домовик всё чаще мелькал в тенях дома и углах коридоров. Стоило Гарри повернуть голову, как краем глаза он замечал худую, сутулую фигурку с огромными ушами, которая тут же исчезала. Иногда Кикимер так неожиданно возникал в тёмных закоулках дома, что Гарри буквально подпрыгивал на месте. Крёстный отшутился, что домовик так привыкает к новому члену семьи. И изучает, чтобы эффективнее трепать нервы. — А где он живёт? — спросил юноша после очередного сердечного микроприступа. А ведь Гарри всего лишь возвращался из туалета на кухню, где они с Сириусом наводили порядок. — Раньше он жил в кладовой вместе с другими домовиками, — ответил крёстный, занятый починкой шкафов. — Но сейчас, скорее всего, в комнате старой ведьмы. А что? — Я просто подумал: если он так сильно против, можно перевесить портрет к нему в комнату? — задумчиво протянул Гарри, кивнув в сторону притихшего портрета. — Тогда они всегда будут вместе. Сириус замер и удивлённо посмотрел на мальчика. Гарри пожал плечами и вернулся к осмотру целой посуды. — Звучит безумно, но это может сработать, — сказал Сириус и вылетел из столовой, громко топая и громко крича имя домовика. Гарри не знал, что такого крёстный сказал Кикимеру, но в тот же день портрет переехал. Больше в этом доме никто не пытался довести Поттера до сердечного приступа. По крайней мере специально.